Симуляция

Год назад.

Мой отец очень любил меня. Он старался ради меня и мамы, и потому взял несколько подработок, чтобы обеспечить нам хорошую жизнь. Я видела, насколько уставшим и измотанным он приходил после работы, умудряясь уделить мне даже минуту внимания. Постоит в моей комнате, молчаливо улыбнётся, дожидаясь моего рассказа о школе, друзьях и о каком-то глупом событии. Папа поддерживал. Не упрекал, а давал хорошие советы, которые я помнила наизусть. Каждое его умозаключение, каждая фраза — всё ещё оставались в моей голове. Он ушёл летом, двадцать пятого июня. Я выбежала из дома, совсем босая, со слезами на глазах. Папа стоял на небольшом от меня расстоянии и грустно улыбался. Эта улыбка была всё такой же — светлой и мягкой. — Почему? — тоскливо спросила я, сжимая руки настолько сильно, что ногти впились в кожу, — почему ты бросаешь нас? Глаза его красные, выражающие глубокую печаль. Он ничего не вынес из дома, взяв с собой лишь свой телефон. Даже свою любимую сумку через плечо оставил, которую я хранила, как напоминание о нём. — Я люблю тебя, Грейси. Знаю. Знаю, правда. Почему тогда уходит, бросает, раз любит? Этот вопрос всё ещё мечется в моей голове время от времени, когда становится совсем плохо. — Я сделала что-то не так? Да? Тогда прости меня, пожалуйста! Прости, только не уходи! — папа чуть поддался вперёд, болезненно хмурясь. Улыбка на щетинистом лице вмиг исчезла. Он ушёл. После моих слов, моих рваных извинений, ушёл. Навсегда. Я смотрела ему в спину, хотела побежать за ним, но не смогла. А что бы было, если бы побежала? Наверное, ничего. Папа принял это решение и гнаться за ним, стирая ноги в кровь, не имело никакого смысла. После себя он оставил боль, однако несмотря на это мучительное чувство, я продолжала любить его.

Настоящее.

Выходит, опять извиняюсь. А нужны ли Фишеру мои извинения? Об этом я не подумала, но как никак, парень всё ещё стоял в дверном проёме и всматривался в мои глаза сквозь прорези протеза. Он терпеливо ждал и не давил на меня, как это любили делать многие из моего окружения. — Я тебя не разбудила? На улице становилось ветрено. Листья падали с деревьев и кружили под ногами. Где-то вдалеке несколько раз мигнул уличный фонарь, а мерзкий холод, о котором я говорила раньше, стал ещё ближе и ощутимее, чем когда-либо. Мороз словно дышал мне в спину, из-за чего кожа покрылась мурашками — Я не спал, — хрипло бросил Сал, поправив пальцами протез сзади. Тот закрепился, и теперь его можно было не придерживать руками. Похоже, он заменил ремешки на новые. — Мне стоит извиниться, — все мои попытки сделать голос более уверенным были прерваны неприятным дрожанием. Я вздохнула, стараясь убрать волнение и посмотрела в голубые глаза, — я не остановила их. Стояла там и ничего не сделала... Прости. Кажется, парень чуть вздрогнул. Его удивило то, что я пришла сюда, дабы извиниться? Или он ожидал чего-то другого от меня? — Тебе не за что просить прощение, — робко сказал Фишер, чуть подняв голову. Я присмотрелась и заметила несколько широких, бледных шрамов на его шее, кончики которых чуть выглядывали из под чёрного лонгслива. Они явно были несвежими. Что же произошло с ним? Дабы парень не понял, что я увидела то, чего не должна была, опускаю взгляд, обдумывая его слова. Не за что? Мне кажется, наоборот. Почему он так добр? — Разве ты не зол на меня? — Почему я должен быть зол? Ты просто была не в том месте, не в то время. Такое случается. Ты неплохой человек, раз проделала такой путь, чтобы извиниться и я это ценю, — я настолько была удивлена словам Сала, что могла лишь молча сверлить того взглядом, — ты подумала, что я буду кричать и вертеть нос от твоих извинений? — Зачастую, так и происходит. Мы нашли друг друга глазами. Немые гляделки продолжались несколько минут, пока нас не отвлёк рёв неизвестного автомобиля, что начал приближаться с каждой секундой. Чёрный, измазанный грязью и с одной разбитой фарой — он остановился рядом со мной, ослепляя единственным лучом света. Щурюсь. — Тебе лучше зайти в дом, — настороженно проговорил парень, шире раскрыв дверь. Я не стала с ним спорить и торопливо перешагнула лежащую на земле калитку, поднимаясь к порогу. Фишер пропустил меня внутрь, а сам остался стоять на прежнем месте некоторое время. Его что-то привлекло в этой машине, однако спустя несколько минут дверь захлопнулась с противным звуком. Я неловко переминалась с ноги на ногу, осматриваясь: старая мебель (потрёпанный диван, кофейный столик, тумбочка, обклеенная наклейками и кресло, а в углу стояла электрогитара), несколько таблеток снотворного (я часто видела такие у мамы в комнате), пошарпанные стены и деревянный пол, на котором кое-где лежали книги по стопкам. Лестница уходила на второй этаж, по всей видимости, там могла быть кухня и спальня. Несмотря на общий вид, в комнате стоял запах свежего воздуха и не было сильно пыльно. Сал посмотрел вверх на часы и буркнул: — Автобус будет через полчаса. Можешь сесть там, где тебе будет удобно, — я улыбнулась и присела на диван. Потянувшись вниз, подобрала книгу, на которую чуть не наступила, когда садилась. — Любишь Стивена Кинга? — Фишер замялся, решившись сесть в кресло, дабы не смущать меня. — А кто его не любит? — Моя подруга Одри. Просто терпеть не может, — осмотрев переплёт книги, я положила её на кофейный столик и вернула свой взор на парня. Его синие волосы были слегка растрёпаны, что создало впечатление, будто он недавно пытался уснуть, — а что за машина приезжала? — Очередные отморозки, толкающие наркотики. Не бери в голову, — нарочито спокойно произнёс Салли, — будешь чай? Или ты голодна? — Не стоит. Спасибо, — диалог выходил неловким. Нам обоим было трудно преодолеть себя и говорить менее скованно. Мы практически не знали друг друга, а рассуждать на тему прошлых травмирующих событий не хотелось, — расскажи о себе. Эта просьба вырвалась сразу же, стоило мне только подумать о ней. — Ты хочешь, чтобы я рассказал о себе? — неуверенно спросил он. — Да. Так у нас будет больше тем для разговора, — я придвинулась ближе — на середину дивана, и наклонила голову в правую сторону, с интересом ожидая его слов. Фишер задумался, сжимая рукой подлокотник кресла. — Мне нечего рассказать о себе, — каким-то неестественным тоном проговорил парень. — Совсем? — я повернулась, — а гитара? Ты умеешь на ней играть? Голубые глаза тут же сверкнули, найдя в углу музыкальный инструмент. Всё ещё колеблясь, Сал встал и подошёл к гитаре, взяв её в руки. Затем, вернувшись обратно к креслу, он провёл пальцами по струнам. Нежно, словно боялся навредить им. Простая, но красивая мелодия, без привычного усилителя звучала волшебно, разливаясь по комнате. Фишер был мастером своего дела — это сразу бросалось в глаза. То, как искусно он владел инструментом, восхищало. Я чуть прикрыла глаза, вслушиваясь. Чувство безопасности овладело телом и постепенно оно начало расслабляться. Когда Сал отнял руки от гитары, я открыла глаза и улыбнулась ему: — Очень красиво. Почему ты не ходишь в школьную группу? У тебя же талант. — Меня все сторонятся, так что вряд ли в этом есть смысл. — Хочешь, я договорюсь с ребятами из группы? Им как раз не хватает участника. — Не нужно, Грейси, — он назвал меня по имени. Я даже не думала, что Сал помнил его. У нас были совместные уроки, однако мы не пересекались особо. Мило, что Фишер запомнил, как меня зовут. — Ну... как решишься, дай мне знать, окей? — Хорошо, — мягко прошептал Фишер, — а ты? У тебя есть любимое дело? Я ухмыльнулась его вопросу. — Чирлидинг хорошо успокаивает. Пожалуй, единственное, что разгружает мысли после тяжелого дня. Несколько минут прошли в молчании, но оно не было некомфортным, скорее наоборот. Телефон прервал тишину своей вибрацией и я опять увидела входящий вызов от Джоша. Недолго размышляя, снова сбрасываю вызов. — Автобус скоро приедет, — парень кивнул на настенные часы и встал с кресла, откладывая гитару в сторону, — я провожу... Здесь опасно ходить в одиночку, тем более ночью. — Спасибо, — из-за звонка былое настроение растворилось по щелчку пальца и выходила я на улицу в расстроенных чувствах. Шли мы молча. Сал смотрел вперёд, иногда бросая на меня взгляд. Я же сжигала взором мобильный в руках, обдумывая правильность своих решений. Былой холод пропал. Уже на остановке, я засунула телефон в карман кофты и вздохнула, посмотрев на Фишера. Он игнорировал мой взор, смотря себе под ноги. — Но, всё же, прости, — я мгновенно привлекла его внимание, — и видео, которое они выставили... я уговорю Джоша, чтобы он его удалил. — Они его выставили? — Да. В тот день. Парень хмыкнул, задумавшись. — Понятно. Как бы он не старался, в его голосе были слышны лишь негативные эмоции. Смесь тревоги и раздражения. Я только могла представлять, как Сал чувствует себя сейчас. — Не думай обо мне. — Что? — непонимающе бросила я. — Не нужно думать обо мне, о той ситуации. Просто забудь. Я не злюсь. Правда. — Но нужно... — он резко перебил меня, повернувшись ко мне всем телом. — Ничего не нужно, Грейси. Люди поступали со мной и похуже. Это пройденный этап... Ну, скажут они в сотый раз какой я урод без протеза или будут кричать на каждом шагу какой я пугающий и страшный. Да пусть хоть убьют меня из-за того, какой я на самом деле. Почему тебе не плевать? Я хлопала глазами, переваривая поток его монолога, пропитанный искренним непониманием и усталостью. Поняв, что перегнул палку, Сал мнётся на ровном месте, а когда видит, что автобус уже на подходе, просто уходит, оставив меня в полном недоумении. Я смотрела ему вслед, чувствуя дежавю.

***

Уже будучи дома, уставшая и расстроенная, я поднялась на второй этаж, заглянув в мамину спальню, дабы убедиться что с ней всё в порядке. Она спала, укутавшись одеялом. Зайдя к себе включаю свет и не раздеваясь падаю на кровать, достав телефон. Набираю номер Джоша. Он тут же отвечает: — Ты научилась брать трубки? По голосу слышно — парень неимоверно зол. — Прости. Была на тренировке. — Парни проверили, тебя там не было. Дома тоже. — Ты заходил в мой дом? — я приподнялась на локтях в напряжённом ожидании его пояснения. — Не переживай. Твоя мать нас не впустила. Сказала, что не знает где ты. Похоже, она не особо волновалась, в отличии от меня. — Ты прекрасно знаешь, почему она так себя ведёт. — Да, Грейс... — он чуть смягчился и уже не настолько сильно выливал агрессию в слова, заменив её на раздражение, — ты игнорировала меня всю блядскую неделю. Был повод? — А ты не помнишь, как душил меня, либо как заставлял делать гнусные вещи и снимать то видео? — уже вскипала от злости я, — ты действительно не видишь проблемы? — Тебе понравилось. Не отрицай, — он шумно вздохнул, — так ты злилась на меня из-за какого-то видео с тем фриком? — Удали его, Джош, — парень замолчал и мне даже начало казаться, что тот сбросил трубку. — Попроси. Хорошо попросишь — удалю. — Пожалуйста? — неуверенно прошептала я. — Нет, детка. Завтра. Подойдёшь ко мне и попросишь. Тогда удалю, раз тебе так жалко этого уродца. — Это... — Ну что? Что? Мерзко? — он громко рассмеялся, — ты прекрасно знаешь, кого ты просишь. — Дай мне слово, что удалишь, если я сделаю это. — Даю... Приятно, наверное, таким способом добиваться своих целей, м? — я сжала челюсть, не отвечая ему ничего, —... я люблю тебя, Грейс, а ты любишь меня. Я знаю это. Я нажимаю на красную кнопку, завершая вызов. Вся ночь прошла в долгом самокопании, пока под утро мне не пришлось вставать и идти в школу.

***

Стопка тетрадей была благополучна протиснута между косметичкой. Фотографии с Одри и Джошем висели на железных стенках школьного шкафчика. Вот фото с моего пятнадцатого дня рождения, на котором папа обнимает меня и Риггс за плечи, тепло улыбаясь в камеру. Второй снимок был сделан совсем недавно на соревнованиях, где Коулман стискивает меня в объятиях, а я поздравляю его с победой. Больно осознавать, что за многими впечатляющими фотографиями тянется печальное «после». — Мило, — пришлось вынырнуть из воспоминаний и поднять голову на высокого парня, с ехидной ухмылкой на всё лицо. Я вздыхаю, вспомнив вчерашний разговор с Джошем и примерно понимая, что он сейчас хочет от меня. Совершенно случайно, краем глаза я заметила ярко синие волосы и чуть наклонила голову, окинув тщательным взглядом Салли, который копался в своём рюкзаке, возле ряда шкафчиков. — Посмотри, что я сделал, — голос Коулмана рядом заставляет меня отвлечься от разглядываний и обратить внимание на спортсмена. — Что? — он протягивает мне свой телефон с открытым Инстаграмом. Я пролистываю его профиль несколько раз и приятно удивляюсь тому, что видео недельной давности успешно удалено. — У других копий ролика нет, — заверил Джош, забирая мобильный, — теперь ты довольна? — Да, — полная радости, я снова нахожу Фишера глазами, однако он не замечает меня, продолжая заниматься своей привычной рутиной. Коулман посмотрел назад через плечо и ухмыльнулся, поняв, к чему вся эта заморочка с удалением видео. — Мне нравится твоя жалость к больным, — он зажимает меня между шкафчиков, вытянув свои руки к моему лицу. Его ладони легли на мои щёки, почти не касаясь их, — знаешь, я пересмотрел свои условия. В моей голове уже давно ютится кое-какое желание. Останешься в школе вечером, поняла? — Я обещала, — хрипло шепчу, на что Джош ещё больше радуется. Палец Коулмана приподнимает мой подбородок, дабы я подняла голову повыше и его губы грубо впиваются в мои. Парень умудряется попутно что-то шептать о моей шее, затем углубляет поцелуй, а когда дыхание обоим не хватает, он отрывается. Сердце с бешеной скоростью стучит, словно в клетке. — Не скучай, Грейс, — завершающий, смазанный поцелуй и Джош покидает меня, направляясь в спортзал. Сал стоял на своём прежнем месте, смотря прямо мне в глаза. Этот долгий, говорящий о многом, взгляд. Не знаю почему, но сейчас мне паршиво как никогда. Фишер медленно развернулся и поспешно ушёл, оставив меня в коридоре одну. На урок я опаздывала, поэтому наплевав, решила провести его в одиночестве в школьном туалете.

Вечером того же дня.

Получив сообщение, я направилась в 402 кабинет. Все ученики либо выходили из школы, либо были на спортплощадке. Открываю дверь на втором этаже, захожу внутрь и выискиваю глазами Коулмана. Тот стоял, смотря в окно, но когда я подошла ближе, парень обернулся. — Скажи честно, Грейс, где ты была вчера? — Гуляла после школы. — Без своих подружек? Кто-то собирался в Молл, разве нет? — я выдохнула, на ходу придумывая причину. — Вспомнила отца. Хотела побыть одна. — Как нехорошо прикрываться отцом, — Джош положил свои ладони мне на плечи, — так загулялась, что забрела в Олд-Гоучер? Его руки медленно, но верно начали сжиматься. Стало неприятно. — Джош, мне больно, — чуть ли не скулю я, касаясь его пальцев, — отпусти, пожалуйста. Былой, забытый страх окутывает подсознание. Проблески его довольного лица, в тот момент, когда мне не хватало воздуха, всплывают опять. — Отпущу, если скажешь, что ты забыла возле дома Фишера, — внезапно я замираю. Внутри всё обливалось холодом, — думаешь я такой тупой? — Ты сам постоянно твердишь о жалости. Я... Я просто хотела спросить, всё ли у него в порядке, — увидев, как медленно разгорается в его глазах гневное пламя, я стала постепенно сопротивляться, чтобы покинуть кабинет, однако надо было сообразить уже давно, что зайдя сюда — обратного пути не было. — А я переживал. Думал, она по мне тоскует, переживает. А она... — Джош резко толкает меня, из-за чего я падаю на пол, ударяясь локтем о ближайший стул. Мебель валится с грохотом тоже, — а она тусуется с каким-то уродом. Может, вы там из-за жалости и потрахались? — Прекрати так говорить, — парень опасно склоняется надо мной, — мы просто поговорили и всё. Джош, пожалуйста, не пугай меня. Это последнее, что я успела сказать, прежде чем он взял моё горло, обхватив его руками и начал давить со всей злостью, которую можно только представить. Коулман что-то кричал, но в ушах закладывало, а перед глазами всё темнело. Когда парень понял, что что-то не так, он разжал пальцы. Я тут же повалилась, тяжело дыша и хрипло кашляя. К горлу подступила тошнота. — Но я уже не злюсь, — затравленным взглядом смотрю на него, — у меня есть условие, помнишь? — Ты... ещё что-то требуешь? — осипшим голосом спрашиваю я. — Вставай, Грейс, — Коулман возмутительно осторожно, будто фарфоровую куклу, поднимает меня на ноги и поворачивает к себе спиной, — условие. Я поняла, что он собирается сделать и потому просто закрыла глаза, желая чтобы это всё прошло как можно быстро. Его руки блуждают по моему телу, приподнимая кофту, после юбку. — Я люблю тебя, Грейс. Сколько раз я слышала эти слова, но только чувствую лишь пустоту. Я сама как эта пустота. Джош сжал мою талию, наклонился к моему уху и шепнул: — Прости, что причинил тебе боль. Как дурак, приревновал к этому уроду. Знаю же, что у тебя только я. Я ничего не ответила. До этого у нас с ним уже был секс, но каждый раз после него я ощущала себя... использованной. Не было любви. Давно не было. Расстаться не позволяла привязанность и чем дольше я тянула с расставанием, тем больше уничтожала себя.

***

Вернувшись домой, я проспала до вечера, а когда проснулась, заметила одно входящее с неизвестного номера. ?: «Я видел, что видео удалили. Надеюсь, ты в порядке.» — сразу догадалась, что написал Сал. Хочу верить в то, что он ничего не понял. Я: «Да, всё хорошо:)» — через минуту пришёл ответ. Салли: «Я слышал ваш диалог. Что он попросил?» Я: «Банальщину. Ты же знаешь, какие спортсмены предсказуемые.» Салли: «Извини, что лезу не в своё дело, но ты с ним счастлива?» — я тупо смотрю в экран, не зная, что написать. Салли: «Я рядом, если что.» Рядом, рядом, рядом — словно эхо пронеслось в моей голове. Почему он так написал? Ему действительно важно, чувствую ли я себя хорошо? Ему не плевать на меня?