Симуляция

Олд-Гоучер за последние несколько лет стал достаточно криминальным районом в Балтиморе. В многоэтажных зданиях обосновались наркодилеры, бывшие тюремщики и те, кому стало наплевать на своё дальнейшее будущее. Я родилась в этом портовом городке и уже с детства привыкла к чувству подступающей смерти, стоило только покинуть порог дома. Зачастую, убивали бездомных, либо тех, кто перешёл дорогу местным членам картеля. О таких «мелких и частых» случаях перестали упоминать в газетах, однако с языков школьников продолжали слетать новые и красочные слухи о трупах, которым перерезали горло или протыкали живот ржавым ножом. Ровно неделю назад у подростков старшей школы появилась свежая тема — видео с лицом Салливана Фишера, которого считали жутким всё то время, сколько я его знала. Парень с голубыми глазами и такими же волосами по плечи, перевёлся год назад, и обосновался именно в Олд-Гоучер. За такой странный вид, не менее странную жизнедеятельность и пугающую молчаливость он получал в свой адрес издёвки, скверные прозвища и клеймо «урода». При такой репутации каждый из нас согнулся бы в три погибели и стал зашуганным, но Салу будто бы… наплевать. Такое ощущение, что парень проживает вторую жизнь и сталкивается с подобным не в первый раз. Никто ничего не знал о нём до случая на вечеринке. Выпивка, громкая музыка, море светодиодов, что красиво разливались по водной глади заросшего растениями и лозой бассейна, и этот голубоглазый парень с пугающим протезом на всё лицо, который проходил мимо. Я искала всему свой ответ, однако в тот пятничный вечер чёртова судьба решила поиграть в карты с козырным тузом в рукаве. Джош Коулман был в числе баскетболистов и являлся моим парнем. Наш союз — показатель типичной пары в Америке — спортсмен и чирлидерша, потому не стоило удивляться моему прибыванию в этой пьяной компании. Все знакомые веселились, хорошо проводили время, пока мы громко выясняли отношения на втором этаже старого музея, который годился под снос, но историческим зданием никто так и не решился заняться. Пассивная агрессия родилась из простой дискуссии по поводу образа жизни. Я старалась держать себя в руках, говорила, что такое времяпровождения для меня — пустая трата энергии. И нет — я не зануда, которой чуждо хорошо оторваться и выпить, просто для него тусовки стали смыслом жизни. Джош едва мог устоять на ногах, однако ему хватило сил прижать меня к стене и схватить за горло. Самое страшное, что в его глазах мелькнуло удовольствие от осознание того, что парень перекрыл мне дыхание, моя жизнь в его руках и я всем своим видом показывала страх. Не знаю, чтобы со мной было, если бы по лестнице не поднялся лучший друг Коулмана — Ашер и не позвал нас на улицу. Их обоих ничего не смутило, будто Джош целовал меня, а не душил. Они спустились вниз. Я сползла по стене, потирая горло и откашливаясь, после чего в моём не очень трезвом подсознании родилась весьма хорошая идея вызвать такси и уехать домой. На улице заметно похолодало. Я еле как удерживалась, чтобы не клацать зубами, пока шла к выходу. Чёрное мини-платье и лёгкая кофта поверх не спасали меня. Я уже представляла, как окунусь в тёплую ванну и смою с себя всю ту грязь, что получила сегодня, однако вернуться домой мне удалось лишь под утро. Услышав давящие на уши крики, смех и улюлюканье, я повернула голову к источнику шума и заметила недалёко образовавшийся круг, состоящий из знакомых лиц. Готовая провалиться под землю из-за своего неугомонного любопытства, я всё же подошла к подросткам, что облепили Фишера со всех сторон. Протиснувшись, сразу же ужаснулась увиденному: Ашер держал Сала за руки, пока тот вырывался и иногда покрывал ругательствами спортсмена. Стоит заметить, что голубоглазый при всём, что сейчас с ним происходит, держался бойко и мог остроумно ответить не совсем умному парню из-за чего тот стал злиться. Былой весёлый настрой Ашера сменился агрессивным. — Посмотрим как ты без своего маскарада плеваться умными фразочками будешь, — как только Фишер, а затем и я поняли его намерения стало не по себе. Взглядом нахожу среди потешающихся Джоша в попытке добиться от него действий. — Пусть остановится, — с мольбой в глазах прошептала я парню на ухо, дабы тот услышал, но не касаясь его из-за внутреннего страха, что не успел выветриться. Коулман так посмотрел на меня… словно я сказала что-то противоположное. Он улыбнулся мне и ответил: — Тебе его жалко? — словно кот, промурчал, — детка, как же ты сразу мне не сказала. Джош остановил друга, (когда тот практически разобрался с ремешками на протезе, попросив кого-то придержать голубоглазого сзади), и подошёл к Салли. Толпа начала с новой волной гудеть, ожидая от популярной личности более интересное шоу. В этот момент я поняла, что показала быку красную тряпку. Ошибка, которая преследует меня до сих пор. Возможно, Ашер из-за своего скудного воображения не сделал бы того, что сделал Коулман. На этом всё бы и закончилось. Самое противное, что я стояла и молчала в полном оцепенении. Я могла остановить их. Могла, но боялась. Такой ужасный страх я не испытывала никогда. А после… после меня разъедала вина. Медленно и противно. Быть в этой толпе и с отчаянием представлять что же чувствует Салливан Фишер.

Неделю спустя.

Яркое освещение в спортзале непривычно давило на глаза. Я проморгалась несколько раз и пропустила поддержку, из-за чего Эмили чуть не упала. Девушки недовольно вздохнули, кидаясь в меня косыми взглядами Чирлидинг всегда спасал от навязчивых мыслей и способствовал их разгрузке, но теперь даже он не позволял мне сконцентрироваться и я с каждым разом ошибалась в простых движениях. Мне приходилось тренироваться с большим усилием, чтобы заглушить ослепляющее чувство вины. После занятий я либо убивала время в спортзале, либо пыталась оттереть гневные надписи на шкафчике Салли Фишера, что с каждым днём появлялись снова, тем самым медленно сводя меня с ума. В полном одиночестве, вооружившись резиновыми перчатками и специальным средством для выведения краски, я старательно втирала губку в металлическое покрытие. Слова на нём в основном одного содержания — «урод». Каждая, успешно стёртая буква, была для меня победой. И так все будни. Этим жестом я будто пыталась затмить негатив, сделать для голубоглазого что-то, чтобы он забыл тот день, но, как можно догадаться — это пустая трата сил. Тогда я стала размышлять, что можно сделать ещё и в моём подсознании всплывало лишь одно — извинения. — Грейс, ты с нами? — перед моим лицом промелькнула ладонь Одри Риггс — моей подруги и по совместительству лидера нашей команды. Девушка с крашенными красными волосами и с вечно серьёзным взглядом. Мы подружились сразу, как увидели друг друга на первых занятиях, когда шёл набор в группу. Я была более снисходительной, а она более взыскательной. Противоположности, — опять Джош? Когда остальные девушки разговорились в стороне, Одри стала задавать откровенные вопросы, которые придержала бы в их компании, потому что эти худые красавицы питались одними сплетнями. Я отмахнулась, не желая вообще думать о чём-либо, однако Риггс настаивала: — Выговорись. Чем скорее тем лучше, а то опять лажать начнёшь, а мне такие в команде не нужны. Посмотрев на неё стеклянным взором, я чуть помолчала. Мне ведь действительно надо было поделиться с кем-то своими переживаниями, иначе её шутка о вылете из команды окажется суровой реальностью. — Только не причитай, — мы сели на пустующие трибуны. Я делаю один глубокий вдох, пока та мнётся от нетерпения и как заворожённая смотрит на меня, — то, что случилось на вечеринке. Неделю назад. Это не выходит у меня из головы. Лицо Сала Фишера у меня перед глазами каждый день и я не могу избавиться от чувства… вины. Одри, ожидавшая от меня что-то существенное, сначала удивилась, а потом и вовсе закатила глаза. — То есть, вся эта херня происходит из-за… — девушка старалась подобрать слово, размахивая рукой в воздухе, — из-за того жуткого урода в маске? Протез… Мысленно поправила её я. — Его уже неделю нет, ты понимаешь? Вдруг… Вдруг он что-то с собой сделал, или… — Остынь, — ровным тоном сказала она, заметив мою нервозность, — такое и раньше случалось. Что с ним станет? Ну, погрустит немного, может поплачет. И всё, Грейс. Зачем ты забиваешь себе этим голову? В школах такое бывает. Один издевается, другой терпит. — Ты вообще видела то видео? — Мельком, — честно призналась подруга, странно покосившись в мою сторону. Я опустила голову, смотря на свои кроссовки. В животе стало нарастать неприятное чувство. Начинало подташнивать. — Ну, после того, как Аш пытался снять с него маску, я выключила. — Камера дрожала. Угадай теперь, кто снимал видео, — до неё дошло практически сразу, однако я ожидала чего угодно, вплоть до неприязни, но Одри лишь усмехнулась. — Господи, Джош тебя снимать заставил, что ли? Придурок. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, однако не смогла. Похоже, я одна, кто видит проблему. Риггс неожиданно положила свои руки поверх моих и легонько сжала их. — Ну, хочешь, я скажу что ты поступила неправильно и всё такое. Тогда ты успокоишься? М? Она улыбнулась. Нет, Одри не тот человек, чтобы такое ей рассказывать. — Извини. Я, наверное, пойду, — я встала. Ненадолго. Девушка усадила меня обратно, — это правда бред. Зря я начала эту тему. — Послушай, ты просто… иногда ты бываешь слишком мягкотелой и тебя легко… уговорить на всякие поступки, но пойми — это не значит, что ты — как они. В этом и соль, ведь Джош с Ашем всё забыли, а ты трясёшься по этому поводу. Поговори с ним об этом, кстати. Моя рука непроизвольно оказалась на шее. Я чуть растёрла кожу, вспоминая то, как катастрофически не хватало воздуха. — Ты поняла? — Да… — тихо отвечаю и перевожу тему на нейтральную, — я останусь сегодня до вечера. Потренируюсь. — Пропустишь день скидок в Молл? Мы же с девочками договаривались. — Если Эмили опять упадёт по моей вине, мы вообще вместе собираться не будем, — на этом разговор и закончился. Конечно, врать про тренировку было весьма рисковым занятием, однако я уже решилась на это и останавливаться никакого смысла не было. Спустя полчаса, когда все разошлись, а в кабинетах остались только преподаватели, которые усердно хлопотали над тестами учащихся, я заглянула в администрацию, чтобы узнать адрес Сала. В помещении пахло книгами и кофе, а за заваленным документами и прочей бумажной волокитой, столом, сидела миссис Энн — тихая и милая женщина, следящая за расписанием и пропусками. — Здравствуйте. — О, Грейси, моя любимица пожаловала, — стянув свои очки на кончик носа, она подмигнула мне и улыбнулась, — что тебя привело в наш скромный уголок порядка? Хихикнув, я чуть облокотилась на стол и неловко протянула: — А можно мне узнать расписание одного ученика? У нас совместный проект и нужно подготовиться вместе… и всё такое. Миссис Энн, услышав мою просьбу, хитро сузила глаза и посмотрела на меня, анализируя. — Вообще, он должен сам к тебе ходить. Это так… на заметку, — затем она уткнулась в компьютер и буркнула, — красавчик, наверное… раз ты к нему сама идёшь… Так, — короткий стук по клавишам, — и как же зовут нашего красавчика? — Салливан Фишер. И это неловкое молчание после моего ответа было самым неловким молчанием за всё наше с ней общение. —… Как? Ещё раз. — Салливан Фишер. — Грейси, а кто тебя поставил с ним в пару? — Это неважно, — мы посмотрели друг на друга. Не выдержав моего уверенного напора, женщина демонстративно вздохнула и медленно проговорила адрес, который я записала в телефон. — Знаешь, про него такие слухи ходят… — это начало никогда мне не нравилось, потому я некультурно перебила её: — Большое спасибо, миссис Энн. До свидания! Махнув ей рукой, я вышла из школы и направилась на остановку. Путь на автобусе в Олд-Гоучер был дальним, потому всю дорогу я наслаждалась музыкой и смотрела на достопримечательности, а также видневшийся вдалеке порт, что при вечернем освещении выглядел особенно чарующе. Мои глаза то и дело закрывались сами по себе из-за постоянного недосыпа. В итоге под успокаивающее гудение я уснула. — Грейс, держи телефон. Слышишь меня? — я не могла смотреть на Джоша. Всё моё внимание забрал изрядно уставший от всего этого ужаса Сал, которого чуть ли не каждый готов был избить. А зачем они вообще стремились ударить его? Я правда не знаю. Животная жестокость? Наверное. Сейчас они меньше всего походили на людей, —Грейс, чёрт возьми, возьми в руки ебаный телефон! Вздрогнув, услышав его крик, из-за которого закладывало в ушах, я дрожащими руками приняла мобильный из его рук. — Хорошая девочка. Теперь твоё дело только снимать, — я чуть опустила ладони и тогда Коулман с силой поднял их повыше, — снимать, Грейс! Да что с тобой сегодня?! Первое рвение подбежать к Фишеру подавил страх. Вопросы, вопросы, вопросы в голове: что я буду делать? Что мне вообще делать? Я не могу смотреть и стоять, но почему продолжаю? На видео Джош улыбается в камеру, а после радостных завываний подростков рядом, резким движением ударяет Сала по лицу. Тот не свалился на землю, потому что его всё ещё держали. Я отчётливо запомнила, как под протезом выступила струя крови и скатилась по его шее. Голова Салли наклонилась в правую сторону. Когда он чуть отдышался, закашлявшись, то поднял её и посмотрел прямо перед собой. Прямо в камеру. Прямо на меня. Я ощутила отчуждённый взор синих глаз. По коже пробежал холодок, хорошо отличимый от холода на улице. Фишер ни о чём не просил. Он будто был готов к чему угодно. Не выдержав, я отвернулась. — Снимай с него маску! — чей-то голос рядом. — Да, давай! Посмотрим на его модельное личико! — ещё один. — Ну что, народ, по вашим многочисленным просьбам, — Джош оскалился и настолько грубо сорвал с Салли протез, что кожаные ремешки порвались. Меня кто-то толкнул в плечо. Ещё раз. Ещё. Я словно потерялась в этой огромной пучине людей. — Девушка! Девушка, просыпайтесь! Конечная, — пожилой водитель склонился надо мной и легонько тряс за плечо. Мне пришлось проморгаться, чтобы взглянуть на него сонными глазами. — А Олд-Гоучер...? — мой голос стал хриплым. — Проехали, — он помедлив, протянул, — вам недалеко, в принципе. Только район не очень подходящий для юной леди. Я сначала не поняла, что мужчина имел ввиду. — Да. Наслышана, — поправив сумку через плечо, поднялась, — дойду как-нибудь… Это меньшее, что меня сейчас волнует, — последнюю фразу прошептала. Первым делом, когда вышла из автобуса, вдохнула бодрящий воздух, который освежил моё состояние, и направилась к дому Сала. По пути у меня сложилось такое впечатление, что за мной кто-то следует, однако эту тревожную мысль я отбросила, ссылаясь на накопившуюся усталость за эту неделю. Многоэтажные здания в Балтиморе были на каждом шагу и их дряхлый вид вводили в непонятную мне самой тоску. Даже в детстве я считала, что раскрасить их в яркие цвета — хорошее решение для улучшения города. Когда повзрослела, вся удручающая картина приелась и стала повседневным фоном, потому вот уже десять минут я не могу найти дом Фишера, слоняясь то и дело в окружении одинаковых серых коробок. Неожиданно мой телефон начал вибрировать и достав его из кармана, на экране я увидела фотографию Джоша. Мы с ним так и не поговорили после того случая. Я игнорировала его, а в школе старательно избегала. Он не был любителем посещать занятия, потому в основном проводил время с друзьями, изрядно напиваясь. В соцсетях появлялись всё новые посты о том, как ему весело и круто, потом фотки каких-то девушек рядом с ним, а в конечном итоге я была заблокирована. Правда спустя несколько часов Коулман снова убрал меня из чёрного списка. И так по бесконечному кругу. Я как дура пялилась в экран, считая уже пятую минуту его вызова, как рядом с ухом услышала какой-то шорох. Отчётливый звук не мог не привлечь моё внимание, поэтому, сбросив вызов, однако не убирая телефон обратно, я оглянулась. Было поздно и темно, а фонари как назло где-то перегорели, где-то вообще их нет, хотя там логичнее всего было бы поставить. Опять мороз по коже, словно рядом был открыт холодильник. Я включаю фонарик на телефоне и осматриваюсь, прикидывая, сколько мне осталось вообще. — Что ты тут делаешь? — спокойный и мягкий голос прозвучал где-то впереди. Чуть не выронив мобильный, я освещаю себе путь и вижу стоящего в дверях нежилого дома Сала, что придерживает одной рукой протез, опираясь плечом на деревянный косяк. Здание обвивает сухая лоза, а ржавая калитка почти втоптана в землю. Голубые глаза парня внимательно рассматривают мою фигуру при тусклом свете. Он явно не хочет видеть меня сейчас. Так почему же вышел?