Бывшие

Утром Ксавье просыпается от резкого звука. Аддамс щелкает капучинатором кофе-машины, выпуская горячий пар. Нет, она не пьет капучино, но ей принципиально разбудить бывшего именно так. – Святые и проклятые! – Торп вскакивает, садясь на диване. – Когда ты научишься нормально ругаться? – безразлично интересуется Аддамс, не оборачиваясь, и нажимает на кнопку измельчения зерен. Отвратительный дребезжащий звук отдается Ксавье болью в затылке. Пить на спор с Пагсли точно не стоило. Он потирает заспанные глаза и косится на бывшую. Сейчас его точно ожидает разнос. Поэтому собрав силы, Торп ретируется в сторону ванной. Аддамс делает себе тройной эспрессо и оборачивается, надеясь прожечь нежеланного гостя укоризненным взглядом, но на диване никого не оказывается. – Прости, я не думал, что так получится, – Ксавье выходит из ванной, потирая полотенцем лицо. – Твою ж мать! Уэнсдей стоит в зоне кухни с размазанным по лицу чем-то цвета детской неожиданности и медленно отпивает кофе из высокой кружки. Он знает, что для работы моделям необходимо держать лицо в идеальном порядке, и порой это походит на манию. Торп намеренно никогда не встречался с теми, кого когда-то приходилось фотографировать. Обычно они не блещут умом, с самого детства выезжая исключительно на своей красоте, но Уэнс стала тем единственным исключением из его собственных правил. С ней ничего не прокатывало из того, чем он пользовался, чтобы расположить к себе девушку. Она игнорировала его шутки, улыбки, приглашения на свидания. В какой-то момент для Ксавье стало идеей фикс уговорить ее с ним поужинать. Было в ней что-то манящее. Спустя долгих два с лишним месяца она все-таки согласилась на встречу, и Торп убедился, что не зря упорствовал. Уэнс действительно была совершенно другой, не похожей на своих коллег. И сам не поняв как, Ксавье втрескался по самые уши, хотя подобного с ним не случалось со школы. Аддамс смотрит на перекошенное лицо бывшего и ликует. Пусть знает, что могло его ждать по утрам, если бы она все-таки согласилась на совместное проживание. Не то чтобы ей не хотелось. Торп по утрам милый, как плюшевый мишка. Дует губы, бормоча, что вставать еще слишком рано, нежится, зарываясь носом в волосы на ее макушке. Ей это нравилось, когда они ночевали вместе. Но одновременно с этим – после него можно было вызывать клининг, потому что Торп наводил творческий беспорядок в ее выверенном до дюйма порядке, и жить в этом каждый день Уэнс не хотелось. Ей нравились его упорство и педантичность в том, что касалось работы. Он будто настоящий художник сначала очень долго ставит кадр, замечая малейшие неподходящие преломления света, а потом обрабатывает снимки целую вечность, пока не увидит то, что выдумал в своей голове. Может, поэтому он стал довольно востребованным фотографом, и его часто приглашают снимать популярные бренды. Пока Аддамс проваливается в воспоминания, Торп падает на диван, накрывая полотенцем лицо. Уэнс смаргивает лишние мысли и возвращается к изначальному плану этого утра. – У тебя есть пять минут, чтобы уйти, – она знает, что ему не хватит времени, он медлительный подобно старой улитке. – Налей мне хотя бы кофе по старой дружбе, – тянет Ксавье из-под полотенца, устроив голову на мягкой спинке. Затылок все еще немного болит. – А утренний секс тебе с собой не завернуть? – фыркает Уэнс. – М? – Торп отбрасывает полотенце и поднимает голову с удивленным взглядом. – Кому-то вчера не хватило? – Кому-то было даже лишнего, кажется, – пытается хмуриться, но альгинатная маска с отвратительным запахом стягивает все лицо. – Мы договорились, что это будут встречи без обязательств, и мне вполне нравилось. А теперь о твоем визите знают соседи и Пагсли. Брат расскажет родителям, Роуэн проболтается миссис Гейтс. Будет куча вопросов, которые мне не нужны. – Допустим, Роуэн и Юджин знали о том, что я у тебя бываю, – вздыхает Ксавье. – У них нет своей личной жизни, конечно же, они следят за чужими. А за пухлого не переживай. Мы с ним вчера договорились сохранить тайны друг друга. Он не расскажет родителям. – Какие это еще тайны есть у Пагсли? – брови все-таки сходятся вместе, и толстый слой маски становится бугром на лбу. Ксавье, видя это, смеется. – Нет, Брейн, – качает головой, улыбаясь. – Я тебе не расскажу, потому что иначе наша с ним сделка будет аннулирована. Хотя, если ты хочешь, чтоб Мортиша… – Нет, мне плевать, – перебивает его Уэнс. – Что бы он не скрывал, мне все равно. – Или… – Ксавье поднимается на ноги. – Я могу сам ей позвонить, если ты выгонишь меня без завтрака. – У тебя нет ее номера, – она подозревает, что это уловка. – Думаешь? – ухмыляется Торп. – Ладно. Он хлопает себя по карманам, проверяя наличие всего, что было при нем, и берет в руки пальто, намереваясь уйти. – Ладно, – рычит Аддамс. Черт его знает, вдруг у него правда есть номер матери, и он скажет ей, что они снова вместе. – Сделаешь свой фирменный омлет с рыбой? – победно улыбается Ксавье. – Он же напоминает тебе бабушкин рыбный пирог, – язвит Уэнсдей. – Что это ты вдруг о нем вспомнил? – Да ты и брюзжишь так же, как она. – усмехается. – Будем считать, что я навещаю бабуленьку. Аддамс закатывает глаза и курсирует мимо Торпа прямиком в ванную, чтобы снять вонючую маску. Ближе к обеду ее ждёт агент, а потом кастинг. От бессмысленно потраченного на бывшего часа расписание существенно не покосится. *** К агенту Уэнс приезжает на двадцать минут раньше оговоренного времени встречи. Пришлось пожертвовать ежедневной тренировкой, потому что Ксавье ел так медленно, будто резко стал следовать рекомендации пережевывать пищу тридцать раз. Аддамс кивает секретарше и без стука проходит в кабинет Галпина. – Привет, Донни, – плюхается на диван неподалеку от двери. – Фу, Аддамс, – кривится мужчина. – Я же просил не называть меня так. – Могу продолжать называть тебя дядя Донни, как в детстве, – непринужденно пожимает плечами. – Нет, сейчас из твоих уст это звучит слишком странно, – ведет бровью старый агент и шумно почесывает щетину на щеке. С Донованом Галпиным Уэнсдей работает с семи лет. Он увидел ее на кастинге рекламы хлопьев для завтрака и предложил Мортише сотрудничество. За годы в бизнесе Донован оброс обширными связями, и Аддамс никогда не сидит без работы. – Что есть для меня на ближайшее время? – уточняет Уэнс, смахивая пыль со столика у дивана. – Сейчас узнаем, – говорит Галпин и жмет кнопку на переговорном устройстве. – Бернис! Принеси мне подборку предложений для Аддамс. Секретарша входит, громко стуча каблуками. Уэнсдей в очередной раз ухмыляется виду молодой помощницы Донована. Будто он притащил ее с рок-фестиваля. У блондинки короткие волосы, чуть ниже плеч, яркий макияж и кольцо в носу. Аддамс сильно сомневается, что у девушки есть хоть какой-нибудь скромный опыт в ассистентском деле, но тем не менее она уже больше года работает здесь. – Из горячего у нас есть реклама белья и съемка для бренда повседневной одежды, – сообщает она, отдавая в руки Донована пару листов. – Белья? – хмурится Аддамс. – Это Би-стор, – поясняет помощница. – Они классные. Обычные трусы натирают рогатку, а эти такие мягкие, будто тебя ласкают нежные руки красавчика. – Господи, Бернис, заткнись, – морщится в отвращении Галпин и всматривается в бумагу. – А что я такого сказала? – искренне не понимает блондинка. Аддамс смеется в кулак, продолжая недоумевать, по какой же причине Донован держит эту девицу. – Ладно, – глотает смешок. – В любом случае я не буду светить своей «рогаткой», – делает кавычки пальцами. – Давайте рассмотрим бренд повседневной одежды. – Зря, – сосредоточенно изучая документ, тянет Галпин. – Тут возможен очень хороший контракт. Они в поисках лица бренда, и можно подписаться на несколько лет. Может, подумаешь? – поднимает глаза на Уэнс. – Ладно, дай посмотреть. Донован передает бумагу в руки помощнице, и та несёт ее Аддамс. – Они реально крутые, – рекомендует она. – Это не порнушные тряпки, а вполне пуританские вариации. – Ты так агитируешь, будто сама их носишь, – хмурится Уэнс и забирает бумагу. – Да! – довольно сообщает помощница. – Вот смотри. На этих словах она задирает расклешенную синюю юбку и демонстрирует свое белье. – Бернис, проваливай нахрен на свое рабочее место! – орет Галпин из-за стола, а Аддамс закатывается новым приступом смеха. – Они отдадут тебе образцы, Уэнс, – играет бровями помощница, одернув одежду обратно. – Подумай. Затем блондинка одаривает Галпина высокомерным взглядом и спокойно выходит из кабинета. – Уволю ее к чертовой матери, – рычит Донован и нервным жестом ослабляет узел галстука. – Кого ты пытаешься обмануть? – хмыкает Уэнс и вчитывается в детали предложения. Действительно, молодой, но вполне себе уже успешный бренд предлагает очень привлекательные для моделей условия. Единственный минус: запрет на заключение контрактов с другими производителями белья, но для Аддамс это совсем не помеха. Она не особо стремится к подобного рода съемкам, вполне хватает других. Но перспектива стать лицом бренда прельщает. Она давно в этом бизнесе, но ее имя известно только в узких кругах. – Да, предложение привлекательное, – говорит и возвращается к чтению. – Но я думаю, что там будет серьезный кастинг. – Ой, прекрати, – усмехается Донован. – Моделей с твоими параметрами не больше четырех на весь штат. Ты же идеальный американский подросток. Скажи спасибо генетике, что сможешь работать до самой пенсии. – Забыл добавить, что еще нужно сказать спасибо тебе, – язвит Уэнсдей. – Мне, само собой, – хмыкает. – Но кроме шуток, может ты сходишь на кастинг? Мы с тобой могли бы озолотиться на этих модных трусах. – Ты же знаешь, что Гомеса хватит удар? – усмехается. – Уэнс, ты уже взрослая девочка, – пожимает плечами. – Времена съемок для сухих завтраков давно прошли, нам надо выходить на масштаб. – Масштаб и голая задница всегда казались мне несовместимыми терминами, – ведет бровью. – Да ты посмотри референсы , – кивает. – Это почти высокая мода. Не Ив Сен-Лоран, конечно, но выглядит дорого. – Ладно, назначь мне встречу с ними, – кивает Уэнсдей. – И с этими шмотками тоже. Нужен запасной вариант. – Заметано, – криво улыбается Донован. – Бернис сообщит тебе время. *** Аддамс едет на кастинг крема для лица. Там ее кожу осматривают практически под лупой, будто никто не знает, что фото проходят предпечатную обработку, и все дефекты удаляются. Ей обещают перезвонить, и Уэнсдей знает, что это скорее отрицательный ответ, чем положительный. Что ж, подобным ее не обидеть, она давно привыкла, что порой ее не выбирают. Она возвращается домой, встречает у почтовых ящиков миссис Гейтс. Рыжая старушка смотрит на нее с изучающим прищуром из-под огромных очков, но Уэнсдей старается ее игнорировать. Лишь любезно здоровается и забирает свою почту. Ближе к вечеру ей звонит Бернис. – Крошка, ты выиграла эту жизнь, – сообщает помощница Галпина. – Начало разговора так себе, – усмехается Аддамс. – Би-стор назначили тебе встречу на завтра, – чуть ли не со стоном произносит Бернис. – Ты познакомишься с основателем бренда, она лично отбирает девчонок. Возьмешь автограф для меня? – Если у меня все получится, то ты сама сможешь познакомиться с ней, – усмехается Аддамс. – Во сколько встреча? – В десять утра, – сообщает помощница. – Адрес сброшу тебе в сообщении. Сделай их, Уэнс. – Я постараюсь, – улыбается в голос. Она не строит особых надежд, но понимает, что ко встрече надо бы подготовиться. Если основатель бренда сама выбирает моделей, то обязательно спросит что-то об истории или потребительском опыте использования. Стоит вопрос изучить. Гугл сообщает Уэнсдей, что Би-стор — детище Бьянки Барклай. Афроамериканки, ярой сторонницы Гринпис и дочери известного нефтяного магната. Аддамс взрывается от смеха, как воздушный шарик. Сочетание характеристик просто комично. Перед сном она еще раз читает историю бренда и ложится спать, абсолютно не понимая, о чем завтра говорить с этой Барклай. Исходя из собранной информации — она крайне противоречивая дама. *** Утром Уэнсдей собирается четко по графику. Готовит завтрак, делает тренировку и пьет огромную кружку кофе. Она знает, что однажды ее цвет лица посереет от непомерной любви к этому напитку, но сделать с этим ничего не может. В конце концов, ретушь придумали не просто так. В уютном офисе, наполненном зелеными растениями и имитацией звуков природы, ее встречает высокий рыжий мужчина с растрепанной бородой. Неаккуратность во внешнем виде Аддамс не терпит, но всеми силами старается улыбаться ему. – Мисс Барклай прибудет через минуту, – сообщает он, взмахивая рукой в сторону кожаного дивана. Уэнсдей снова хочется подкатить глаза от этого лицемерия любительницы природы, но она лишь кивает и аккуратно присаживается. – Фабиан, сделай мне кофе без кофеина, – из-за стеклянных дверей слышится мелодичный женский голос. Кофе без кофеина, думает Аддамс. Сработаться уже не получится. – Мисс Аддамс, – девушка проходит вглубь помещения и широко улыбается. – Добрый день. – Добрый день, мисс Барклай, – Уэнсдэй приподнимается. – Рада познакомиться с Вами. – Взаимно, – кивает чуть набок. – Предлагаю на этом покончить с любезностями. Можете называть меня просто Би. Если у нас сложится, разумеется, – вскидывает широкую бровь. – Тогда я просто Уэнс, – ответно выдает. – Надеюсь, что мои параметры вам подойдут. – Прекрасно, – снова широко улыбается. – Уэнс, может, кофе или воды? Пока наш фотограф задерживается, можем поболтать о своем девичьем. – Да, можно воды с лимоном. Аддамс не против выпить чашечку крепкого кофе, но вероятнее всего, это не очень понравится ее потенциальной работодательнице. Поэтому она выбирает напиток с кислинкой, чтобы оправданно кривить лицо при дальнейшем общении. – Фабиан, будь добр, – поворачивает голову Барклай. – Воду с лимоном и позвони еще раз фотографу. Мужчина в дверях учтиво кивает и удаляется. – Ну что ж, Уэнс, – дергает бровями девушка. – Ты когда-нибудь держала в руках мое белье? – К сожалению, пока не довелось, – Аддамс пытается подавить смешок от странной формулировки вопроса. – Фабиан, – снова окликает помощника, который как раз входит в двери с кофе и стаканом воды. – Принеси мне комплект от швеи. Мужчина снова кивает, и Уэнсдей задается вопросом, говорит ли он хоть слово своей начальнице. Или эта Барклай такая грымза, что с ней лучше и не общаться? – У меня очень молодой бренд, – продолжает девушка. – Но весьма перспективный. Я хочу избавить женщин всего мира от необходимости носить неприятные трущие бра и впивающиеся в задницу стринги. Ты меня понимаешь? – Да, разумеется, – Уэнс всматривается в глубину ясных голубых глаз, которые будто ищут поддержки. – Мужчинам повезло больше. У них просторные боксеры, а мы обречены мучиться до конца дней. – Вот и я о чем! – ударяет по своему колену Барклай, будто это то, чего она так ждала. – Ты вспомни уроки истории. Все эти корсеты, чулки, комбинации. Женщин терзают со времен отцов-основателей! Уэнс лезет в голову мысль, что предки Барклай ко временам отцов- основателей имели бы претензии скорее по совершенно иным причинам, но она встряхивает головой и отпивает из стакана воду. – Совершенно согласна, – кивает. – Очень здорово, что ты решила сделать доброе дело для женщин Америки. – Всего мира, – поправляет ее. – Всего мира, разумеется, – улыбается Уэнс. В помещение возвращается Фабиан и сообщает, что фотограф уже поднимается. Аддамс принимается рассматривать принесенный комплект, когда из-за дверей доносится слишком уж знакомый голос – Би, прости, такие пробки в городе. Уэнсдей поднимает голову и... ну конечно! Ксавье Торп во всей красе улыбается ей своей широкой улыбкой. Если выбор фотографа окончательный, то Аддамс ждут большие проблемы. Они с Торпом категорически не сходятся в процессе совместной работы, и одному из них точно придется отказаться от идеи сотрудничать с Барклай.