У самого синего моря

Костю разбудил яркий луч и легкое похлопывание по плечу. — Просыпайся, — промурлыкал рядом Леша и притерся носом к щеке, а потом легонько потрепал волосы. — Причешись, пойдем на паспорт фоткаться. — Сегодня? — удивился Костя и нехотя приподнялся в кровати, оглядывая гостиничный номер. — У тебя, если честно, лицо… — он осторожно провел пальцами по желтовато-зеленому синяку, растекшемуся на всю левую щеку Алексея. — А я не буду, — тот пожал плечами и усмехнулся. — Меня со слежки сняли, Ден отстал. Могу со своим настоящим паспортом жить. До следующего клада, — он подмигнул и рассмеялся. Костя замялся на мгновение и решился: — А можно посмотреть? — Что? — не понял Леша. — Паспорт… твой, — смутившись, почти прошептал Костя. — Ну посмотри. Алексей оглядел его с ног до головы самым своим невыносимо насмешливым взглядом, от которого хотелось провалиться под пол, и принес из коридора паспорт в кожаной обложке. Поглядывая исподлобья, Костя открыл первую страницу. Даже на этом официальном фото Алексей не смог не прищуриваться лукаво, едва сдерживая ухмылку. С другой стороны, такое фото наиболее отвечало его привычному облику, а вот с серьезным безэмоциональным лицом Алексея можно было бы и не узнать. Дождавшись, пока тот сделает вид, что не смотрит, Костя торопливо пролистал дальше: прописка — г. Москва, какой-то проспект, страницы с семейным положением, детьми — пустые. — Посмотрел? — Алексей протянул руку. — Да, Алексей Викторович Литвинов, — удовлетворенный Костя вернул паспорт. Никогда не узнать наверняка, был ли документ подлинным, оставалось просто принять на веру — так проще. — А я думал, у тебя фамилия Каракуль. — Погоняло это, — усмехнулся Алексей и пригладил волосы на темени. Выходя из фотосалона, Костя дал посмотреть получившиеся фото Леше. — Хорошо, что ты недавно паспорт должен был менять по возрасту, а то пришлось бы фотошопить — лепить из тебя четырнадцатилетнее дитё, — улыбнулся тот, убирая фото в поясную сумку. — Человечек, с которым у меня уговор был, в Абхазии обитает, сказал, к вечеру приедет со станком. Он сразу на месте закатает фотку, а остальное у него готово все. Я думал, будут проблемы, что паспорт на другого человека, — я ж с ним еще в прошлую зиму договаривался. Но он сказал: ему похрену, на какое имя делать, хоть на ВВП, — главное, что я за бланк заранее заплатил. Вечером они сидели в сквере в Адлере на парапете, пили газировку, болтали ногами и подставляли щеки под теплое, прямо-таки весеннее желтое солнце. — Ты помни́ его немного, уголки загни, — посоветовал Алексей, протягивая паспорт Косте, — а то больно новенький. Костя кивнул, отрывая взгляд от чистого неба, и в очередной раз пролистал страницы. — А что это у меня фамилия как у тебя? И отчество даже, — он хохотнул. — Человечку лень было перепечатывать, так, что ли? — Нет, это специально, брат ты мой единокровный, — с этими словами Леша крепко обнял его, притягивая к себе. — Мы и жили с тобой в одной квартире — в Москве, вот, регистрацию глянь. И здесь будем вместе жить — братьям можно. — Хитро, брат, — Костя улыбнулся и потянулся к нему лицом. — А где жить-то будем? — Сейчас поищем, — Алексей кратко чмокнул его в губы и полез в телефон. — Недвижки тут полно, но надо для начала что-то поскромнее. Я хочу, чтобы на горе было, чтоб вид на море и виноградник где-нибудь неподалеку. Такие у меня ассоциации со счастьем… Он вдруг замолчал и посмотрел на Костю долгим теплым взглядом. — Угу, — смутившись, кивнул тот, будто его спрашивали. — Давай на горе.

***

— Не понимаю, зачем катер продавать! — в сердцах бросил Костя. Он и сам удивился, почему его так расстроило неожиданное решение Алексея продать судно, да еще и со скидкой. Костя невольно отвернулся в сторону от вымытого перед продажей, с аккуратно сложенным тентом катера, который служил ему домом пусть и несколько недель, но таких, что запомнятся на всю жизнь. — Да не переживай, это же просто лодка! — Алексей хлопнул по борту и ласково провел ладонью, вздохнув. — Из-за пола, что ли? — возмутился Костя. — Можно же перестелить! Все отремонтировать! — Нет, не из-за пола, — Алексей ответил глухо, не отводя глаз от моря. — Купим потом другой, может, яхту настоящую, с полноценной каютой. Все будет, — он повернулся с натянутой улыбкой. — Когда денег будет побольше. — В смысле?! — Костя аж прокрутился на пятках, разворачиваясь к нему, и зашептал жарко, поглядывая на прохожих за спиной: — У тебя сумка с наличными… — В коромысле, — вспомнил Леша одну из своих прибауток. — Нельзя просто так взять… — он сложил пальцы кольцом возле лица, изображая известный мем, — и вытащить кучу денег из ниоткуда. Если, конечно, ты хочешь жить легально, а не бегать дальше. Тот недострой, что мы присмотрели вчера, купим на деньги от катера. Все по-белому: я, Литвинов, катер продал — вот расписка, только потом я гостевой дом покупаю. — Ну, а дальше что? — А дальше работу поищем. Ремонт сделаем, номера откроем. Поставим цену пять тысяч за сутки. — А что не десять? — Костя расхохотался. — Какой дурак за такие деньги поселится, черт знает где, на горе, еще и зимой. — Надеюсь, никакой. Меньше постояльцев — меньше возни с бельем и уборкой. Но в кассе мы будем выбивать, что кто-то у нас живет. Понимаешь? Надо, конечно, и за две тысячи один номер предлагать, чтобы иногда кто-то был, чтобы соседи видели… В таких делах надо быть осторожными и не торопиться. — Отмывание денег, — пробормотал Костя, потупившись. Все это не нравилось ему, вот только, казалось, переломить судьбу, которая поставила его вне закона и свела с Алексеем, Костя не мог. Да и хотел ли? Он поднял глаза и посмотрел вслед Леше, который дождался покупателя и теперь с обаятельной улыбкой гордо рассказывал: — Дизель исправен, сейчас заведу — послушаете! Пол под замену, конечно, кресла истрепались сильно. — А что тут у вас — зарезали кого-то? — хмыкнул покупатель, носком ковыряя глубокие прорези на полу. — Да нет. Это я сдал в аренду одним, для рыбалки, они рыбу прямо на борту взялись разделывать. — Во дебилы. Ну заплатили хоть? Судя по удовлетворенному лицу покупателя, ощупывающего ветровое стекло, катер пришелся ему по вкусу. Еще бы, за такие-то деньги — сожаление вновь кольнуло Костю. — Да, парой зубов! — в своем стиле отшутился Алексей. Позже он прохаживался с хозяйским видом вокруг еще не купленной, но уже запавшей ему в душу крохотной гостиницы на шесть номеров — по три на каждом из двух этажей — и с домиком для персонала во дворе. — Вот здесь мы с тобой будем жить, братишка! Войдя в домик, Алексей окинул взглядом обитые ОСБ голые стены и, воспользовавшись тем, что продавец отлучился к машине за документами, подошел к Косте со спины и положил подбородок на плечо, заглядывая в телефон в его руках. — Я вот посмотрел сайты по сдаче, — быстро заговорил Костя, не успев переключить страницу — Алексей застиг его за просмотром совсем не сочинских отелей. — Ну за пять — таких цен нет, конечно, но за полторы можно и в таком… кхм… месте сдать. Он не сказал то, что думал о гостинице, — выбор Алексея его совсем не впечатлил: маленький поселок в километрах от моря, на склоне горы, да еще и гостиница — в самом конце улицы на таком крутом подъеме, что Костя запыхался поспевать за быстрым шагом Алексея. Тут поди оползни бывают, дорога обваливается, свет отключают — Костя был наслышан о проблемах подобных населенных пунктов. Если в Покровской можно было опасаться только ветра и подтоплений, то здесь могли случиться все беды мира, причем одновременно. — Что-то рано ты этим озаботился, — усмехнулся Алексей. — Это ж чертов недострой! — он хлопнул рукой по плите. — Сначала нам обустроиться надо, мебель какую-то, обогреватель — зима все-таки, хоть и не похоже. А вы в своей гостинице, — он ткнул пальцем в экран, — сдаете зимой номера? Твою мать, как он угадал-то, что это родителей гостевой дом на фото? Костя вздохнул и ответил: — Нет. Вообще на первом этаже у нас есть отопление, предусмотрено. Но людей не бывает — в Покровской зимой нечего делать, это ж не Сочи, — он вывернул голову, чтобы посмотреть через плечо. — А кто занимается этим: страницу ведет, брони проверяет? — Мама, — тихо проронил Костя. — Я тут подумал, — Алексей задумчиво потер губы, — ты можешь связаться с ней так: забронировать номер и написать в сообщения. Это же ее работа — нормально, что она будет вести переписку через сайт. Только используй для этого симку, которую потом выкинешь. С этими словами Алексей вытащил из сумочки бумажный конверт, из которого высыпал на ладонь штук пять сим-карт. — Выбирай, — сказал он воодушевленному Косте. Пока Алексей терзал продавца каверзными вопросами, простукивал стены, тряс забор из металлического штакетника и ковырял кору растущего на участке персика — очевидно, проверяя его жизнеспособность, а скорее, изображая проверку, Костя сидел на лежащем у калитки выщербленном фундаментном блоке и как завороженный обновлял страницу, ожидая увидеть ответ на короткое сообщение: «Мама, это я». Наконец, отчаявшись, обкусав руку и осознав, что вряд ли мама мгновенно увидит бронь, учитывая, что на календаре декабрь и на сайт она, скорее всего, заходит изредка, он стал пролистывать фотографии-визитки станицы. Мелькали знакомые места: пляж, коса, солнце, падающее в спокойное море, очертания аквапарка и гостиниц. На одной фотографии в кадр попали недостроенные корпуса «Жемчужины», и сердце сжалось, мороз побежал по коже. Костя замер с занесенным над экраном пальцем, тупо глядя в фотографию, а затем прошептал, сам не зная зачем: — Прости меня, Артур, я такого не хотел. Прости, пожалуйста. Болезненный ком встал в горле, Костя оглянулся вокруг, ища приюта растревоженным глазам, и тогда услышал звук уведомления — на его сообщение пришел ответ: «Это ты, Костенька? Живой, сыночек мой» — Костя будто услышал мамин голос, произносящий эти слова, и быстро набрал: «Живой. У меня все хорошо». Он поднял взгляд на Алексея и невольно улыбнулся, глядя на его довольное лицо. — Ну, значит, увидимся теперь в МФЦ, — крякнул не менее довольный продавец и, пожав руку, с шумом умчал по отсыпанной щебнем дороге. Алексей посмотрел ему вслед и подошел, сунув одну руку в карман. — Красиво тут, да? — он мечтательно посмотрел вдаль, туда, где меж невысоких гор золотилось над морем предзакатное солнце. — Красиво, — согласился Костя. Что ж, красоты у этого места не отнять. — И так тихо, нет никого, — Алексей оглянулся, словно в подтверждение своих слов. Костя прислушался. И правда, полная тишина, только акация у забора шуршит еще не облетевшими ярко-желтыми листьями. Ближайший дом ниже по дороге и за поворотом, его и не видно, в другую сторону — тупик, улица обрывается, упираясь в вал из земли и щебня, сгребенного бульдозером так давно, что там успел вырасти частый колючий кустарник. Где-то далеко журчит вода, должно быть, речушка, стекающая с этих гор в речку покрупнее, а после — в темнеющее в вечерней дымке море. Леша присел рядом, чуть сдвинув Костю с блока, положил щеку на плечо и заговорил совсем тихо, в тон замершей в этот безветренный вечер природе: — Я, наверное, кажусь общительным, но это не так. — Я думаю, ты умеешь казаться любым на свое усмотрение, — не удержался от иронии Костя и положил ему руку на спину, обнимая широкое плечо. — Да, но ты-то знаешь, какой я на самом деле? — Алексей поднял голову и заглянул в глаза серьезно, без усмешки. — Надеюсь, — совсем не уверенно сказал Костя. — Не люблю, когда люди рядом, когда в окна заглядывают, в жизнь. А здесь идеально. Можно сидеть вот так, у своей калитки и делать что хочешь. — И что ты хочешь? — спросил Костя, вполне догадываясь по игривому прищуру глаз.

***

Вскоре Костя устроился на работу. Место для парня без образования нашлось в «Магните» в соседнем поселке. Пока Леша без отдыха возился с ремонтом гостиницы, Костя таскал коробки со склада в торговый зал, считал шоколадки и переставлял молоко, проверяя срок годности. Вечером в канун Нового года, когда необыкновенная для этого магазинчика предпраздничная толчея перед закрытием рассеялась, он сидел за кассой, заменяя коллегу, и изредка меланхолично пищал сканером. За десять минут до конца его смены единственная в тот день напарница Дина вернулась с перерыва и, обдав холодом и запахом сигарет, шепнула: — Там твой брат приехал, иди уже. Лицо Кости невольно расплылось в улыбке, но она погасла при виде поправившей волосы и высокую грудь Дины в боевой стойке — она запала на Алексея с первой минуты знакомства. И — ревность злобно кольнула под ребрами — Алексей отвечал на флирт видной девицы вполне благосклонно: улыбался, шуточки шутил. — Прям «приехал»? — хмуро бросил Костя. Обычно они ходили между поселками пешком — общественного транспорта в этом медвежьем углу не было, конечно. — Да! — торжествующе объявила Дина, присаживаясь за освободившуюся кассу как раз в тот момент, когда в магазин вошел Алексей в кожаной куртке с мотошлемом под мышкой. — Ого! Ну ты крутой! — выдохнул Костя у дверей. — Байк? — Подержанный, очень сильно подержанный, но — байк, — не без гордости ответил Леша и указал на сверкающий хромом мотоцикл на темной парковке. Пока Костя осматривал и ощупывал новое приобретение, Алексей надевал ему шлем, чертыхаясь на застежку. — А ты чего на кассе? Говорил же, всегда на складе? — проворчал он, уже сидя за рулем. — Да все заболели как по заказу. Попросили одну смену отсидеть. Вроде не сложно, людей к вечеру мало стало. — Будь осторожен, касса — это уже перебор. Толпы людей, ты на виду. — Да какие толпы! Одни и те же ходят, — усмехнулся Костя, — я уже полпоселка в лицо знаю. Тут народу меньше, чем в Покровке, все свои. Не ворчи. Я гирлянду купил, куда ее деть? И продукты еще к столу, принесу из подсобки. Он не услышал ответ Алексея, бросился в подсобку прямо в шлеме. До Нового года оставалось два часа. За считанные дни Алексей свернул горы, доведя домик для персонала до почти идеального состояния. Появился душ, туалет, кухня, штукатурка на стенах, а в жилой комнате шкаф и кровать. Возможно, если кто-то заглянул бы туда, то был бы удивлен, почему персонал спит на огромной двуспальной кровати, но, к счастью, никто не забредал в тупик улицы и тем более во двор. После душа Костя сидел на кровати в едва запахнутом банном халате и распутывал длинную гирлянду. Алексей присел рядом, положив руку на голое бедро. — Ну вот, — таким тоном, будто собирается подытожить прошедший год и поднять тост, заговорил он, — теперь у тебя есть паспорт, есть работа, деньги на карте… Он замолчал и выжидательно посмотрел в глаза. — И что? — Костя не смог понять, к чему тот клонит, но разглядел тревогу во взгляде. — Ничего, — Алексей нахмурился, качнул головой в смятении, будто сказал лишнее, а затем порывисто прижался к груди, утопив лицо в изломе шеи, и прошептал: — Подготовился? Костя кивнул, чувствуя, как румянец заливает лицо, а пробка тягуче стимулирует зад. Леша нетерпеливо отбросил гирлянду на пол и опустил его на спину, запуская руки под пояс халата. От прикосновения к соскам Костя шумно вздохнул и чуть подался к нему. Леша склонился и поцеловал в губы, сначала легко, но сразу после — крепко, жадно. Костя ответил, обхватил его голову, запустил руки в кудряшки. Они сплелись в объятиях, прижались совсем тесно, так, что стало трудно дышать, но Костя не хотел выскальзывать — в тот миг он хотел оставаться в его руках вечно. Леша оторвался от губ и спустился в низ живота, поцеловал нежно в пах с одной стороны, с другой, пощекотал языком основание и взял напрягшийся член глубоко, смочив головку. Пока Костя блаженствовал от оральных ласк, он осторожно вытащил пробку и неожиданно соскользнул языком туда, проник внутрь под жаркий стон Кости и поиграл немного. — Готов? — шепнул Алексей. От языка Костя распалился так, что готов был сам насаживаться на член. Он закинул ноги Леше на поясницу и нетерпеливо притянул того ближе, словно требуя: войди в меня. И Алексей вошел. Сначала осторожно, одной головкой. Он бережно выждал до тех пор, пока Костя, с непривычки округливший глаза, не стал вновь дышать часто и шумно и ногами вталкивать его глубже. Член туго наполнил изнутри и замер, давая передышку, а затем сорвался на быстрый ритм. Костя застонал и впился пальцами в спину. — Больно? — встревожился Алексей. — Нет, очень хорошо, — едва собирая звуки в слова, прошептал Костя и изо всех сил притянул ногами его тело. Когда он почувствовал, что уже на грани, Алексей взял его член в руку и огладил несколько раз, и Костя уже не смог сдержаться и кончил первым. Упругие толчки внутри он почувствовал спустя пару мгновений, и Алексей рухнул рядом, устало положив голову на грудь. Они лежали какое-то время молча, смакуя томное послевкусие. Алексей водил пальцем по Костиному животу, а тот смотрел в окно на первые далекие залпы фейерверков над морем. — Уже полночь? — пробормотал Леша и цапнул губами сосок. — Нет, фальстарт, — Костя лениво потянулся к телефону и посмотрел время. — Пять минут еще. — Давай лампочки зажжем хоть, — Алексей улыбнулся и, не вставая с кровати, всунул вилку гирлянды в розетку. Комнату наполнили разноцветные блики. В холодильнике ждало шампанское и салат. На руке Кости лежал, пожалуй, самый привлекательный и желанный мужчина из тех, кого ему приходилось видеть. А еще… Опьяненный недавним оргазмом мозг с трудом подбирал наименования достоинствам Алексея, сохраняя лишь общее ощущение — он был лучшим. Костя опустил лицо и поцеловал гладкий лоб под отросшим завитым локоном. — Леша, за что ты меня любишь? Ну, я ведь… ничего такого… — он никак не мог справиться с языком, но очень хотел выяснить это сейчас. Алексей дал ему все: помощь, поддержку, тепло, а Костя — что хорошего он мог предложить взамен? — За что, а? — Думаешь, обязательно за что-то? — Алексей чуть заметно улыбнулся. — Ладно… За то, что ты просто есть и рядом. За то, что появился в нужное время. За то, что не предаешь и не осуждаешь. За то, что любишь в ответ, — голос его дрогнул и на миг утратил привычную уверенность. — Любишь ведь?