DSM-5.

Грязная, окровавленная повязка неприятно липнет к голой истерзанной коже на боках. Хочется содрать её, сжав зубы со скрипом, чтобы не отвлекала, но руки сейчас не слушаются, с дрожью судорожно набивая магазин пистолета тяжёлыми свинцовыми пулями. Позади раздаётся лязгающий скрежет металла, будто этот монстр своими клинками царапает железные ящики, пока надвигается к затаившемуся подростку. Тихий, раскатистый смех за спиной подогревает желание выйти из своего укрытия и, плюнув на все обещания себе об осторожности, сигануть израненной грудью на этого ублюдка в попытках прострелить его больную голову насквозь, даже если в противном случае ценой за это будет до абсурдного бесполезная смерть. В какой момент Сампо свернул не на ту дорожку, раз в свои шестнадцать оказался в закрытом порту, израненным, среди толпы валяющихся окровавленных тел с пробитыми бошками и размазанными о бетонный пол органами, с отцовским пистолетом в дрожащих руках и наедине с тем, из-за кого его жизнь пошла под откос? Был в детстве послушным мальчиком, играл в машинки, плакал от испуга при виде больших собак, боялся машин и змей, но жизнь — женщина непредсказуемая и крайне жестокая — со смехом подкидывала всë больше и больше испытаний, упиваясь чужими страданиями. В детстве парень хотел быть как Робин Гуд из сказок, что читала ему мама перед сном, потом полицейским, затем хотел знать больше о космосе, даже иногда углублялся в теории о чёрных дырах, хотел прыгать по крышам низких многоэтажек наперегонки с друзьями и бить траву палкой, а на данный момент жизни всё, что он может — это отчаянно сжимать дрожащими пальцами рукоять пистолета, молясь под нос, чтобы пальцы не подвели и не вдавились в курок раньше времени. До натужного скрипа сжав зубы, Коски бьётся затылком о железный ребристый контейнер позади себя, в надежде успокоиться и вернуть себе ясность ума, совершенно плюнув на то, что может выдать свое местонахождение так глупо. Если мужчина сам подойдет к нему — может и будет шанс выстрелить быстрее, чем тот занесёт свой клинок. Но пока этого не случилось, Коски жмурится от боли и руками вдавливает окровавленный кусок ткани поглубже в рану. Сейчас нельзя жаловаться на боль, сейчас нельзя ныть о том, что страшно до лихорадочно дëргающейся губы, нельзя позволить эмоциям подвести себя. Он должен сделать хоть что-нибудь. Сампо волочит по бетонному полу раненую ногу, не сдержав выскочивший болезненный стон, и руками подтягивает себя поближе к краю контейнера для того, чтобы обеспечить себе хороший обзор в тот коридор между железными ящиками, где, медленно вышагивая, идёт его смерть на фоне разбитых жёлтых фонарей, окрашивающих алую кровь на холодном бетоне в чёрный цвет. На этот раз он вернёт должок: даже с застрявшей пулей в бедре, истекающим кровью боком и всепоглощающим страхом – он убьёт этого ублюдка. — Ну сколько можно, не надоело прятаться, малой? — низкий рокот отлетает от стен оглушающим перепонки эхом. — Я не нанимался играть в прятки. Даже ты должен понимать, что моё терпение не вечно, вылезай уже и не трать моё время. Холодный пот прошиб обжигающим ознобом вдоль позвоночника и собрался где-то в желудке, угрожая незамедлительно выйти наружу чистейшей желчью. Сампо хочется плакать, хочется забиться в угол, обнять снова родителей и уснуть на своей кровати в общем доме, но вместо этого в голове настойчивым набатом бьёт осознание, что если он сейчас выживет, то всё, что его ждёт — это абсолютное ничто. Неблагополучный район с полуразрушенной, облупившейся комнатой в заброшенном общежитии и снова новые заказы на доставку веществ забитым торчкам. Он не хотел такой жизни, никогда бы и не думал о том, что окажется погрязшим в этом по самую макушку без возможности выбраться. Благодаря ему. Сампо сдерживает рвоту, сжимает крепче рукоятку оружия, чувствуя, как отцовская гравировка вдавливается в побледневшую кожу, старается выровнять дыхание и успокоиться. — Ты настоящее животное, больной ублюдок, — выплёвывает Сампо себе под нос, зная, что его услышат. Вмазываясь исцарапанной ладонью в лужу чужой грязной крови, он с трудом поднимается на одной ноге, не сдержав болезненного стона из-за открытых ран. Он уже готов встретиться с ним лицом к лицу, но всё же до сих пор не решается показаться. — Из всех животных жесток только человек. Только он причиняет боль ради удовольствия, — вылетает с чужих губ с такой лёгкостью, с какой даже и о погоде не говорят. — Всё ещё не хочешь выйти? Скоро начну брать плату за ожидание, малец. Сампо чувствует напавшее головокружение, как подкашиваются колени, а руки и вовсе ослабевают, грозясь выронить единственное оружие, разве что разъярëнный разум твердит не закрывать глаза, только не сейчас. Настолько глупая смерть только позабавит этого ублюдка, нельзя дать ему такой возможности. Сампо опирается о железную стену, задерживает дыхание и аккуратно выглядывает, чтобы мутнеющим взглядом разглядеть чужой до абсурда аккуратный профиль, чтобы увидеть парные обоюдоострые клинки, орошëнные чьей-то кровью, и длинноволосую чёрную макушку. Если напасть со спины, будет ли шанс? Думать некогда, нужно либо делать, либо и вовсе не соваться изначально. Выбора он себе не оставил ещё в тот момент, когда решился выискивать любую информацию, касаемо этого человека, когда пробрался в грузовое судно и когда выставил пистолет перед собой, наводя дуло в позабавленное этим лицо. Дрожащие пальцы Коски утёрли разбитый нос от снова хлынувшей крови и перехватили оружие покрепче, решаясь, наконец, выставить ногу из укрытия и показаться. Пока мужчина стоит спиной, пока смотрит вообще в противоположную сторону, он может выстрелить, он может попасть меж острых лопаток прямиком в поганый хребет. Он может. В голове стоит такой грохот, что если провести его к колонкам — можно вызвать нехилое землетрясение. Коски поднимает оружие перед собой на вытянутых руках, прикрывает левый глаз и старается сфокусировать плывущий взгляд на той самой точке визуального прицела, пока животный страх застилает глаза наперегонки с яростью. Хватает лишь секунды — и нерешительный выстрел оглушил своим шумом, заставляя зажмуриться и выронить пистолет из-за силы отдачи. Никогда прежде стрелять не приходилось, ровно до этого момента. Чужие полные больного веселья зелёные глаза ловят взгляд чертовски испуганных глаз Коски. — Это всё, что ты смог, когда я дал тебе фору? — пронеслось тихим разочарованным стрекотом по коридору, пока фигура медленно, но уверенно надвигалась навстречу. Сампо чертыхается себе под нос, на подскочившем адреналине подхватывая с грязного пола оружие, и бежит назад, плутая меж десятков контейнеров. Бежит что есть сил, с каждым движением чувствуя, как болезненные пульсации охватывают всё тело судорогой. Лавируя меж мёртвых тел на земле, спотыкаясь, он старается не думать о них, не думать и о том, что с каждой секундой крови, стекающей по дрожащим тонким пальцам, становится всё больше и больше, ведь даже прижимающая повязку рука не помогает задержать еë хотя бы ненадолго. За ним не торопясь идёт мужчина, вертя в руках свои изогнутые клинки с довольным оскалом. Коски судорожно думает, снова прячется за другим контейнером и проверяет магазин. Тот ещё полный, но это всё, что у него осталось — вряд ли хватит на то, чтобы зацепить убийцу, но он должен постараться. Густая слюна не глотается, заставляя закашляться себе в ладонь, только бы быть тише. Парень снова выглядывает. Если он сейчас умрёт, то хотя бы с мыслью о том, что попытался. Лучше попытаться и облажаться, чем и не попробовать вовсе. — А ты не дёргайся, — ядовито выплёвывает Коски, — Я лучше сдохну, чем упущу возможность вернуть тебе то, что ты сделал со мной. — Вернуть? Разве я что-то сделал? — до смехотворного невинно спрашивает мужчина, надвигаясь пугающей фигурой на замершего на одном месте Сампо. Тело практически перестаёт отзываться, теряясь от боли, разве что гоняющий кровь адреналин в жгучей смеси с ненавистью ещё позволяют оставаться в сознании. — Не считаю, что я где-то виноват. Понимаешь, мой маленький друг, даже эти люди не те, кого нужно оплакивать. Все, как один, задвигают что-то о морали, ценностях, справедливости, но как только увидят что-то, что не поддаётся их контролю, то сразу прячутся за спины своих товарищей. Это ты назовëшь справедливостью? В чужих словах, выплюнутых с искренней ненавистью, есть какой-то смысл: Сампо сам видел, как прибывший с группой реагирования страж порядка прикрылся живым товарищем от шальной пули, тем самым погубив их обоих. Юноше и ответить не нашлось ничего, только стоять и скрипеть зубами, вытягивая перед собой лихорадочно дрожащее в руках оружие. —Ты убил моих родителей и сестру, мразь, — Сампо уже почти не чувствует боли ни в ноге, ни на бедре — адреналин закрыл собой абсолютно все физические ощущения, оставляя подогреваться беснующее в груди сердце, полное липкой ненависти. — Ты забрал у меня абсолютно всё, что у меня было, чем они это заслужили? Мужчина подходит вплотную, несмотря на животный крик, сорвавшийся с разбитых в кровь губ парня в попытке отпугнуть, и вновь угрожающе поднятое оружие, настолько, что можно почувствовать запах, исходящий от его кожаной косухи и свежего одеколона, вперемешку с вонью смешавшейся крови. Он в лживой задумчивости прикладывает пальцы к подбородку и смотрит сверху вниз, поглаживая гладкую, выбритую кожу, не предпринимая попыток на что либо, только губы растягивает в мерзкой улыбке, прежде чем проворковать в самое лицо. — Да, твоя сестрёнка была хороша. Буквально за секунду, которая потребовалась, чтобы понять смысл сказанных слов, мир Сампо рухнул ему под ноги безжизненными телами его семьи, выбрасывая оглушающее осознание сказанного и тотальную, жрущую до молекул беспомощность. Как дуло пистолета обхватили мозолистые пальцы этого ублюдка он уже не вспомнит, ровно как и то, как его откинули подальше в сторону, обезоруживая совсем. Сампо будто накрыло волной давящей тишины. Сейчас всё, что могло дойти до юноши — это собственная задержка в биении сердца, повторно играющие адовым оркестром вопли своей младшей сестры вперемешку с рыданиями матери в голове и снова, упорно гонимые прочь, слишком ясные воспоминания, в которых эта тварь вырезала его семью этими же клинками с тошнотворно ласковой улыбкой, не жалея усилий ни на отца, ни на мать. Ни на сестру. Слова о его сестре выбили весь рассудок моментально, и было бы проще, если бы этот человек протянул к нему свои руки и сжал его горло самостоятельно, но он всё так же стоит рядом, перед самым лицом, и насмешливо улыбается, пока без его вмешательства Коски ощущает стискивающие его глотку фантомные пальцы, вынуждающие задыхаться, хвататься за горло в попытке выцарапать для себя хотя бы немного воздуха и буквально ощущать, как трещит его кадык под натиском абсолютного ничто. Сампо путается в ногах, делая всего один мизерный шаг назад, спотыкается о чью-то раздробленную руку и прикладывается с глухим звуком головой о металлическую стену контейнера, мучительно медленно стекая по ней спиной на залитый грязью и серым веществом от чьих-то мозгов бетон. Слëзы скапливаются огромными каплями на ресницах, застилая обзор для расфокусированных глаз; думать о том, что пришлось пережить его сестре, попавшей в руки этого ублюдка, до безумия больно. Сампо ощущает, как горячие солëные капли опаляют его холодные щеки, и он в который раз жалеет, что тогда поссорился с матерью. Он просто спрятался в шкафу, спасая свою жизнь. Если бы он тогда выскочил, он бы смог помочь? Он бы смог уберечь хоть кого-нибудь? Ответ он знает и сам. — Ну ладно тебе, чего так убиваться то? — хмыкает мужчина, садясь на корточки перед юнцом, позволяя себе ласково потрепать испачканной в крови ладонью по растрëпанной синей макушке, спутывая грязные локоны. — Жизнь мëртвого отдана памяти живущего. Я не убью тебя, ты и так вряд ли доживешь до утра. Вместо этого постарайся полностью проникнуться своим отчаянием и ненавистью, и тогда в будущем, вероятно, у тебя появится ещё один шанс, чтобы отомстить. Я всегда рядом, малец, но я сомневаюсь, что ты додумаешься о том, кто же я такой. Тихий, но безобразно ласковый шёпот на самое ухо сопровождается ощутимым тычком длинного пальца в собственный лоб. Его абсолютно мёртвый взгляд был направлен в никуда, но слух отчетливо улавливал каждое слово, шорох, усмешку, жадно поглощая и обрабатывая метающимся, полыхающим сознанием. — Только в следующий раз действуй решительней, малой, больше я не собираюсь играть в поддавки. Тихий стук каблуков, опустошëнная душа, плещущаяся в агонии, и оставшийся на коленях один из перепачканных клинков убийцы — это всё, что осталось после встречи с кошмаром для Сампо.

***

– Вы готовы, господа? – раздаётся подначивающий голос с колонок где-то позади. – Делайте ваши ставки, кто же придёт первым и кому, к сожалению, придётся попрощаться со своей любимой тачкой! Гонка вот-вот начнётся, друзья, смотрите внимательно! Голос мужчины, стоящего на возвышении трибуны над всеми остальными зрителями, искрил неподдельным азартом, подстëгивая толпу снизу его маленького пьедестала подкидывать деньги в коробки с именами тех гонщиков, на которых делают ставки. Гул заведëнной толпы слышно даже через шумоизоляцию в машине. Джиованни поворачивает рядом с собой камеру, чтобы захватить в обзор на главном экране всю очередь из четырёх машин на старте, и бьёт пальцем в микрофон, вновь привлекая внимание. – Если все сделали свои ставки, а гонщики подготовились и прогрели свои двигатели, то я, Джиованни ди Джорджио да Эпсилон, объявляю начало трёхсотого заезда открытым! – восхищённый гул толпы вызвал усмешку на тонких губах Сампо, заставляя крепче сжать руль пальцами. – Приготовились! По моей команде, друзья! Раз! Машины рядом прожимают газ на холостую, опасно рыча, готовые сорваться в эту же секунду. – Два! Коски бросает взгляд в зеркало заднего вида, мигом проходясь взглядом по светящимся фарам заведëнных тачек позади. – Три! Поехали! Визг шин, оглушающий рёв мотора и поднявшееся облако пыли из под колес — это всё, что осталось позади машин, сорвавшихся с места по сигналу горизонтального светофора в трёх метрах над землёй. Сегодняшний выигрыш обещал быть щедрым: около трёхсот тысяч кредитов и возможность забрать тачку проигравшего — ну чем же не прекрасная возможность немного подзаработать? Белый Чайзер , педаль газа которого Сампо вжимает в пол тяжёлым носком ботинка, взлетает по трассе, несмотря на задержку в разгоне, выруливая в самое начало и озорливо мигая в благодарность фарами тем, кто остался позади. Трасса сегодняшней гонки выбрана путём слепого голосования, но никто не думал, что она будет настолько витьеватой, с крутыми виражами, узкими туннелями и опасными поворотами. Новичкам здесь оставалось только в отчаянии, до хруста фаланг сжимать руль и максимально сбрасывать скорость, чтобы не разбиться. Никто не хочет проиграть, никто не хочет отдавать свою тачку, в которую вложил столько сил и денег, какому-то уроду только из-за того, что не прожал педаль газа достаточно. Сампо чувствует себя расслабленно, он присутствует на каждой второй гонке, но ни в одном из заездов призом не была чужая тачка. Стоит побеспокоиться, может, даже постараться быть более серьёзным, но неведомая уверенность в себе била по вискам еще с того момента, когда он сел за руль. Чайза он сегодня не отдаст никому, сам спалит, изворотит, если будет нужно, но не отдаст. Лавируя меж скалистых поворотов, Сампо обгоняет чëрный Марк-2, едва ли не вписываясь тому в бок. Чуть раздражённо цыкнув себе под нос, Коски выкрутил до упора руль и слегка нахмурился в подкатившем напряжении; ему удаётся продрифтовать пару метров, старательно выравнивая машину, чтобы не впечататься в забор. Если продолжить в таком темпе — можно успешно намотаться на ближайший столб, и виноват в этом будет только он один: никакие модификации в виде амортизаторов, апгрейднутого двигателя или новой ходовой системы не спасут, если гонять так безрассудно. Коски ловко переключает скорость на коробке передач, чтобы перестроиться на середину узкой дороги, не желая никого пропускать вперёд, и запускает руку в карман короткой кожаной косухи, вылавливая пачку сигарет. Если бы мама из детского дома сейчас увидела, что он делает, то точно бы треснула его по затылку, потаскав за уши. Коски улыбается своим мыслям, но тем не менее руль коленом поддерживает, чтобы достать из пачки одну из сигарет, продуть по привычке полый фильтр и обхватить губами, прикуриваясь от высеченного из зажигалки огня, судорожно втягивая плотный дым. Мимо летят зажжённые фонари, знаки, мелкие постройки, смешиваясь причудливой палитрой цветов с зелёными деревьями в темноте на отшибе трассы ночного города. Это умиротворяет. Точнее, умиротворяло бы, если бы не привязавшийся Марк-2, не желающий отставать в пример за остальными двумя тачками. Коски ругается себе под нос, вскинув взгляд на отражение чёрной тонированной машины в зеркале, сжимает зубами фильтр и прибавляет газу, точно понимая, что если сейчас так не сделает, то его зад протаранит набирающая скорость тойота. — Что ж мне с тобой делать, чтоб ты отвязался? — вздыхает Коски в пустоту тёмного салона, покрепче перехватывая кожаный руль, сбавляет скорость, чтобы поравняться с машиной, и резко крутит его в сторону, врезаясь в чужой бок со звучным скрежетом. Как же ему не хотелось портить тачку. У Коски уже в голове выстраивается примерная стоимость за покраску и неутешительная цена за выравнивание крыла, но это будет меньшей платой за победу, которую упорно пытается отобрать чувак на Марке. Громкий рёв других машин подсказывает, что они рядом, ещё немного — и смогут обогнать замедлившегося Сампо. Только от мысли об этом Коски скрипнул зубами, чертыхаясь себе под нос. Сампо старается сместить чёрную тойоту в сторону, надеясь, что соперник, как обычно, сбросит скорость, чтобы не размазаться под напором, но на этот раз что-то идёт совсем не так, как привык парень. Коски раздражённо цыкает, чувствуя ответный натиск, и понимает, что это было глупой идеей — его сейчас самого сместят и вобьют в железное ограждение отбойника. Синеволосый снова вдавливает тяжёлый ботинок в педаль газа, не медля меняет скорость на коробке передач на максимальную и с громким рычанием двигателя срывается с места снова, чуть не оторвав и себе, и Марку зеркала. Ну нет, если так продолжится — можно будет оплакивать свою любимую машину, лучше пусть помятой, поцарапанной, хоть извороченной грудой металла, но она останется у него напоминанием о своём безрассудстве. Коски следит за ускорившимся Марком через зеркало, лавирует от него подальше, потому что то, как тот врезается в его зад, явно не кажется очень дружелюбным, и тушит сигарету в спрятавшейся в бардачке пепельнице. Вот теперь стоит быть серьёзней. Впереди виднеется туннель, уходящий на метр в землю, и приходится одной рукой потянуть за ремень безопасности, вспоминая о том, что пристегнуться он снова забыл. В туннеле свет тусклый настолько, что даже ночное освещение снаружи кажется ярким, но, тем не менее, он достаёт смартфон с внутреннего кармана его малиновой косухи, немного нервно озираясь на зеркала, и находит в галерее фотку карты их заезда. Ни у кого её больше нет, Сампо самолично приложил сил, чтобы достать её: всего-то стоило затащить организатора их гонок в хороший бар, поболтать по душам, активно делая вид, что до ужаса интересно слушать его историю о том, как его девушка поставила его перед выбором между ней и его собакой, выпить пару пузатых кружек пива, и тот самостоятельно, причëм очень даже охотно нарисовал на салфетке примерный маршрут их движения. Для пронырливой головы Сампо найти на картах это место труда не составило от слова совсем. За этим туннелем через пару метров должен быть крутой поворот, в который незнающим людям будет сложно не врезаться. Зная это, Сампо победно ухмыляется в зеркало, будто бы тот человек сможет увидеть это, и выезжает из туннеля. Чтобы вписаться в поворот и желательно не перевернуться с тачкой к чертям, приходится немного сбросить скорость и знатно продрифтовать по неровному асфальту. Сампо быстро крутит руль, чтобы выровняться, не сдержав чуть облегчённого выдоха. Скоро должна быть горка, после которой будет узкий мост и финиш — это не должно быть проблемой, он уже близко, остаётся только снова закурить и расслабиться, но мелькнувший в зеркале выруливший из-за поворота Марк сбил всю самонадеянную спесь с лица Коски. – Да когда ж ты уже отвалишь, приятель.. — шипит Сампо, открывая окно и вытаскивая навстречу дикому от скорости ветру руку, чтобы показать обладателю Марка раздражённо выпяченный средний палец. Моргнувшие в ответ фары с вероятностью в девяносто девять процентов были любезным посылом нахуй. Для его победы этот человек был серьёзной помехой: мало того, что он успешно мешает ему, не давая разойтись, так и подгоняет под зад, сталкиваясь бампером. Но самое странное, что вызывает неподдельное удивление – Марк будто бы и не пытается выиграть, не пытается обогнать, просто вставляет палки в колеса своим присутствием и довольно сильно замедляет его. Это начинает нервировать и очень сильно, отчего пальцы вцепляются в руль с удвоенным нажимом. Коски старается уйти от преследователя и закусывает губу, сосредотачиваясь на дороге. Горку он пересёк первым, слегка подлетев, и теперь с взволнованным ожиданием сверлил взглядом зеркало заднего вида, чтобы увидеть так же взлетевшую машину, вслед за которой уже более аккуратно выехали еще две. Вот же ж, Коски хочется наконец завершить гонку, выйти и посмотреть, что за говнюк сидел в Марке, встряхнув того за грудки. На узком мосту чёрный Марк не стал вбиваться бампером в зад Чайза, давая выехать с него в относительной безопасности, и Сампо благодарен, всё же победа – это классно, всё такое, но убить кого-то было не лучшей идеей. Особенно его. Увидев приближающийся и мигающий мутными огнями старенький светофор финиша, Марк снова прибавил газа, равняясь с Чайзом. Дело буквально секундное, учитывая в какой относительной близости находилась ликующая толпа впереди, желание выиграть уже играло под кожей нервными импульсами, заставляя дёргать ногой, не отрывая её от газа. Напряжённый взгляд зелёных глаз мечется от едва различимой толпы спереди до приборной панели, замечая, что скорость уже за сто восемьдесят. Сампо бросает взгляд в сторону в попытке выловить чужое лицо сквозь тонированное стекло, с сожалением понимая, что на такой скорости сквозь тонировку на стеклах чужих окон разглядеть можно только ровное ничего. Нет, так дело точно не пойдет, нужно как-то отрываться и желательно не придавить толпу впереди, что явно не до конца осознавала банальную технику безопасности. Коски рывком руль крутит, врезаясь в Марка, и нагло усмехается. Это же гонки без правил, так ведь? Единственное правило гласило "не убей", но ведь на такие махинации не было никакого пункта. Сампо прекрасно знал, что опасности этот манёвр не несет никакой, только поможет выиграть не лишние секунды драгоценного времени, если, разумеется, соперник водит не первый день. Воздух в машине нагрелся, а руки и вовсе вспотели, соскальзывая с чехла кожаного руля, но в эти последние решающие две секунды Коски с усилием стискивает зубы и сильнее вдавливает ногу в педаль газа уже от подкатывающих к горлу нервов, замечая в зеркалах, как Марк шустро выровнялся, нагоняя белый Чайзер. "Выиграю и на вырученные деньги угощу его пивом в знак утешения, " – думает Сампо, невесело усмехаясь. Капоты машин почти равняются, финиш буквально в пятнадцати метрах, а в груди поднялось стискивающее лёгкие волнение, вызывая позабывшийся страх поражения. Марк бьётся капотом о заднюю дверь Чайзера, нарушая ровный ход, и Сампо уверен, что человек за Марком явно доволен собой, что смог заставить его нервно вцепиться в руль, с холодным потом стараясь выровняться со сбитого курса. Двое мужчин с флажками уже наготове взмахнуть ими, Джиованни в стороне что-то оживлённо выкрикивает в микрофон, снова дëргая камеру, и Сампо, стиснув зубы, влетает на финишную черту. Чтобы затормозить после полного разгона, ему требуется около трёх секунд, пара дробящих ребра ударов сердца и нескольких метров, протерев шинами длинную черную дугу на асфальте. Скачущий по жилам адреналин вынуждает невольно откинуть голову на спинку сиденья, всё ещё не находя сил выпустить кожаную обивку на руле из задеревеневших пальцев. Нужно развернуться, подъехать ближе и хотя бы узнать результаты гонки, раз уж на то пошло, но сперва просто жизненно необходимо украсть пару секунд на то, чтобы судорожно глотнуть спёртого воздуха. Переводя дыхание, он разворачивает машину и паркуется чуть в стороне от других машин, заглушая двигатель, и взгляд снова бросает на припарковавшегося в стороне Марк-2. Кстати о нём. Сампо усмехается, подрагивающими пальцами отстегивая ремень, и крутит ключи от машины на пальце, прежде чем выйти наружу. Он уже знает, чью тачку заберет. – Невероятно, друзья! – восклицает Джиованни под гомон ликующей толпы. – Вот это гонка, наши квадракоптеры едва поспевали за ними, Вы видели?! Итак, настало время узнать результаты. Джиованни выводит на главный экран список участников и их таймов напротив каждой ячейки имён. Сампо ищет глазами своё имя, будучи увереным в своей победе, но связка ключей соскальзывает с пальца в тот момент, когда дрогнувшим от напряжения голосом Джиованни откашливается прямо в микрофон. – Ч-что ж, это довольно неожиданно, друзья, но у нас.. ничья? – Сампо неверяще смотрит на экран, в попытках сопоставить в голове каким образом вышло так, что две машины пришли в одно и то же время. – С результатом в три минуты и две секунды, судя по стоп-кадру наших камер, к финишу пришли две машины. Тойота Чайзер и Тойота Марк-2! – Эй-эй-эй, секундочку, приятель, – подаёт наконец голос Сампо, шагнув вперёд, ближе к комментатору, обманчиво добродушно разводя руки. – Мне кажется, что здесь какая-то ошибка, пересмотрите результаты еще раз. Ха-ха, ну правда, не может быть такого, что мы пришли в одно и то же время. – Я выведу последние секунды гонки на главный экран, давайте все вместе посмотрим на то, кто пришёл первым. На висящем позади диктора широком покоцанном экране выводится с его подключенного к камере планшета последние секунды их гонки, в которых видно, как поднимается пыль под колёсами, и как по белой полосе финиша проезжаются колёса обеих машин. Сампо раздражённо цыкает себе под нос, собственными глазами увидев, как передние бампера машин идут вровень. Вспыхнувшее желание пнуть по колёсам своей машины от досады и вытащить за шкирку своего соперника, вырвавшего у него победу буквально из рук, едва удалось сдержать. Как итог: он остался с покореженной тачкой и теперь ему придётся делить все ставки поровну. Коски старается унять раздражение, заправляя выбившуюся чёлку назад похолодевшими пальцами. – Вы всё видели, друзья, это чистейшая ничья, но давайте согласимся, что гонка вышла просто невероятной! – гул толпы чуть стих, в непонимании переглядываясь между собой и экраном, а Джиованни всё продолжал говорить, стараясь вновь подогреть толпу. – Не будем расстраиваться, всегда можно устроить реванш! Оставим выбор времени и трассы для наших победителей, а сейчас давайте дадим следующим гонщикам подготовиться. Делайте ставки, друзья, у нас ещё много интересного впереди! Во вновь поднявшийся гул возбуждённой толпы громом прорывается совсем чужой голос, вырывая Сампо из секундной заминки касательно мыслей о том, что ему сейчас стоит сделать первым: отъехать и действительно поговорить с обладателем Марка о реванше или придумать вариант того, как получить сразу обе ставки в одни руки без угрозы быть обнаруженным. – Я так не думаю, гонка окончена, – раздаётся со стороны чёрного Марк-2. Высокий блондин хлопает дверью машины, закрывая еë за собой, и выходит чуть вперёд, поднимая чёрную корочку удостоверения выше в воздух. – От лица старшего агента ФБР настоятельно рекомендую оставаться на местах во избежание неприятных последствий. Весь периметр окружён патрульными машинами. Белый шум смешивается с обрывками сотней мыслей в голове при виде удостоверения в чужих руках, запаниковавших зрителях, бросившихся в стороны, и холодных, до зябкого мороза под самой кожей, ледяных глаз, уставившихся прямо на стушевавшегося Коски. – А Вы, Сампо Коски, обвиняетесь в мошенничестве, фальсификации документов, угоне транспортного средства, пособничестве в сбыте наркотиков и по подозрению в массовом убийстве, – Коски буквально чувствует, как от тона голоса блондина, шагающего к нему, по коже расползается леденящий душу иней. – Вы арестованы, и я очень советую не предпринимать попыток к бегству. В данную минуту единственная попытка, за которую может схватиться парень — это не упасть на задрожавших ногах.