DSM-5.

Я вроде не пуст, но не полон..

***

Казалось бы, на улице, по крайней мере там, где видно настоящее небо, уже довольно похолодало несмотря на то, что лето только-только закончилось, но здесь, в пропитанном сыростью городке, полностью отрезанном от чистого небосвода землёй, холод ощущается каким-то другим: душным, прилипчивым и тяжёлым, вдобавок здорово придавливая сверху спёртым сырым воздухом. Как в гробу, выброшенном на мёрзлую пустошь. Машина Данна припаркована чуть поотдаль, на каменной кладке, возле железных перил деревянной лестницы клуба, куда их привёл Коски, будучи уверенным в том, что да, это именно то место. И как бы не хотелось, но Гепард попросту не смог отказать в том, чтобы поехать на место вместе с ним. Броне, естественно, которая согласилась и дала добро на осмотр предполагаемого места преступления. Правила пишет не он, поэтому всё, что он может – это кивнуть и исполнять данную ему задачу. – Ты, – серьёзно говорит Гепард, вытаскивая из кобуры пистолет, и со звонким щелчком открывает магазин, чтобы проверить обойму. Надежда на то, что не будет нужды стрелять, не перестаёт теплиться даже в экстренных ситуациях. – Сидишь здесь. Мы с Данном пойдём проверим это место, и чтобы когда я вернулся, ты был тут, ясно? Ситуация серьёзная; Ландау выглядит максимально собранным, и если бы Сампо увидел его именно таким в первый их допрос, а не измотанным и израненным, да ещё и в гражданских шмотках, то он, скорее всего, даже не подумал бы сравнивать его со студентом архитектурного, как сначала и сделал. – Я же обещал, что никуда не убегу, можешь мне довериться. И Гепард постарается, правда, вот только ключи от машины он всё равно вынимает и суёт в карман штанов, криво усмехнувшись уголком губ. Тихий стук костяшкой в закрытое боковое стекло привлекает внимание обоих парней, заставив обернуться на стоящего по ту сторону Данна. – Запомни, – поучительно пригрозить пальцем, как маленькому ребёнку, было действительно необходимо. – Сиди в машине. Времени в дороге они потратили не так много, как ожидалось изначально, благо, что под вечер трасса, соединяющая проезд через верхний и нижний город, абсолютно свободна от машин, не говоря уже про отсутствие камер, следящих за скоростью движения. Оно и неудивительно: это аварийная дорога, по которой почти никто не ездит из-за её кривизны и угрозы обвала огромной каменной стены протяжённостью в пару километров, ведь после нескольких ДТП со смертями, вызванных именно теми самыми обвалами, было бы противозаконно закрывать глаза на это и дальше. Захлопывая дверь автомобиля, Гепард молча кивает Данну, перехватывает оружие в обе руки покрепче, предварительно с таким же щелчком вставив магазин на место, и бегло осматривает вмонтированный в каменную стену дом. Каким образом такое смогли сотворить обычные люди – загадка. Снаружи никого, звуков тоже почти никаких нет, кроме хруста песка под собственными ногами и далёкого детского смеха где-то в более приличном по внешнему виду центре этого городка. И это ещё одна причина для сомнений, ведь если рядом есть люди, то они явно бы узнали самыми первыми о случившемся. Крики были действительно громкими, неужто здесь за это время никто не проходил мимо? Не собираясь тратить время на переговоры, Гепард едва кивает головой к себе, давая Данну молчаливую команду следовать за ним, и, стараясь быть как можно тише, ступает на тихо скрипнувшую ступень. Лестница не слишком высокая, всего около шести ступеней, но в один шаг без шума перескочить её было бы затруднительно, однако чем выше Гепард поднимается, тем больше убеждается, что перепрыгнуть было бы действительно проще: скрип просевших ступеней становится громче с каждым шагом. – Пс-с, – привлекает внимание мужчины Гепард. Тот прислоняется к соседней стене возле двери спиной и понимает без дальнейших слов указания, данные ему только двумя пальцами, вскинутыми на дверь, и поднятым выше обеими руками пистолетом. Ландау пойдёт первым, а Данну нужно следовать за ним и прикрывать со спины – вполне привычный и устоявшийся расклад. Мужчина кивает и на пробу поворачивает круглую ручку, с удивлением не только для себя обнаруживая, что дверь от лёгкого сквозняка поддалась внутрь сразу же. Если их ждали, то это вполне логично, ведь, как сказал Коски, этот клуб должен быть закрыт. Автоматически метнувшись взглядом к автомобилю, в окне которого он наблюдает пристальную слежку зелёных глаз за их действиями, блондин сразу же возвращает всё внимание на напарника. Гепард кивает, и Данн толкает от себя дверь одной рукой, стараясь не высовываться из какого-никакого, но укрытия до тех пор, пока Гепард первым не вскинет заряженный пистолет и не выглянет в проём, чтобы оценить помещение на наличие посторонних. Особенно вооружённых. Тихо, следя за звуком собственных шагов, Ландау всё-таки тихой поступью проходит внутрь, всё так же выставляя оружие перед собой на согнутых локтях над уровнем подбородка, готовый моментально реагировать на любой посторонний шорох. Пока тихо, никого не видно, так ещё и едва горящие маслянные лампы где-то над высоким потолком ни черта не помогают, дают разве что общую картину отсутствия людей, но остальное.. да едва ли можно разглядеть хотя бы цвет пола. Ландау шустро вытаскивает из отдельного отсека на кобуре чёрный небольшой фонарь и щёлкает переключателем, сразу же всматриваясь в скруглённые углы помещения. Кто-то же да зажёг эти лампы. Не отставая, мужчина позади тоже достаёт фонарь, приставляя его точно так же к оружию второй рукой, чтобы светить в том же направлении, куда смотрит дуло. На первом этаже, где они находятся, слишком тихо; посреди ринга, ограждённого толстой металлической сеткой, и правда стоит боксёрский инвентарь, пара манекенов для отработки ударов, деревянный тренажёр с торчащими и обмотанными каким-то тёмным и плотным материалом палками и пара столов, скинутых друг на друга слишком неаккуратно. Осматривая подсобное помещение чуть поотдаль от входа, в котором хранится целая куча уборочного инвентаря вместе с парой боксёрских перчаток, Ландау молча указывает стоящему в проëме Данну рукой наверх, прямо на второй этаж, и приставляет палец к губам, заглядывая ему через плечо в открытую входную дверь. Ни в коем случае нельзя расслабляться: первое, чему он научился в работе на практике – страшнее гомона вокруг только тишина, ведь в ней легче всего что-то скрыть. И если в ней действительно что-то прячется, то нужно либо бить, либо бежать, третьего не дано. Данн кивает и немедля направляется к такой же ограждённой, но уже решёткой, лестнице, аккуратно потянув за которую, та с мягким скрипом тут же поддалась. Даже эта дверь оказалась открытой. Немного заедающей, скрипящей и облезлой от краски, с просветами ржавчины, но открытой. С одной стороны, всё выглядит так, будто их действительно ждали: открытые двери, зажжённые лампы и решётки без замков, но с другой же – это место выглядит абсолютно безжизненно: чьё-то присутствие помимо их двоих тут и вовсе не ощущается. Может, и не зря – здесь никого не должно было быть уже долгое время. Тогда откуда это странное чувство неуверенности в том, что он видит? Пока Данн ушёл осматривать второй этаж, Ландау обходит сбоку стоящий в самом центре зала ринг, освещая его фонарëм, и утыкается взглядом прямиком в тёмную облезлую дверь, которую сперва за нагромождением невозможно было увидеть. Туго сглотнув и слегка поджав губы, полностью готовясь к скрытой за ней неизвестности, Гепард встал сбоку от стены и, перехватив пистолет поудобней, коснулся исцарапанной ручки пальцами. Пыли на ней нет, и это ещё больше подогревает внутреннее волнение. Гепард медленно крутит еë в обратную сторону, рывком отталкивая дверь внутрь, но не спешит высовываться – внутри всё ещё тихо, никаких звуков, кроме скрипа несмазанных и ржавых петель, глухого удара двери о какой-то шкаф и собственного слегка неровного дыхания. Чем больше они исследуют это место, тем больше начинает казаться, что они ошиблись и сейчас теряют время. Однако, заглядывая внутрь, Ландау моментально весь собирается, сгребая свои мысли обратно в стальной захват. Тело. Гепард вытягивает пистолет с фонарём перед собой, выныривает из-за стены и встаёт в проходе, шустро осматривая помещение на чьё-то присутствие помимо паренька, лежащего в грязной бурой луже посреди маленькой комнатушки с несколькими железными ящиками, кривым шкафом и пристроившимся в самом углу креслом. – Твою ж, – шипит себе под нос блондин, немедля подходя к юноше. – Парень, ты живой? Не получив в ответ даже малейшего звука, хотя бы какого-то движения, дающего понимание, что человек ещё жив, Ландау решительно присаживается на одно колено, вмазываясь в пятно багровой крови тёмной штаниной, и зажимает зубами ручку фонаря, чтобы аккуратно коснуться шеи освободившейся рукой, проверяя пульс. Чёрта с два он уберёт оружие, ему никак нельзя терять бдительность хотя бы до того момента, пока Данн не осмотрит второй этаж и не подтвердит только их присутствие в этом месте, поэтому, пока он пытается прощупать хоть какое-то движение под подушечками пальцев, он всё так же держит пистолет на вытянутой руке по направлению к открытой двери. Чем дольше тянулись секунды, тем более отчётливо вырисовывалось понимание, что они не успели, что этот парень вряд ли вытянул бы дольше десяти минут с того звонка. Ещё бы, пока Ландау прислушивался к ощущениям под пальцами, он успел частично рассмотреть полученные раны парня, и если он действительно боксёр, то в случае, если он ещё жив – путь в этот вид спорта ему заказан до конца жизни. Первый осмотр дал не так много информации, но то, что больше всего досталось его рукам – неоспоримо. Под красной жилеткой, отдающей из-за тёмного освещения в комнатушке таким же грязным, как и покрывшаяся хрупчайшей плёнкой кровь на полу, цветом, слишком сложно не заметить отсечённую до самого плеча руку, едва ли прикрытую порванной тканью. Гепард дулом пистолета слегка приподнимает ткань чуть выше, чтобы убедиться в своём наблюдении, и только тяжко вздыхает при виде светлой костной ткани вместе с ошмётками голого мяса, раскрывшегося и оттянувшегося под тяжестью отсечённой кожи. Из раны уже почти не идёт кровь, она застыла, образуя густую, тёмную и свернувшуюся в склизкие комки на коже субстанцию; по краям плоти эта грязь застыла подсохшими узорами, смачно пропитывая кусок мяса, держащийся за единственный ошмёток недорубленного мышечного волокна, и если примерно прикинуть хотя бы по обстановке в помещении и по размеру растёкшейся кровавой лужи – пролежал он так немало. Нечто подобное Гепард уже видел. Выжить с отсечённой конечностью возможно, если вовремя начать останавливать кровь и своевременно обратиться хоть за какой-нибудь медицинской помощью, но у этого парня и ремень на месте, которым он мог бы перекрыть поток крови, и забрызганное кровью полотенце аккуратно лежит на нижней полке железного ящика, значит, помочь себе он либо не смог, мучаясь от адской боли, либо не позволили. Ландау проходится взглядом по второй руке и не сдерживается от такого простого действия, как поморщить нос. Она больше похожа на переломанную зубочистку, чем на плоть живого человека: посиневшая, с открытым локтевым переломом, позволяющим увидеть торчащую острую кость из рваной кожи, скрученная и вывернутая в таком неестественном положении, что фантомно, но ощущение этой боли прошлось и по собственному телу до самых поджилок. Оторваться от осмотра ран заставила прошедшаяся под пальцами едва заметная, будто невесомая пульсация. Ландау мгновенно встрепенулся, надавил чуть сильней на совсем уж слабо бьющую жилу, и в самом деле понял, что да, они и правда успели. Чудом, можно сказать, главное, чтобы это чудо не кончилось так скоро. В этот момент в дверях показывается Данн и шустро поднимает полураскрытую ладонь с фонарём вверх на мгновенную реакцию Ландау. Когда на тебя направлен заряженный пистолет, стоит быть аккуратней даже с тем, как ты дышишь. – Воу, стой, это я.. твою ж, – вполголоса повторяет за ним мужчина, осматривая огромные и кривые разводы на полу вокруг лежащего вниз животом паренька. – Живой? Делать шаг внутрь Данн не стал: не очень хочется запутывать следы на полу и мешать работе криминалиста. – Да, похоже на то, – сбросив фонарь изо рта на ладонь, угрюмым тоном проговорил Ландау, опуская оружие. – Даже если мы вызовем сейчас наряд скорой – он вряд ли доживёт до приезда в больницу. – Здесь сеть не ловит, я уже проверил, но снаружи был слабый сигнал. Кивнув без ответа, Ландау мгновенно поднимается на ноги, быстро выбегает из помещения, а следом и вылетает из дверей здания, на ходу доставая смартфон. Нужно успеть, они обязаны спасти этого парня: человеческая жизнь стоит слишком многого, чтобы вот так просто медлить, не попытавшись даже побороться за неё. Оглядываясь по сторонам на признаки наличия посторонних, он набирает заученный наизусть номер. Сеть ловит едва ли лучше, но хоть и поломанные, но гудки всё же идут. – Скор- – Старший Агент Ландау, ФБР, срочно вышлите бригаду медиков в Камнеград на улицу.. – ..какую? Спрыгивая с последних трёх ступеней, блондин оглядывает внешнюю часть здания в надежде найти хоть какое-то название этого проулка. Да что ж такое с этим городом, ни дощечки, ни железного знака, ничего. – На шоссе Миддл, левый перекрёсток, мой напарник вас встретит и проведёт к месту. На том конце активно заклацали механические кнопки клавиатуры. Ландау – частый гость на их линии, специальной бригаде он обязан звонить каждый раз, когда они находят либо тело, либо ещё живого человека, так что лишней фамильярности тут совсем не место и не время. – Я Вас поняла, вызов принят, приблизительное время ожидания десять-пятнадцать минут, – ровным тоном ответила женщина. – Это слишком долго, у нас тут человек одной ногой в могиле, так что сокращайте путь, превышайте скорость, что угодно, главное успейте! Сбрасывая звонок, парень раздражённо цыкает. Пятнадцать минут – это роскошь. Не убирая телефон, он сразу набирает номер Брони, прикладывая устройство к уху, и чуть обходит дом сбоку, чтобы осмотреть другую часть постройки. У этого дома максимально странная форма, взять хотя бы вмонтированную в огромный булыжник часть здания, так что на крыше вряд ли кто-то может спокойно сидеть; по бокам тоже никого не видно, а в пролёте рядом с восходящей вверх горкой, утыкающейся в решётку с тяжёлыми замками, валяется только пара дощечек и сваленое серебристое мусорное ведро с раскиданным мусором. Только идиот бы остался на месте преступления. Трубку сняли на второй гудок. – Вы нашли что-нибудь? – сразу спрашивает Броня с механическими помехами, избежав формальных приветствий. – Да, Коски и правда не ошибся. Мы нашли того мужчину, он ещё жив, но, боюсь, у него слишком большая потеря крови, – автоматически взглянув на свою штанину, ответил Ландау, вытерев выступивший от духоты холодный пот на лбу кистью с зажатым в пальцах пистолетом. – Я вызвал медиков, но тут связь плохо ловит, так что не думаю, что получится дозвониться до Экспресса. – Об этом не волнуйся, я уже позвонила Госпоже Химеко и предупредила, что они нам понадобятся, – сказала она с короткой задержкой в сигнале, из-за которой слова будто наслоились друг на друга, но разобрать, что сказала Броня, всё равно получилось. – Я пришлю к вам группу, будьте осторожны. – Да, я знаю, спасибо, – отклики детских весёлых криков вынудили машинально повернуть голову вбок, в том же направлении, откуда они звучали, но, никого не уловив, взгляд Ландау невзначай мазнул по своему временному автомобилю, прежде чем вернуться обратно на дверь здания. С запозданием, но до блондина доходит маленькая несостыковка в картине, которую так быстро пропустил мимо себя. Он несдержанно выругался под нос, мгновенно вернув взгляд на машину. – Мы будем ждать, я перезвоню! Дверь. Дверь его машины открыта настежь, а внутри абсолютно никого, вообще никого следящего, обещавшего не сбегать и просившего довериться ему. Сбежал, чёртов.. – ..сукин сын, – сквозь зубы прошипел Ландау, снимая пистолет с предохранителя, и, обхватив его обеими руками крепче, немедля подбежал к машине, чтобы удостовериться в факте наличия абсолютной безжизненности в салоне. – Да что б тебя. Куда он мог сбежать? Их не было всего пару минут, пару чёртовых минут, Гепард правда надеялся, что он не улизнëт, что по крайней мере сейчас его словам можно довериться хотя бы на каплю, особенно после маленьких открытостей друг перед другом, но сейчас.. Как же это было опрометчиво и до глупого нелепо. Осознание своего косяка мгновенно врезалось острой костью поперёк глотки. На кой чёрт он и правда решил довериться кому-то вроде Коски, на кой чёрт понадеялся, что забрать ключи и не заблокировать машину будет достаточно для того, чтобы тот не сбежал. Чёртов идиот. Гепард дёргает дверь машины, чтобы проверить, может быть, парень просто решил лечь на сиденья или спрятаться, но внутри и правда никого нет наперекор глупой надежде. Оглядываясь по сторонам и осматривая возможные пути побега, ему хватает пары секунд, чтобы оценить местность и примерно рассчитать потерянное время, но долго думать сейчас нельзя. Если он и правда сбежал, то это будет огромной проблемой. Срываясь с места, Гепард бежит в один из переулков, уходящий дальше от центра – это самый ближайший путь отхода от автомобиля; в любом случае, проверять остальные варианты у него нет возможности, но хотя бы что-то сделать нужно. Не хочется звонить Броне и признаваться в том, что расслабился, что так постыдно поверил тому, кого вполне можно считать преступником, – начать корить себя за подобную глупость слишком легко, поэтому если есть возможность не допустить худшего сценария в этой ситуации, то Гепард хотя бы попытается исправить это. Вокруг тихо, слышно только стук собственной подошвы по местами выстеленной асфальтной кладке, а если прислушаться – то даже писк нескольких крыс, копошащихся где-то в проёмах меж стареньких домов, но это абсолютно не то, не то, что он ищет. Это не Коски. – Да где же.. Чем дальше он бежит, тем более отчётливое понимание обстоятельств у него складывается, и это так сильно давит на и без того уже шалящие нервы, что хочется окунуться головой в ведро с ледяной водой и просто от души проораться. Снять стресс. Но, тем не менее, сейчас дорога раздваивается, образуя развилку, один путь которой ведёт, судя по шуму слившихся голосов, куда-то ближе к населённой местности, а вторая продолжает тянуться через дома по узким дорожкам. Понять, куда ему конкретно нужно – задача едва ли посильная, однако, останавливаясь на пару нелишних секунд, он оборачивается по сторонам, пытаясь прислушаться, пытаясь хотя бы интуитивно определиться, куда ему нужно двигаться. Внезапно отдалённый глухой звук знакомого голоса привлекает внимание совершенно в другую сторону. Гепард проходит вперёд около полуметра, вглядываясь в здание, и в замешательстве хмурит брови: за куском железного пласта виден маленький просвет темноты, ведущий куда-то в новое ответвление. Если бы не этот едва слышный звук, то заметить на ходу скрытный лаз меж двух кривых зданий было бы абсолютно невозможно. Не раздумывая, он хватается за край двумя руками, временно всунув оружие за пояс штанов, отодвигает металлический кусок в сторону и протискивается внутрь, задевая лопатками острый камень позади. Больно, но терпимо, если стиснуть зубы. Места здесь не шибко много: расстояния меж стенами едва ли хватает для простой возможности расправить плечи и хотя бы наполовину развести руки, но, в отличие от других мест, где он был – это ещё куда ни шло. Ландау с готовностью достаёт из-за пояса пистолет, не сводя взгляда с едва освещённого такими же маслянистыми лампами, как и в клубе, конца этого хода, увиливающего в сторону, и на ощуп вынимает из дополнительного кармана на кобуре всё тот же фонарь, кликает на кнопку и прикрывает большим пальцем половину от необходимого света, сразу уводя его в землю. Главное не привлекать внимание. Голоса стали звучать чуть ближе и гораздо чётче; это действительно похоже на хрипотцу Коски, сквозящую в высоких нотках голоса, он что-то тараторит на повышенных октавах, с кем-то переговаривается, и чем ближе подходит Гепард, тем ярче становится свет и отчётливей слышится мелкая дрожь в чужих словах. Ему страшно? Свет фонаря погас, сейчас он не нужен, более-менее, но разглядеть то, что находится у него под ногами, получается, а лишний свет только спугнёт Коски, если он действительно захотел сбежать. Или того, перед кем его голос так трясётся. Ландау не торопится, старается ступать аккуратно, чтобы хруст песка под ногами не выдал его присутствие, но опускать оружие не спешит. Он движется медленно, придерживаясь стены боком, всматривается в желтоватый бегающий свет от ламп впереди и замечает очертания чужого плеча, обтянутого в яркую для этого места куртку. Заметить того, с кем он говорит, не получается, широкая спина перекрывает весь обзор. Гепард притих, дыша как можно тише, чтобы услышать, о чём идёт речь. Буквально пара метров – и он доберётся до него. – .. не знаю. Серьёзно, я вообще не хотел во всё это ввязываться, я просто жертва обстоятельств, окей? – как бы он не старался, но за ровностью голоса так и сквозит тщательно сдерживаемая дрожь. Ему действительно страшно? – Я не сильно спешу умирать, так что давай просто сделаем вид, что мы не видели друг друга, ладно? Я никому не расскажу, клянусь, только не подходи больше ко мне. Второй голос только мягко вздохнул, будто бы устало. – И всё же я совсем не понимаю, что ты за человек. Мне рассказывали совершенную противоположность тому, что я вижу сейчас, – голос женский, но чем-то заглушённый, звучит едва ли укрепившимся для взрослого человека, Ландау готов поспорить, что этой девушке едва ли двадцать. – Я не собираюсь тебя трогать, но всё же советую не поступать необдуманно. Не думай, что с ними ты в безопасности. Это проблематично. Ещё совсем немного, Гепард уже близко, он видит, как коридор стал расширяться, образуя маленькую комнатку два на два, разве что за напряжённой спиной Сампо он не может заметить того, с кем он говорит. Но даже так он всё равно не высовывается. Приближаясь, блондин стиснул рукоятку пистолета в пальцах крепче, прижался к стене, чтобы его не было видно, и неосознанно затаил дыхание, чтобы ничего не давало намёка, что он тут, что он совсем рядом и уже готов схватить их за шкирку. Обоих. – Проблематично? – неверяще, полным недоумения тоном прошептал под нос Сампо, повторяя её слова будто в попытке понять скрытый в звучании этого слова смысл. – Я.. какого чёрта мои действия для тебя вообще проблематичны? – кажется, его нервы начинают сдавать: его голос дрожит, будто звук с исцарапанной кассеты, вторя точь-в-точь своим лихорадочно трясущимся рукам, Коски уставился на девушку как на вылезшего из телевизора монстра, даже не сомневаясь, что сейчас он находится буквально в двух шагах от смерти. В голове не укладывается ни одна из прошедших минут. Коски дрожит, уже даже не пытается скрывать этого, вместе с паническим страхом в его голове где-то на подсознательном уровне происходит борьба между человеческими составляющими: поддаться этому страху и не рыпаться в надежде, что это поможет, что он не разозлит ту, которая навела шороху во всём штабе всего за пару секунд, или ответно вцепиться клыками в этот страх, разорвать к чертям собачьим этот ступор и самому защитить себя. Даже если она не двигается, даже если молчит и смотрит так устало и совершенно беззлобно, эта давящая аура и отвратительный запах железа, исходящий от её одежды, не даёт расслабиться, заставляет только параноидально ждать того момента, когда ей надоест его терпеть. – Послушай.. – Нет, это ты послушай сюда, поехавшая маньячка, – он не даёт договорить ей, не собирается слушать её уставший голос, пытающийся снова спутать его мысли своими словами. Он сощурился, не скрывая своих смешанных в кривую палитру эмоций: они хватают за горло, и чья-то невидимая рука наматывает и без того натянутые нервы на крепкий кулак, заставляя выдавливать из себя каждую букву последующих слов до ужаса чётко, быстро и не задумываясь. – Ты убила человека, я уверен, что ещё минуты две – и Ландау объявит об этом всему штабу, ты серьёзно думаешь, что я хочу быть сейчас здесь? Даже если ты сейчас прикончишь меня, ты не сможешь долго бегать от него, так что ответь хотя бы на один вопрос. Зачем ты это делаешь? Девушка молчит, всматривается в зелёные глаза и прикладывает ладонь к груди, туда, где находится сердце, секундой позже вынимая что-то бумажное из нагрудного кармана чёрной куртки, и тихо шлёпает о грудь Сампо ладонью. – Этот вопрос нужно задавать не мне, Вэш. – Я же сказал, что ты ошиблась, я Сампо, чёрт тебя дери! Сампо Коски! Уровень напряжения достиг апогея, когда Сампо от лёгкого тычка в грудь отшатнулся на несколько шагов назад, чудом удержав равновесие. Нечто похожее на металлический респиратор с несколькими круглыми отсеками на её лице и вовсе нагоняют ощущение нереалистичности происходящего, лучше бы он и не высовывался из машины, лучше бы и вовсе засунул своё желание погеройствовать глубоко в задницу и действительно послушал Гепарда, когда тот сказал ему остаться под присмотром. Но он слишком самонадеянный, слишком ветреный и неусидчивый, раз готов влезть по собственной воле туда, где шанс словить пулю в лоб возрастает десятикратно. Сампо частенько считал себя везунчиком, но в последнее время его удача смеётся надрывным и истерическим хохотом прямо ему в лицо. Он стоит рядом с убийцей. Получить пулю в лоб и правда можно было бы считать удачей. Где-то там, за его спиной, за парой поворотов, находится клуб, где он самолично в прошлом делал отличные ставки на победы бойцов и неплохо зарабатывал, где переодически выпивал по кружке пива со своими клиентами, и где успел заиметь пожизненный бан на вход, а сейчас там абсолютно точно находится труп, который эта девчонка заставляла кричать, срывая глотку и оглушая уши Сампо до звона в голове. Даже несмотря на ту бешеную скорость, с которой они ехали сюда – тот парень не выжил бы. Ну невозможно это. Она смотрит пронзительно, мастерски мешая этот взгляд с задумчивостью и будто солдатской сталью, которую Сампо уже успел увидеть в отражении синевы гепардовых радужек не единожды, и если бы у него был выбор, то он бы точно не стал спорить с Ландау. Тогда ему бы не пришлось сейчас ощущать грёбаную дрожь по всему телу, словно громадный ледяной буран зародился под его солнечным сплетением, опоясывая рёбра и стискивая напряжённостью челюсть. Но дольше тянуть Гепард не может – сквозящий в голосе уже близкий к истерическому возглас, подкашивающиеся колени Сампо и истекающее время подталкивают к тому, чтобы выскочить из укрытия, однако прежде чем он сделал бы шаг из темноты, его мобильный в кармане штанов звонко пиликнул уведомлением о сообщении. Блядство. – Чёрт, – прошипел он себе под нос и мгновенно сорвался с места, наводя оружие вперёд, туда, где стоит Коски, ненароком закрывающий собой незнакомку. – Стоять на месте, поднимите руки так, чтобы я их видел! В ответ прозвучало только раздражённое механическое цыканье и торопливый топот. Этот человек и не подумал бы оставаться на месте, это логично до зубного скрежета. Гепард подбегает ближе, рывком отталкивает мешающегося у него на пути ошарашенного Сампо в сторону и пытается успеть увидеть, куда она могла уйти. Это она была той, кто отрубила руку тому парню, а если и не она, то определённо должен быть сообщник. Этот разговор –чёртово сокровище, тем не менее девушки уже на месте не оказалось: посреди пыльных стен был только растерянно глядящий на него Коски, придерживающийся за стену ладонью. Страх в зелёных глазах начинает перекрывать даже непонимание того, что произошло всего за секунду. Но для Ландау это не имеет никакого значения, поговорить они ещё успеют. Бред, не может же он упустить её из-под носа! – Шеф, я.. – Закрой рот. Для отхода всего два пути, не считая тот, из которого он выскочил, но куда именно она убежала, он не видел. Даже простого понятия, как эта девушка выглядит, у него тоже нет, поэтому Ландау наугад бежит в передний проулок, надеясь, что хотя бы звуки её шагов он услышит точно. Но нет, абсолютная тишина, сколько бы он не бежал вперед, ударяясь об узкие стенки широкими плечами, он никого не видит, даже фонарь не помогает рассмотреть её следы. Упустил, эта девушка растворилась, словно огонёк умирающего светлячка. И прямо из-под носа. – Слушай, прости.. – неловко начинает Сампо, остававшийся на месте до тех пор, пока Ландау не вернулся обратно. Растрёпанный и чуть измазавшийся в пыли со стен, но явно не на шутку сердитый. – Закрой свой рот, – сердито прорычал Гепард, резво хватая в кулак ткань ворота чужой рубашки. – Какого чёрта вообще произошло? Я же сказал тебе сидеть в машине! Коски оглядывается по сторонам, словно не до конца понимая, что прямо сейчас его держат как на коротком поводке, что он нарушил одно единственное правило, которое было ему дано, и вместо того, чтобы взглянуть на разозлившегося агента, он пытается просто скрыться от этого взгляда, не зная, что ему следует сказать. Как бы объясниться, чтобы ему ещё и поверили. – Коски! – Ландау злится, тихо скрипит зубами и очень старается не использовать пистолет по назначению. Откуда взялась такая злость, он не знает, но подозревает, что всему виной то, что он упустил нечто важное, вкупе с обычным.. волнением. Он правда думал, что Сампо обманул его и сбежал. – Я с тобой разговариваю! – Да подожди ты, я объясню.. Сампо старается убрать чужую руку, вывернуться из захвата и отстраниться, чтобы не чувствовать себя так, будто его сейчас скрутят и прижмут лицом в землю, потому что он уверен, что Ландау точно знает несколько десятков способов заткнуть и утихомирить. Вот только он совсем не сразу догадывается, что этим самым вывел Ландау из себя буквально за одно мгновенье, а понимание этого приходит только когда его не слишком то аккуратно протащили два шага спиной назад и с силой впечатали лопатками в кривую каменную стену. Если бы от удара Сампо не зажмурил глаза, то точно бы удивился тому, сколько песка посыпалось ему на голову. Гепард сильный, чертовски, но вот когда эта сила приправленна щепоткой злости, то вопросы о том, почему внезапно у него затряслись колени и прилип язык к нёбу, пропадают автоматически. Засунуть голову в пасть льва было бы гораздо спокойней, нежели находиться в паре сантиметров от чужого лица, так и бегающего злым взглядом по его собственному. Что он пытается найти – неизвестно, но и думать об этом сейчас не хочется. Коски болезненно зашипел, стиснув зубы, и прижал руку к собственному затылку, сжав волосы у самых корней. Под плотно зажмуренными веками заплясали цветные пятна, и при простой попытке открыть их Сампо в ужасе понимает, что абсолютно ничего не видит. Ни света ламп, ни чужого беглого взгляда по своему лицу, ничего, и этих пары секунд хватает для того, чтобы здорово испугаться своей короткой слепоты. – Кто это был? Ты её знаешь? – продолжает спрашивать блондин, снова встряхнув его за грудки. – Отвечай! – Я-я не знаю! Честно, она просто вытащила меня из машины и притащила сюда, спрашивая о том, почему я с тобой, – дрожащим голосом протараторил Сампо, поднимая нервно подёргивающиеся ладони вверх, будто готов сдаться под напором потемневшего взгляда в эту же самую секунду. – Я клянусь, я не собирался сбегать от тебя! – Что она имела в виду, назвав тебя Вэшем? – Я не знаю! – мгновенно воскликнул Сампо, вновь зажмурившись и встряхнув головой, чтобы как можно скорее вернуть себе возможность видеть. Обстановка слишком напряжённая, чувствовать на себе злость Гепарда – не самый первый пункт в списке его желаний, но пока он не может никуда двинуться, пока его крепко держат, преграждая путь, всё, что он может – это поддаться и отвечать на все вопросы. – Я ей говорил, что она ошиблась, что я не он, но она вообще меня не слушала. Пожалуйста, Шеф, поверь мне, я хотел вернуться и всё тебе рассказать, я клянусь! Сампо всё ещё держит раскрытые и дрожащие ладони поднятыми, и только в этот момент, заметив открытый страх, пляшущий в зелёных, болезненно сощуренных глазах, Ландау немного поумерил свой пыл, улавливая краем глаза ещё и тёмное в тусклом жёлтом освещении пятно, растёкшееся по пальцам Сампо. Он убирает пистолет обратно в кобуру, не отрывая взгляда от пальцев, и следом аккуратно берёт его ладонь, чтобы рассмотреть разводы уже ближе и внимательней. И правда, кровь. Она собралась под ногтями, скопилась в складках на сгибе неконтролируемо трясущихся фаланг и размазалась по подушечкам пальцев бурой глубокой кляксой. – Вот же чёрт.. – вздохнул Гепард, устало проведя по виску основанием ладони, чтобы прийти в себя. Таких вспышек агрессии он раньше совсем за собой не замечал. Сампо рядом плотно поджал губы, явно стараясь не пропустить болезненное шипение сквозь зубы. – Прости. Прости, я не думал, что так получится. – Всё нормально, – корявая улыбка Сампо даже отдалённо не напоминает собой правдоподобную. – Это ты меня прости, я не должен был с ней идти. Сам не знаю, почему согласился. Гепард не отпускает его кисть, аккуратно касается подбородка пальцами второй руки и мягко поворачивает голову вбок, чтобы он смог осмотреть рану, которую сам же и нанёс. А Сампо и не сопротивляется, податливо движет голову вслед за пальцами и даже не пытается отдёрнуться или увернуться. Они всё ещё прохладные и необычайно приятные, особенно на месте горящей от боли кожи. Он действительно неслабо приложил его головой об стену, прядки синих волос прилипли к рассечённой ране, пропитавшись выступившей кровью, а на фоне белого отросшего маллета эта кровь выглядит неестественно ярко, точно так же, как выглядел бы красный клён посреди снежного холма. – Жить будешь, – старается немного разбавить атмосферу Ландау, успокаивающе-виновато приподняв уголки губ. – Правда, извини, я.. не рассчитал сил. – Я так и понял, – глухо угукнул Коски, прежде чем замолчать на неловкие пару секунд и продолжить осипшим голосом. – Я правда не знаю, кто она, да и лица не видел, но у неё были светлые волосы, чёрная джинсовка и голубая толстовка. Не уверен, что тебе это поможет, но я подумал, что тебе нужно это знать. Теперь Ландау чувствует себя ещё большим мудаком. Он поджимает в неловкости губы и кивает, пригладив свой затылок. – Ты сможешь составить фоторобот? – Сампо нерешительно кивнул. – Спасибо, – неуклюжий разговор так и тянулся бы мёртвым грузом, если бы Ландау не прокашлялся, возвращая себе свою собранность. Нет времени на это, они поговорят позже. – Нужно вернуться, скоро прибудут медики, я попрошу, чтобы тебя подлатали, идёт? Сампо криво хмыкнул, сделав шаг навстречу отошедшему Ландау, стоило зрению проясниться достаточно для того, чтобы не запнуться о собственные ноги. – Да, хорошо, только.. – договорить не дал внезапно подошедший к горлу комок, размером будто бы с собственный кулак, перекрывший даже дыхание. – Коски? Он приложил ладонь к своему рту и опёрся о стену предплечьем, смяв в кулаке фотографию с рыжеволосым пареньком, которую ему всучила та ненормальная, сам не замечая, как медленно начал заваливаться вперёд. – У меня немного кружится голова, дай мне две минуты, ладно? И непонятно от чего больше его мутит, от встречи с этой девушкой, вызвавшей в его голове необъяснимо разгулявшуюся панику с первых секунд как та открыла рот, от удара головой или от того, что он разозлил Ландау. Кажется, что всё вместе. А может просто то напряжение, которое стискивало его хребет, разом ослабело, и теперь, кроме навалившейся тошноты и болезненного головокружения, даже произошедшее секундами ранее уже не так уж и волнует. Как бы не подохнуть. – Эй, стой! Моментально подхватить рухнувшего без сознания парня помогла быстрая реакция собственного тела, даже если мозг едва ли успел понять, что произошло. Двух минут не хватит.

***

Нелепо. История будто бы повторяется, разве что на этот раз перед глазами не белый потолок больничной палаты с неприветливой медицинской сестричкой, а слепящая глаза лампа под крышей машины скорой помощи с молодым пареньком, уверенно завязывающим бантик на концах обмотанного вокруг головы Коски бинта. Снаружи шумно, но пока слух не успел вернуться полностью, как и понимание случившегося, слышно только невнятные переговоры нескольких людей и хрипящий голос, звучащий по рации, и, если честно, чем больше Коски приходит в себя, тем сильней хочется снова отключиться: эти помехи и монотонные хрипы устройства врезаются в голову не слабее того камня, об который он её и разбил. Голова просто разрывается. Но что-то не так. С сиплым стоном Сампо приподнимается на локте, отмахиваясь от руки поспешно потянувшегося к нему медика, и не сдерживает болезненного мычания. Ощущение такое, будто его голову вырвали и вставили обратно, не жалея сил на то, чтобы растрясти и сделать из его мозга болтушку; куда бы он её не наклонил, даже на самый мизер, – тягучая и грохочущая боль отдаёт везде, словно мячик от пинг-понга, оставляющий после себя пробоины в стенках его черепа. – Вам нельзя вставать, лежите, пожалуйста, – парень надавил на плечи Коски, стараясь аккуратно опустить его обратно на кушетку. – У Вас может быть сотрясение, лучше оставайтесь в покое. – Не парься, дружище, эта голова многое успела пережить, – стараясь улыбнуться как можно дружелюбней, ответил Сампо, всё-таки садясь на неудобной кушетке с помощью медика. Сотрясение, есть оно или нет – пустяк. Сейчас гораздо важней другое. – Где Шеф? – Простите, кто? – Ландау. Где Гепард? Паренёк недоумённо выгнул бровь, оглянулся на распахнутые двери и кивнул на них подбородком, неуверенно махнув рукой на выход. Он не имеет права удерживать его, главное, что оказал первую помощь его расшибленной голове, а остальное уже не в его компетентности, даже если страсть сделать всё в лучшем виде маячит первостепенной задачей перед фактами. Придерживаясь ладонью за белые стенки, чтобы не упасть на внезапно дрожащих коленях, Коски аккуратно спускается по маленьким откидным ступенькам и выпрямляется в полный рост, хрустнув парой позвонков. Сколько времени он так пролежал – неизвестно, но глаза успели отвыкнуть от достаточного освещения, поэтому неестественный яркий сине-красный свет от мигалок прибавившихся полицейских машин оказался подобен игре в гляделки с солнцем без солнцезащитных очков. В этой борьбе невозможно выиграть – Коски моментально зажмурился, отшатнувшись на шаг назад и уперевшись лопатками в раскрытую дверь скорой, и прикрыл глаза ладонью, с силой надавливая на ноющий висок большим пальцем. Что-то и правда не так: всё слишком яркое, слишком шумное и чересчур отчётливое, Коски словно не головой ударился, а подменял ей наковальню, иначе объяснить жуткую дезориентацию, головокружение и подкатывающую к горлу тошноту он не может. Раздражает. Хочется найти Ландау и узнать, что происходит, почему тут так много людей в форме и когда они уже свалят отсюда. Хочется спать, ужасно хочется. – Ничего здесь не трогайте, мы не закончили, – глухой звук знакомого голоса вынуждает приподнять опустившуюся на ладонь голову и постараться найти источник. Голос тихий, но отчего-то давит своей тяжестью. Закутавшись в свою куртку посильнее, Коски промаргивается и наконец может разглядеть блондинистую макушку стоящего возле нескольких полицейских Гепарда. Не хотелось, конечно, отвлекать его от работы, но передумать на полпути Коски не может, всё-равно уже поздно давать заднюю. Если честно, поздно стало ещё в тот момент, когда он решился поехать с ним сюда, а сейчас.. а сейчас у него нет выбора. Не успел Сампо сделать и трёх шагов к Ландау, тот будто бы почувствовал на себе его взгляд и развернулся в полоборота, поспешно кивнув двум мужчинам и махнув рукой куда-то в сторону припаркованного джипа. – Что тут.. – Как самочувствие? – не дослушав до конца, Гепард перебивает, даже не чувствуя за собой неловкости из-за подобной некультурности. Что-то и правда не так. – Я попросил подлатать тебя, как и обещал, голова не кружится? Сампо отчего-то туго сглатывает, не сразу догоняя, что нужно что-то ответить на внезапное беспокойство Гепарда. – Да, я.. я в норме, посплю и буду бодрячком, – Ландау с сомнением прищуривается и быстро осматривает повязку в запутавшихся волосах. – Но объясни мне, что тут происходит, не помню, чтобы тут было так много полиции. Ландау вздыхает и аккуратно обхватывает за локоть Коски пальцами, чтобы отвести в сторону. – Скорая не успела, он умер, – Сампо поёжился от резко привалившей усталости в голосе блондина. Гепард чуть ссутулился, засунув руки в карманы штанов, и под тяжестью собственных слов понурил голову, уперевшись взглядом в мелкие камни под ногами. Сампо молчит, даже не зная, что именно он сейчас должен сказать. Что сейчас вообще чувствует по этому поводу. – Почему? – хотя бы глупый вопрос должен немного разбавить гнетущую паузу. – Большая потеря крови – это пока всё, что я могу тебе сказать, – вытаскивая руку, Гепард аккуратно коснулся средним пальцем внутреннего уголка глаза в привычной попытке вернуть себе сосредоточенность, но потратив лишь пару секунд на раздумия в тягучем молчании, Ландау шумно вздохнул, подняв на Коски уставшие глаза. Он с заминкой достал из второго кармана запакованную в прозрачный зип-пакет фотографию. – Я забрал её у тебя. Ты знаешь его? Сампо не стал смотреть на фото, отдав предпочтение задумчивому разглядыванию пуговицы на груди Ландау. Сейчас бы просто в душ и поспать, закинувшись пачкой обезболивающего, чем пытаться сформулировать собственные знания в слова. Знает. И Гепард в этом убедился по вновь повисшей между ними тишине. Позади них ходят люди, топча асфальтированную землю тяжёлыми ботинками, кто-то отдаёт указания по рации, заключая конец фразы противным писком устройства, а на улице уже не так холодно, как казалось изначально. Даже воздух не вызывает жуткого желания кашлять, как было в первые разы нахождения в этом месте. Однако в эту самую минуту Гепарду нужны ответы, и если подойти ещё на шаг ближе и наклонить голову, чтобы заглянуть в глаза, будет означать внедрение в личное пространство, то да, он готов взять на себя такую ношу. Сегодня он не даст Сампо отвертеться с ответом. – Расскажи мне, – просит Ландау, поймав бегающий по его рубашке взгляд. – Пожалуйста. И Сампо сдаётся, поднимает белый флаг и мысленно готовится словить осуждение во взгляде синих глаз. Пожалуйста – всё, что ему нужно, даже если сознание отказывается понимать причину собственной податливости. Сампо тихо прокашливается, поднимая голову выше, и неопределённо ведёт плечом. – Это Лука, он был моим партнёром, – говорит Сампо, отводя сожалеющий взгляд на оцеплëнный жёлтой ограничительной лентой клуб. – Твоим.. партнёром? – переспрашивает Гепард, недоумённо нахмурившись. – Ну да, моим.. Господи, нет, не в том смысле! Бизнес, просто бизнес, окей? – осознав, как прозвучали его слова и почему у Ландау такое уморительно-непонимающее выражение лица, Коски не сдержал тихого смешка. – К тому же он не в моём вкусе, так что связывали нас исключительно рабочие дела. – И чем же вы занимались? – Ну.. драками? Точнее, – поспешно добавляет Коски – не хочется снова ляпнуть что-то двусмысленное. В любой другой момент – пожалуйста, но не сейчас. – Просто ставки, окей? – Гепард сложил руки на груди, и Сампо вздохнул, уронив лоб на ладонь. – Боже, ладно, ты знаешь, как работают такие клубы? Внутреннюю работу, я имею в виду. – Мы закрывали пару подпольных клубов, так что основные знания есть. – Значит не знаешь, – заключает Сампо. – Хорошо, я объясню, но только при условии, что ты не запишешь эту информацию в мой.. как ты его тогда назвал? Послужной список? – Хватит ёрничать и рассказывай уже, – поторопил Ландау, закатив глаза. Этот парень вечно что-то оттягивает до последнего. – Ничего противозаконного мы не делали, клянусь. В общем, – прокашлявшись, начал Коски. – Лука был лучшим бойцом этого клуба; когда здесь проходили бои, многие, у кого завалялась хотя бы монетка в кармане, обязательно делали ставки на то, кто возьмёт победу в этой серии, а кто станет новым чемпионом Подземья, и, скажу для справки, это звание было за ним. Ландау не сводит ожидающего взгляда с Сампо, безмолвно заставляя продолжить. – Короче, я убеждал людей удваивать ставки на Луку, а с теми, кто ставил на других – общался поближе, ну, знаешь, иногда хватит просто поинтересоваться жизнью, угостить пивом за свой счёт и подобрать убедительные слова, чтобы человек хотя бы подумал о своих шансах. Ну, а когда бои заканчивались, мы просто делили выигрыш, вот и всё. – Ты же в курсе, что это можно считать за мошенничество? – вместо ответа – натянутая улыбка и виноватый взгляд. – Ладно, дальше? – Я не знал его так близко, как Зеле, но, кажется, я ему не особо-то и нравился, – с невесёлой усмешкой произнёс Коски, потупив взгляд на фотографии, зажатой в пальцах сложеных на груди рук Гепарда. – Слышал, что он тоже хотел поступить в училище и пойти работать в полицию, но у него что-то случилось, поэтому решил отложить. Мне так сказала Зеле, когда он не явился на бой. – То есть вы оба знаете его? – за спиной кто-то окликнул Гепарда, вынудив того обернуться назад и поднять руку в просьбе подождать, не отвлекаясь от разговора. – Ты догадываешься, что он мог сделать, раз его убили? Я совершенно не понимаю связи с Вальтом и другими картами, так ещё и.. Вэш. Тц, чёрт. Сампо замолчал, пригладив вставшие волоски на шее ладонью, случайно задевая бантик повязки, больше похожий на тугой морской узел. Тот паренёк явно перестарался, если только он не хотел этим бинтом выжать его мозг через уши. Гепард прикладывает пальцы к подбородку и напряжённо всматривается в фотографию рыжего парня, сделаную откуда-то сбоку, будто главной целью было сфотографировать его как можно более незаметно, совершенно не замечая, как грызёт клыками нижнюю губу. – Не представляю. Но он состоял в Диком огне, – Гепард молчаливо поднял вопросительный взгляд, и Сампо поспешил объяснить, взмахнув рукой в воздухе, будто подбирая слова. – Это что-то вроде группы, отвечающей за порядок здесь, так что, думаю, он мог просто перейти кому-нибудь дорогу, к примеру. – Той девчонке? Что ответить на это, Сампо теперь не придумал, захлопнув уже было открывшийся для ответа рот обратно. Это и правда странно, если бы не та девушка, всё казалось бы самую малость проще, чтобы уложить это в голове, а теперь вопросов стало на сотню больше, чем хотелось бы. Девушка сама подтвердила то, что это она была той, кто звонил им; в тот момент, когда он прятался, подслушивая их разговор, Гепард слышал даже такой же механический звук, как был по телефону, ещё и странное обращение, полностью выбившее из колеи не только Сампо. "Этот вопрос нужно задавать не мне, Вэш." Гадство. – Ладно, я понял, – с уставшим вздохом ответил Гепард, снова обернувшись на голос мужчины в плотной чёрной куртке с выбитыми инициалами ФБР на спине. Он кивнул ему и снова обернулся к Сампо. – Если вспомнишь что-то ещё – говори, ладно? – Будет сделано, Шеф, – отмахнув два пальца от виска, в шутливой манере отдавая честь, Сампо с полуулыбкой наблюдает за тем, как Гепард разворачивается, чтобы уйти к зовущему его мужчине, однако, отойдя всего на пару шагов, Гепард останавливается и оборачивается, с каплей удивительно подходящей ему неловкости взглянув на него. – Спасибо тебе за помощь. Благодаря тебе мы хотя бы попытались спасти его, так что, – пожав плечом и выдерживая короткую паузу, будто говорить эти слова кажется чуточку сложнее, чем казалось в мыслях, Гепард всё же заканчивает, заглянув прямо в чужие глаза, – Ты молодец. Кажется, в отрезанном от чистого неба и свежего воздуха месте, едва ли считающимся за улицу, на долю секунды стало удивительно тепло, словно лето заглянуло прогреть брошенное и промёрзлое Подземье хотя бы раз. Самую чуточку.

***

Вспышка камеры освещает на пару секунд измазанный в бурой крови пол с проблесками коричневых досок, ослепляя отвыкшие за долгое время без света глаза. Осталось сделать последние фото, и на этом можно будет закончить, потому что за два часа Гепард успел с прибывшей группой обыскать весь клуб, собрать всевозможные следы вплоть до ворсинки на вороте жилета погибшего и едва ли не перебрать всё здание по кирпичикам. Вспышка фотокамеры ослепляет вновь, зато на памяти карты сохраняется ещё одно фото: железный стеллаж с аккуратно сложенным и забрызганным кровью полотенцем. Он не обязан сейчас фотографировать это место снова, потому что сделать это было одной из первых обязанностей, которые он выполнил, однако, может, это играет паранойя, а может и дотошная скрупулёзность, но эти фотографии должны быть у него в копии. В личном пользовании. На всякий случай. Щелчок затвора заглушил смачный зевок позади себя, когда Ландау сделал новое фото окна с видом наружу. Оно целое, даже есть старенькие, хоть и порванные в нескольких местах жалюзи с отсутствующими ламелями, но вид из окна ещё более унылый, чем можно было представить. Обычный громадный булыжник, в который дальняя часть здания и встроена, но места между ним и окном вполне могло бы хватить на то, чтобы Ландау поместился там. Впритык и без возможности свободно повернуться, но для кого-то меньшей комплекции, чем у него, вполне удалось бы сбежать. Или войти, но это уже скажет анализ отпечатка полустёртой подошвы на самом краю подоконника. – Наташа просила передать тебе, чтобы ты зашёл к ней в ближайшее время, – подаёт голос Данн, опираясь о косяк плечом и шмыгает носом. – Сказала, что хочет что-то тебе передать. Нажимая на кнопки перемотки, Ландау придирчиво осматривает получившиеся фото и тихо угукает, отдавая всё внимание сделаным снимкам вместо того, чтобы взглянуть на мужчину, подходя ближе. Среди полученных фотографий есть ещё одна, которую он сделал не только на рабочий, но ещё и на свой фотоаппарат. Червовый, утопленный в крови Валет, лежавший под телом погибшего. – Гепард? – с нотками встревоженности зовёт парня Данн. – Ты снова залип. Слушай, может сходим как-нибудь после работы в бар? Расслабишься, может, время хорошо проведешь, я ведь волнуюсь, как никак. – Нет, прости, я просто задумался. Отмахнувшись, Гепард выключает камеру. Да, он зайдёт к ней, Наташа обещала ему помочь с приступами Сампо, и если она уже что-то придумала, то это значительно поднимает его боевой дух. Эта женщина удивительная, она одна из немногих, к кому у Ландау появилось чистосердечное доверие спустя пару совместных заданий. Даже не сосчитать, сколько раз она помогала ему, и сколько раз он пытался помогать ей в ответ. Где-то на бедре теперь красуется рваный и широкий шрам от ножевого ранения, полученного в одном из заданий по задержанию, и если бы не она, то разрыв сухожилия был бы не за горами, не говоря уже про обыкновенную инфекцию от ржавого, но острого ножа. Это принесло бы гораздо больше проблем, чем боевое напоминание о своей оплошности. Нужно обязательно зайти к ней и принести стаканчик кофе в благодарность. – Спасибо, что связался с ней, – говорит Ландау с улыбкой в уголках губ, вешая камеру на плечо за широкий ремешок. – Да не проблема, не я же копался в этом озере, – отлипая от косяка, Данн потянулся, расправляя широкие плечи, и кивнул в сторону выхода. – Ты закончил? Снаружи команда Госпожи Химеко, она ждёт твоего разрешения приступать к работе. Точно, Экспресс. Ландау и забыл, что успел с ними только поздороваться одним кивком, будучи занятым более тщательным осмотром помещения, так что время они потратили не только своё. Гепард, придерживая камеру за ремень, молча кивает и идёт впереди, краем глаза окинув помещение в последний раз, прежде чем выйти наружу через распахнутые двери клуба. На улице значительно спокойней, чем час назад: скорая уехала, забрав тело погибшего для транспортировки в медицинское крыло ФБР прямиком в руки Наташи; асфальтированная земля усеяна следами шин и подошв побывавших здесь людей, а сотрудников осталось на месте не так много, всего пара офицеров, собирающих показания у двух человек, кто, вероятно, мог бы знать или хотя бы слышать о том, что здесь происходило на момент убийства, ведь остальные уехали в свои отделы обрабатывать информацию. Команда Экспресса, которую вызвала Броня после его звонка, стоит возле припаркованной у подъёма в горку машиной, тихо переговариваясь и проверяя снаряжение. – Госпожа Химеко, рад Вас видеть, – со сдержанной, но честной улыбкой говорит Ландау, приближаясь к машине. – Вы здорово нас выручаете, простите за поздний звонок. Услышав голос Гепарда, женщина отвлеклась от завязывания высокого хвоста и с приветливой улыбкой протянула ладонь для приветствия к Ландау, мягко пожавшему её ладонь. – Ничего страшного, Госпожа Броня предупредила нас, что мы сегодня понадобимся здесь, – женщина протянула руку и стоявшему по правую сторону от Гепарда Данну, который тут же её пожал, не скрывая добродушной улыбки. Шум закрывшегося багажника привлекает внимание вместе с выплывшим из-за машины светловолосым парнем, приветливо махнувшим им ладонью. – Что-то вы сегодня задержались, – произнёс подошедший ближе юноша, затягивающий на поясе серого комбинезона жёлтый ремень. – Прошу, скажи честно, там много работы? Я планировал сегодня успеть на турнир эфирных войн к пяти часам, так что от твоего ответа зависит моя победа. – С каких пор мои победы стали твоими? – откуда звучал женский голос – непонятно, но судя по стуку парня по крыше машины – изнутри. – С тех пор, как ты родилась, смирись с этим. – Келус, – проконстатировал факт Гепард, беззлобно усмехнувшись, – давно не виделись, Стелла. Задняя дверь автомобиля открывается, показывая вышедшую девушку с таким же высоко завязанным светлым хвостом, как у стоящей перед Гепардом Химеко, наблюдающей со стороны. Стелла поднимает руку с раскрытой ладонью в приветствии и захлопывает за собой дверь, обходя брата, даже не взглянув на него. Её такой же серый комбинезон, как у Келуса, висит верхней частью с талии, придерживаемый идентичным желтым ремнём, открывая вид на плотную чёрную майку, разве что, в отличии от парня, на её шее, словно какой-то аксессуар, висит массивный респиратор. Как ей только не холодно? – Химеко, Господин Янг написал, что закончил с заказом и уже едет сюда, так что можем пока начинать без него, – отчиталась Стелла, стукаясь кулачком с Данном после Келуса, и внезапно серьёзно взглянула на Ландау. – Гепард, пока мы не начали, просто скажи, что это не новая волна. Келус рядом с ней тоже неожиданно посерьёзнел, а Химеко поджала губы, обхватывая локоть второй рукой. Она тоже хотела спросить об этом, но Стелла, как обычно не изменяя своей прямолинейности, сделала это раньше. Атмосфера в пределах одного квадратного метра резко потяжелела в момент молчания Ландау. Хотелось бы сказать, что нет, что это обыкновенное убийство, как и бывает, но врать смысла нет, этим людям он может говорить правду, всё-таки как независимый отряд зачистки мест преступлений, они относятся к уликам и всей той грязи напрямую, сообщая спецалистам при обнаружении чего-то, что криминалисты могли пропустить. С Келусом и Стеллой Гепард вместе с Данном знаком давно, ещё со времён академии, и хоть они учились на разных потоках, сиблинги были единственными, кто окончил с красными дипломами, зарекомендовав себя отличными специалистами ещё в первый год службы в полиции. Но что такого случилось, что они решили перейти в Экспресс, занимающийся в первую очередь помощью правоохранительным органам в чистке, а во вторую уже организацией ритуальных услуг – неизвестно, да и выпытывать никто не стал. Они всё ещё помнят убийства четырехлетней давности, которые им пришлось, будучи на испытательном сроке, убирать, помнят, как оттирали со стен чьи-то размазанные мозги, и вряд ли забудут, как у них тряслись руки, когда им сказали, что сделал это какой-то психопат, которого всё ещё не могут поймать. И сейчас это снова началось. – Боюсь, что да, – с короткой заминкой говорит Гепард, переглянувшись с Химеко. – Но у нас уже есть кое-какие сведения, так что мы усердно работаем над этим. – Я надеюсь на тебя, Гепард, – взяв на себя решимость что-то сказать, чтобы завершить нагнетающий разговор, Келус вышел вперёд и похлопал того по плечу, незаметно для сестры и Химеко поддерживающе кивнув. – Уж кто-кто, а ты обязательно со всем справишься, я ведь прав? – Ну, а Экспресс уже поможет с остальным, тебе не стоит волноваться, – со снятием маленького кусочка груза с его напряжённых плеч, Гепард позволил себе усталую улыбку на слова Химеко, глядящей на него с успокаивающей улыбкой. Долго терять времени женщина не стала и резво хлопнула в ладони, привлекая внимание своих напарников, в миг возвращая их в рабочий строй. – Хорошо, у нас пять минут на сборы, Стелла, на этот раз без наушников, я всё вижу, и подготовь обеззараживающий раствор для Господина Вельта. Келус, убедись, что в твоём респираторе стабильный фильтр, чем быстрее начнём, тем скорее закончим, вы же хотели на турнир эфирных войн? Тогда за работу, у нас четыре часа! – Будет сделано, – с шутливым поклоном сказал Келус, ещё раз похлопав Ландау по плечу, прежде чем ушёл вместе с сестрой обратно к багажнику автомобиля, с тихим писком из салона открыв его. И только Химеко осталась стоять на месте до тех пор, как они не отошли на достаточное расстояние, чтобы не слышать, о чём она бы с Гепардом разговаривала приглушённым голосом. – Тот парень с разбитой головой, – тихо начала она, кивнув чуть в сторону обоим мужчинам в намёке отойти подальше. – Это он был свидетелем в Порту? Гепард, не задумываясь, сразу же переводит взгляд на Данна, нахмурившись в немом вопросе. – Это не я, честно, – оборонительно подняв ладони на уровень груди, сказал Данн. – Это Броня, – её руки несколько элегантно, насколько позволял её оранжевый комбинезон, накинутый верхом на плечи, поправили длинный рыжий хвост, прежде чем она сложила их на груди, обхватывая один локоть. – Она сказала мне, что с вами будет человек, который был там, и чтобы я присмотрелась, не видела ли его в тот день. – Точно, ты ведь застала то происшествие, – протянул Данн, почесав щёку. – Да, это была моя первая вылазка, но масштаб оказался больше, чем все последующие, – Химеко вздохнула и задумчиво оглянулась на машину, возле которой Келус пытался отобрать свой респиратор у дразнящей его Стеллы. – Пожалуйста, передай Броне, что я его не узнала. В тот день раньше всех приехал только Господин Янг, я отправила ему фотографию, но и он не помнит никого похожего на этого парня. Там вообще никого живого из посторонних не было. Примерно о чём-то подобном Гепард и думал, когда только начал изучать скудные материалы дела. Если бы Коколия успела раньше, если бы они получили сигнал о произошедшем хотя бы на час раньше, возможно, её группа успела бы застать одного единственного выжившего Сампо посреди мёртвых тел, и эта чёртова неразбериха окончилась на пару лет раньше, не затронув невинных людей, но этого не произошло, она не успела, а тот человек, который сообщил о произошедшем, позвонил в полицию только тогда, когда очнулся от обморока, в который и свалился, увидев, на что он наступил. Просто решив сократить путь до дома через доступную для свободного прохода тропу близ порта, тот человек вдобавок получил пару седых волос и паническую боязнь вида крови, как рассказал один из сотрудников, опрашивающий его. – Да, я передам, – Ландау благодарно кивнул, не находя сил даже на натянутую улыбку. – Спасибо за помощь, Химеко. – Это наша работа, не стоит благодарить за это, – разворачиваясь, чтобы уйти обратно к своим напарникам, уже натягивающим перчатки и ловко застёгивающим ремешок респиратора на голове поверх каплюшона, она на мгновение остановилась и с полным серьёзности взглядом, смешанным с беспокойством и чем-то похожим на надежду, обернулась, чтобы твердым голосом произнести: – Поймай его, Гепард. Я не хочу, чтобы они, – кивком головы женщина указала на сиблингов, отчего её хвост размеренно качнулся в ту же сторону, – Снова разочаровались в работе полиции. Мы будем на подхвате в любое время. Колючее осознание так и застряло в глотке, царапая его холодным воздухом Подземья и вибрацией собственного охрипшего от напряжения голоса. – Да. Поймаем, я обещаю. Химеко, переглянувшись с Данном, будто хотела увидеть и на его лице ту же решимость, что показывает всем своим естеством Ландау, кивнула и едва улыбнулась уголками губ, безмолвно говоря, что да, она доверяет его обещанию. Разочаровались в полиции, да?