Хватит только объятий

      Ашра сидит где-то в углу их контрабандистской комнаты и, сжавшись в комок, мелко дрожит, уткнувшись лицом в колени, периодически всхлипывает, иногда срываясь на плач. Больно. Больно и тяжело. Она не выдерживает, не может быть слабой, она лидер группы, дочь Шрама, часть команды по спасению всей мультивселенной от Эбардо, которого они сами же и освободили, она контрабандист, готовая поддержать в любой момент подруга в конце концов; но ни в одной из этих ролей, ей нельзя быть слабой. Ашра плачет так уже не первый раз и даже не второй, не третий, не десятый, тихо забившись в угол где-нибудь в отдалённом месте, чтобы её точно никто не нашёл и не услышал, она просто не выдерживает, не может справиться. Девушка выкроила для себя свободное время, строго-настрого запретив членам группы появляться в убежище в определённые часы, сославшись на то, что она всё-таки лидер.       Иногда она просто не успевала выплакаться здесь, так что всё это просачивалось во вне при посторонних. Она корила себя за излишнюю эмоциональность, за резкие перепады настроения, от которых в том числе страдали и остальные, ей было невыносимо стыдно за истерики, которые периодически она закатывала при других, просто не в силах остановить летящий с горы валун накопившихся эмоций. И если для неё присутствие на заднем фоне постоянной тревожности и предистеричного состояния уже стало нормой, то для других это было скорее странное её поведение, когда жизнерадостная и счастливая Ашра внезапно начинает рыдать и надрываясь кричать.       Девушка плачет, чувствует, как постепенно намокает воротник куртки, которой она прикрыла колени, сильнее утыкается в него. Вдруг всё внутри за секунду замирает, когда она слышит, что дверь в их убежище открывается и кто-то робко заходит внутрь, оглядываясь по сторонам. Она видит только тень, отбрасываемую незнакомцем, не может различить кто это, судорожно пытается понять, при этом не выдав себя, ни в коем случае не хотелось, чтобы кто-то увидел её в таком состоянии. «Сесть за стеллажом с книгами было замечательной идеей, тут-то меня точно не увидят», — мысленно успокаивает себя Ашра. — «Но кто это может быть?» — она старается сообразить быстрее, чтобы придумать более подходящую под того или иного мироходца отговорку. — «Вряд ли это Хулио, он очень принципиален, точно не стал бы пренебрегать моей просьбой», — она вжимается в стену, старается не дышать совсем, мысленно молясь, чтобы этот неожиданный гость скорее ушёл, — «Крэб и Джон слишком меня боятся, чтобы так бесцеремонно врываться, но тогда больше ни у кого нет прав входить сюда…» — её будто бы прошибает электрическим током, когда она осознаёт, что в группе с недавнего времени есть ещё один участник, которому она совсем забыла рассказать про это её правило, — «Лололошка…», — она ошарашена своим обнаружением настолько, что даже не может сразу найтись, что можно будет ему сказать. Довольно несуразное, но вполне подходящее для парня оправдание она всё-таки придумывает, напряжённо ожидая того, что произойдёт дальше.       Он проходит в глубь ещё несколько шагов, замирает, будто рассматривая что-то. Свет в убежище был приглушённый, так что в полумраке различить фигуру, спрятавшуюся в тёмном углу было сложновато. Девушку подводит сбившееся после продолжительного плача дыхание, она слишком резко стала делать маленькие вдохи, так что сердце не успело успокоится и требовало больше кислорода. Тишину комнаты разрезает приглушённый всхлип. Больше никаких звуков нет, она зажимает себе рот руками, совершенно отчаянно надеясь на то, что он просто этого не заметит, но слышит тихие шаги, приближающиеся к ней.       Из-за стеллажа показывается парень, он как всегда немного растрёпанный, шарф одним из своих концов свисает вниз, куртка контрабандиста расстёгнута, а голубые очки почему-то находятся на голове, из-за чего становится видно его глаза. Контрабандистка про себя подмечает, что парень выглядит невероятно мило. Он смотрит сначала немного удивлённо, но, как только замечает зажатую в угол девушку, его выражение лица становится растерянным, он быстрым шагом подходит ближе. — Ашра? — зачем-то неуверенно обращается он к ней, хотя и так с первого взгляда понял, кто это. Девушка наконец поднимает голову, начинает хаотично смазывать слёзы руками, пытаясь изобразить на лице какое-то подобие улыбки. — Всё хорошо? — уже скорее взволнованно спрашивает он, присаживаясь перед ней на корточки. — А… я, да всё нормально, я, просто… — она теряется, вдыхает поглубже воздух в лёгкие, собираясь продолжить, зачем-то переводит взгляд на его глаза, — Лололошка, я… хочешь, можешь уйти… — фраза невольно срывается с её губ. Ашра окончательно тушуется, когда видит то, как он на неё трепетно, внимательно и с тревогой смотрит, всё придуманное ранее оправдание сразу же вылетает из головы, она просто не может ему врать, — я… — пытается со вздохом сказать уже хоть что-нибудь контрабандистка, но, всхлипнув, срывается на плач, так и не сумев ничего нормально объяснить, обратно утыкается лицом в колени, громко всхлипывая. — Ашра, — снова обращает на себя её внимание парень, присаживаясь с боку от девушки и аккуратно касаясь её плеча, — можно я тебя обниму?.. — неуверенно спрашивает он, не решившись сделать это без её разрешения.       В ответ он получает кивок, девушка перестаёт так сильно сжиматься, ожидая, что будет дальше. Контрабандист подсаживается ближе, подхватывает её под мышки, перенося большую часть веса на себя, затем крепко обхватывает её за спиной, осторожно и с трепетом прижимая к себе, будто она стеклянная и может разбиться от каждого неосторожного прикосновения. Девушка оказывается фактически у него на коленях, немного смущается этому, но не подаёт вида, утыкается носом в бок его шеи, тепло улыбается, чувствуя то, как он её прижимает, робко приобнимает в ответ, обхватив его торс своими руками.       Плакать всё ещё хочется, но уже нет такой разбитости внутри, как было раньше, теперь она чувствует только тепло, приятно щекочущее где-то под рёбрами. Слёзы капают на воротник другой куртки: её уже давно скатилась с колен на пол, но от этих слёз появляется приятное ощущение лёгкости. Плачет она недолго, в такой обстановке всё выходит быстро и безболезненно, успокаивается она тоже довольно скоро, и теперь мерно дышит в такт с парнем, прижавшись щекой к его ключице. — А тебе не тяжело? — спрашивает Ашра, подняв взгляд заплаканных глаз на лицо парня. — Тяжело, — согласно кивает он, медленно поглаживая её по спине, — но я справляюсь немного по-другому, — он ненадолго задумывается, размышляя как это «по-другому», — мне важно просто находиться с кем-то близким рядом, — подытоживает парень. — То есть сейчас тебе легче? — интересуется девушка, немного отстраняясь, чтобы всё-таки смочь заглянуть ему в глаза. — Да, — Лололошка не выдерживает этой серьёзности, ласково чмокает её в лоб, прижимая обратно, к сердцу, — мне легче.       Ашра тихо смеётся, ощущая как внутри разливается приятное тепло, а её щёки покрывает лёгкий румянец, прислоняется ближе, вслушиваясь в ритмичный стук его сердца, прикрывает глаза, увереннее обнимая его сильнее, улыбается.       Они сидят так ещё долго, только иногда обмениваясь фразами, слова сейчас не нужны, хватит только объятий.