У самого синего моря

После того, как Костя выслушал угрозы и предостережения насчет обращения в полицию, на телефоне пискнуло уведомление, и незнакомец сказал: — Посмотри фотку, — и отключился. Похолодев, Костя открыл сообщение в Телеграм от неизвестного номера. Из-за множества кровоподтеков на лице и неудачного ракурса он и не узнал бы Алексея, если бы не волосы: знакомые светлые кудряшки у правого уха были залиты кровью, губа разбита, запекшаяся корка под носом, раздувшаяся левая скула, поджавшая глаз. — Пиздец, — только и смог выдохнуть Костя, вздрогнув от увиденного. «Каракулю нужна твоя помощь», — гласила подпись к фото, а ниже был написан анапский адрес. Костя порывисто выключил телефон и положил на кровать экраном вниз. Он посидел пару минут, уставившись в стену напротив, а потом вскочил настолько прытко, насколько позволяла резь в свежем шве, и, схватив из шкафа кем-то аккуратно повешенную куртку, выбежал в коридор, одной рукой придерживая живот от тряски, а другую на ходу всовывая в рукав. — Я вам ничего не должен? — спросил он, тяжело облокотившись на стойку ресепшена. — За лечение? Молодая медсестра молча покачала головой и, чуть подумав, крикнула вслед: — Вечером инъекции еще… Но Костя не дослушал, хлопнув дверью. Холод зимнего вечера ворвался в разгоряченную грудь. Что дальше? Он поспешно установил приложение такси и сделал заказ на указанный адрес, а потом обгрызал заусенцы, сидя на мокрой лавке, не в силах справиться с нервозностью ожидания. Черная «Киа» подъехала спустя полчаса, обдав тротуар водой из лужи, и скоро Костя стоял в глухой пробке в компании огромного для небольшой машинки водителя, едва втиснувшегося за руль. Тот пытался разговорить пассажира, но Костя слушал вполуха, иногда невпопад поддакивая. Он включил на телефоне навигатор и отслеживал приближение к нужной улице. Когда до конца маршрута оставалось несколько минут, такси опять встало в пробку перед светофором, что было на руку — наскоро придуманный план, как проехать через весь город без гроша в кармане, состоял из одного пункта: сбежать, не заплатив. Костя решил, что водитель не станет гнаться за ним, бросая машину в левой полосе под возмущенный рев клаксонов, и, дождавшись удобного момента, решился. Таксист заметил, что Костя достал из кармана карточку и сказал: — Перевод на номер или наликом! На что тот протянул карточку и виновато пробормотал: — Мужик, я телефон дома забыл. Возьми карточку — заплатишь ею в магазе. Там тысячи три. — Чего?! Водитель обернулся с искаженным от возмущения лицом и оттолкнул Костину руку, а поняв, что пассажир собирается открыть дверь, округлил глаза и стал неуклюже вылезать из-за руля, но уперся в него объемным животом. Затянутый в бандаж Костя тоже не отличался ловкостью, но оказался все же шустрее. Под отборный мат он выскочил на дорогу и побежал между машинами, направляясь в темную аллею, проскочил ее и, задыхаясь, забился в небольшой двор одиноко возвышающейся над частным сектором хрущевки. Может, таксист обратится в полицию — вряд ли, конечно, из-за трехсот рублей. А может, воспользуется предложением и попробует расплатиться картой в магазине. Тогда полиция, если она отслеживает транзакции по Костиному счету, сможет найти его. Водитель расскажет, кто дал ему карту и по какому адресу тот ехал. И тогда они отыщут Костю и Алексея. В случае чего. Сложно, да, маловероятно, но ничего лучшего для подстраховки Костя не придумал. Он поднял глаза — на покрытой мозаикой стене хрущевки болтался поцарапанный номер — «21». Костю пригласили в дом с номером 25. Набрав воздуха в грудь, он направился вдоль улицы и быстро отыскал нужное здание, тесно зажатое между вросшим в землю старинным домиком с пивнушкой в подвале и недостроем, из пустых глазниц которого, словно призраки в саванах, вырывались и вновь втягивались полотнища парозащитной пленки. Искомый двухэтажный дом, частично увитый девичьим виноградом, тускло освещал мощеный тротуар единственным горящим окном. В темноте Костя не сразу заметил мужчину, стоящего у забора, — лишь когда тот вынырнул из глухой тени и спросил с вызовом: — Чо надо? Костя рефлекторно отдернул руку от звонка и отпрянул. — Мест нет, — доброжелательнее добавил мужчина и указал пальцем на табличку с соответствующей надписью, висящую на двери, как видно, еще с сезона. — Я Алексея ищу, — от волнения сипло пояснил Костя и чуть заметно прокашлялся в кулак. — Какого еще Алексея? — мужчина сделал шаг ближе, заставляя отступить. — Каракуля, — наугад сказал Костя. И мужик, не меняя скептического выражения лица, толкнул коленом незапертую дверь, и та легко откатилась внутрь. — Входи. Внутри было темно и очень душно. Влажный воздух пропах едой из овощей: борщом или тушеными помидорами. Костю замутило то ли от неуместного запаха, то ли от нервов. Сердце отбивало частый рваный ритм, руки и затылок, куда упирался взгляд невидимого провожатого, взмокли. Он замешкался в узком проходе и несколько раз глубоко вдохнул, унимая накатившую от страха дурноту. Не хватало, чтобы вырвало, или еще как-то облажаться. Спаситель, блять, супергерой! — Вниз, — тихо скомандовал мужик и легко подтолкнул Костю к освещенной лестнице, застеленной истертой дорожкой. В большом подвале с низким потолком была куча людей — десять, больше? Костя не смог с ходу оценить. Он замер у входа, уставившись на сидящего прямо в центре, под ослепительно яркой лампой, Алексея. Судя по неловко заведенным за спину рукам, тот был привязан к стулу. Кто-то толкнул Костю в спину, он с шумом вывалился вперед, и Алексей поднял лицо и воскликнул ошеломленно: — Блять! А он-то тут откуда?! — его разбитая нижняя губа двигалась неровно, и слова было трудно разобрать, но округлившиеся глаза были красноречивы. — На кой хер ты его сюда притащил?! От толпы отделился, очевидно, тот, к кому Алексей обращался. Мужчина средних лет в очках вальяжно подошел к вытянувшемуся в струну Косте и заглянул в лицо. — Твой братишка? — он с усмешкой потрепал Косте волосы и обернулся к Алексею. — Да какой нахуй братишка! Похожи, что ли? — тот попытался улыбнуться, но губы только болезненно скривились. Костя в ужасе рассматривал его избитое лицо, скользил взглядом по вывернутым плечам, окровавленной футболке, гадая, насколько сильно Леша пострадал. — Это рабочий мой, копатель. Он не при делах! Не знает ничего, — Алексей пожал плечами, насколько позволяли путы. — Да я и не думал, что он знает, — очкарик нахмурился и с сомнением посмотрел на Костю, а затем перевел взгляд на Алексея. — Думал, ты ему скажешь, где искать, и он нас отведет. Чтоб тебя, падлу хитрожопую, на воздух не выпускать, — голос его стал жестким, — пока золото не будет здесь! — он ткнул пальцем в пол. — А то ж я, блять, знаю уловки твои… Погоди, а чего ты так меня убеждать принялся? Выходит, знает он, где схрон? Очкарик криво улыбнулся, подошел к Алексею и грубо схватил его за подбородок, задирая голову. — Хватку потерял, Каракуль, совсем врать разучился, — он оттолкнул Алексея и обернулся к подручным. — Ну так из пацанчика выбить инфу — вообще хуйня вопрос! Словно по сигналу один из стоящих позади Кости мужиков вцепился в его плечо и дернул так, что все тело затряслось и Костя охнул и непроизвольно схватился за живот. — Блять, Ден, не трогай его! Он не при делах! — крикнул Алексей, но очкарик не оглянулся, подходя к Косте. — Чего ты загнулся, тебя еще и пальцем не тронули, — он кивнул подбородком и, на миг задержавшись взглядом на Костином животе, вдруг резко дернул футболку вверх. — Шальная пуля? — ухмыльнулся и хлопнул ладонью по бандажу. От удара боль резанула, как ножом, Костя заскрипел сквозь зубы и пошатнулся. — Ден, хорош! — голос Алексея дрогнул. — Не братишка, но все же не посторонний, — очкарик задумчиво потер подбородок. — Ну ясно, иначе с чего бы он прискакал сюда. А ну-ка, — он указал на одного из мужчин, — заряди пацану по пузу, от души! — Нет, стой! — за его спиной раздался выкрик и грохот — это Алексей попытался вскочить на ноги и повалился на бок вместе со стулом. — Он знает, да, — неловко приподнимаясь, проговорил Алексей. — Он покажет тайник, — он уперся взглядом в Костю. — Покажи им золото, ладно? Только без глупостей, Костя… От его севшего голоса, от неподдельного страха в глазах сердце сжалось. Костя осмотрел окруживших его людей и закивал. Названный Деном подошел ближе и положил руку на шею. — Конечно, без глупостей, — он одобрительно похлопал Костю по затылку. — Зачем нам глупости? Как только золото, которое ты у меня из-под носа умыкнул, сука, — он обращался к Алексею, поглядывая на него искоса, — будет здесь, можете пиздовать на все четыре стороны. Веди, Костя, — он больно сжал шею и оттолкнул с силой так, что Костя отшатнулся, а сам подошел к Алексею, лежащему на полу. — И побыстрее! — и со всей мочи пнул того в живот. Алексей скрючился, захрипев, а Костю вытолкали из подвала. Спустя время он ехал на заднем сиденье кроссовера, зажатый между двумя урками, и напряженно вглядывался в ночной город. Костя плохо знал Анапу, а уж окраины — тем более, и в темноте он ни за что не нашел бы место, где они оставили катер, но судя по тому, как уверенно мчал автомобиль по тесным улочкам, дорога была известна водителю. За окном мелькали места, где Костя с Лешей гуляли, шаурмичная и, наконец, парковка уже закрывшейся на ночь «Пятерочки» рядом со спуском на пляж. Они шли по влажному от недавнего дождя песку так долго, что Костя стал всерьез опасаться, что недовольные сопровождающие перейдут от сдавленных матюков к избиению. Хотя какая уже разница… Он остановился, озираясь, и вздохнул, увидев, наконец, дырявый причал и катер, покачивающийся прямо на золотистой дорожке света от прожектора на крыше недостроенного отеля. Опасливо поглядывая через плечо на идущих след в след мужиков, Костя, придерживая разнывшийся шов, миновал причал и ступил на борт. Еще издали он заметил, что тент сброшен и краем свисает в воду, а когда щелкнул светом, то остолбенел от увиденного. Лампа ночника была вырвана из перегородки и висела на проводе, в самой перегородке — вмятина, от которой местами отделились острые щепы фанеры. Вся каюта была покрыта, как снегом, клочками мокрого синтепуха и обрывками серой ткани. Не сразу Костя понял, что это остатки спальника, который, очевидно, резали ножом в поисках золота, — деревянный пол покрывала сеть глубоких зазубренных царапин. — Ну, где? — главный нетерпеливо толкнул Костю в плечо и досадливо пнул лежащую на полу подушку. Костя прошел в кабину, вздрогнув от вида разрезанных и выпотрошенных кресел, открыл тайник и глухо сказал: — Там, коробка в трюме. Все время, пока один из мужиков вытаскивал монеты с цоканьем: «Вот, сука, куда засунул! А, хитровыебанный какой!», пока остальные бережно перекладывали их в пластиковый контейнер, а главный пересчитывал, и пока они удалялись по освещенному прожектором пляжу, Костя безразлично сидел на лежанке, повисшей на полуотвалившейся консоли, и обнимал разодранную промокшую подушку. В той же позе, тупо глядя за борт, он провел еще долго, до тех пор, пока усталость окончательно не свалила. Костя проснулся, когда уже светало и серый мир медленно окрашивался в коралловые оттенки восходящего за пляжем солнца. Стуча зубами от холода, он попытался вытянуть упавший за борт тент, но напрягаться было больно. Костя сел на колени, давая передышку животу, уронил голову на руки, лежащие на краю борта, и заскулил от отчаяния. Не ожидая никого увидеть, он дал волю чувствам и всхлипывал в голос, потому не услышал шагов. И очнулся только тогда, когда с грохотом затрясся стальной причал. — Леша! — подняв голову, завопил Костя, слишком порывисто вскочил на ноги и тут же со стоном схватился за бандаж. — Живой! — радость затмевала боль и сушила слезы. — Долго я, да? — проговорил Алексей и ободрительно похлопал по плечу. — Пешком шел. Автобусы не ходят еще. Он попытался улыбнуться, неловко кривя разбитый рот, и тяжело присел на лежанку, морщась. — Как тебе обстановка? — Алексей усмехнулся и потрепал подушку. — Как же это получилось? Как они нашли тебя? — воскликнул Костя и присел рядом. — Сам виноват, ошибся. Денег мало осталось, я решил монету продать, — он облизнул губы, переводя дыхание. — Я плохо местных знаю и антиквара выбрал почти наугад. Ну, и не угадал, видать. Золото это приметное, кто в теме — узнает… Они следили за мной, наверное, от лавки. Потому что, когда скорая уехала, сразу появились и давай тут все крушить. Вещи перерыли, за борт сбросили… Не нашли, — Алексей попытался улыбнуться, но вновь болезненно скривился. — Говорил я: нельзя это золото трогать, проклятое оно! Он рассмеялся, давая понять, что шутит, вот только Косте было совсем не весело. — Прости меня, — проронил Костя, опустив лицо, и сокрушенно покачал головой. — Да ты-то здесь при чем? Случайность это, — Алексей положил руку Косте на согнутую спину и слегка притянул. — В жизни много бывает случайностей. Иногда счастливых! Иди ко мне, — добавил он тихо. — Или слишком страшная рожа? И засмеялся, придерживая пальцами разбитую губу. Костя вздохнул, не находя слов сожаления, и просто положил осторожно ладонь на его распухшую щеку и потерся губами о висок.

***

От треньканья телефона Алексей вздрогнул так, что ненароком сбросил задремавшего Костю с плеча. Выхватив кнопочник из кармана разодранной куртки, Леша порывисто поднялся и отошел к корме, поспешно открывая сообщение. Встревоженное лицо его просветлело, глаза округлились: — Поехали! — с улыбкой Алексей бросился в кабину и, оберегая отбитую грудь и чуть склоняясь набок, сел за штурвал. — Куда? — Костя, едва поспевая за ним, прошел в кабину и неуклюже повалился при рывке катера. — Эй, ты сядь! — Алексей обернулся к нему встревоженно. — Береги шов! На место наше пойдем, в Покровку. Когда Костя уселся на изуродованное кресло, Алексей оторвал взгляд от акватории и с торжествующим видом объявил: — Покупатель мой прибыл! В Новороссе уже, в порту сошел. В открытом море ветер засвистел так, что Костя уже не пытался заговорить, но только они причалили к знакомой коряге, ухватил Алексея за рукав и воскликнул: — Что толку-то, что он прибыл?! Золото ж… отобрали. Алексей скривился вместо улыбки и прищурил глаза. — Монеты — это так, на карманные расходы. Покупатель за другим приехал. Сейчас увидишь! Он подвел недоумевающего Костю к песчаной яме на краю пляжа, в которой росла чахлая осока и лежал огромный кусок коры, когда-то давно принесенный туда штормом. Охая и хватаясь за грудь, Алексей откинул кору и нашел спрятанный в песке охотничий нож, с которым он когда-то напал на Костю. Этим ножом Алексей стал энергично копать, и вскоре показался край картонной коробки. Вытащив коробку из ямы, Алексей разрезал облепляющий ее скотч и открыл. — Вот! — выдохнул он и извлек что-то тяжелое и плоское, размером с лист А4, завернутое в пергамент. Когда он развернул упаковку, Костя посмотрел на большой кусок золота с густой резьбой и вставками из кривоватых камней и неуверенно сказал: — Кокошник, что ли? — Ну да, вроде того, — Алексей улыбнулся. — Ты прав, это головной убор, женский. Считается, что свадебный. Тут вдобавок гривна и браслеты, — он вытащил из коробки еще три свертка. — Принадлежало девушке из знатной семьи — княжне или принцессе, в общем, как хочешь назови. — Круто, — не найдя других слов, выдохнул Костя. — Ты́ здесь это спрятал? — Я, конечно, кто же еще? — Алексей усмехнулся и стал осторожно убирать сокровище в коробку. — Ты когда тайник нашел, я решил перепрятать. Ты пошел в гостиницу, а я в это время закопал. Что ж, это было понятно. Но не совсем. — А остальное? — Костя с сомнением кивнул в сторону катера. — Почему в тайнике оставил? — Ну… оставил, — уклончиво ответил Алексей и пожал плечами. — Блин, да если б ты все перепрятал тогда — было бы сейчас сокровище целым! — Костя от возмущения вскочил на ноги. Он до сих пор не отошел от потери золота, ради которого Алексей год скитался по пляжам и рисковал жизнью. — Зато мы с тобой были бы не целыми! А так видишь: Ден зло сорвал и отпустил, — он пожал плечами. — И все же, почему монеты на катере оставил? — не унимался Костя. Алексей вздохнул и нехотя ответил: — Проверить тебя хотел. — Только ради этого?! Ты золото хер знает на сколько миллионов бросил мне под нос, только чтобы «на вшивость» проверить? — Костя потянулся пальцем к виску — сейчас он и вправду усомнился в здравомыслии Алексея. — А если б я украл его? Тебе не жалко, что ли?! Не понимаю, бред! — А очень важно для меня это было, что тут понимать, — Алексей пожал плечами. — Знаешь, как трудно открыться перед человеком, в котором не уверен. А я очень хотел открыться и поверить очень хотел. И другого способа не придумал — глупо, может, но мне помогло! — он посмотрел в упор. — Я ведь привык жить в страхе, в опасности постоянной, — он сжал кулак у груди, — а тут меня впервые отпустило, словно тиски разжались, — Алексей расправил пальцы и положил ладонь на сердце. — И так хорошо это, оказывается: не врать, не прятаться, засыпать спокойно рядом… Стоило тех монет. Он поставил коробку на борт и накрыл сложенным у кормы тентом. — Пошли в гостишку, вещи соберем. Больше сюда не вернемся.

***

— Так, вот он, — тихо сказал Алексей, выглядывая из-под наскоро натянутого тента. К галечному пляжику, зажатому между двух отвесных скал где-то в районе Абрау, — точнее Костя понять не смог, — с шорохом подъехала каршеринговая машина, из которой вышел очень смуглый мужчина в оранжевой спецовке с логотипом судна на спине. — Не высовывайся, по уговору я должен быть один, — распорядился Алексей и выпрыгнул на пирс с коробкой под мышкой. — Рожа у меня, конечно, — он криво усмехнулся и потер огромный синяк под левым глазом. Костя наблюдал обмен через щель тента. Пока покупатель вертел в руках кокошник, взвешивал, фотографировал и делал еще какие-то манипуляции, Алексей пересчитывал деньги. Целую сумку денег. Пожав друг другу руки, они разошлись в разные стороны, и мужчина быстро уехал, а Алексей вернулся на катер с ликующим видом. — Ну что, — он положил Косте руку на плечо. — Пункт назначения — Сочи? Проплыли они недолго. У очередного курортного поселка, заполнившего щели между прибрежными скалами, загорелся сигнал пустого бака. Костя сидел возле катера, бросая камешки в серую воду, а Алексей пошел за дизелем — от помощи он, как обычно, отказался, объясняя тем, что у Кости шов разойдется. — Поедим, может? — предложил Алексей и, не дожидаясь ответа, вытащил чудом сохранившуюся во время погрома горелку. — Тебе супчик такой нельзя, наверное? — он потряс пакетиком лапши быстрого приготовления. — Можно! — Костя со смехом отобрал у него пакетик и, вскрыв, демонстративно откусил сухую лапшу — есть хотелось ужасно. — Слушай, Леш, — осторожно спросил Костя после, воспользовавшись благостным настроением сытого Алексея, который лежал на гальке, раскинув руки. — А тебя, скажем так, совесть не мучает? Ну ты ведь, получается, украл кокошник этот, у нашего народа. — У нашего народа? — Алексей с хохотом приподнялся. Что ж, Костя ожидал, что он станет высмеивать пафос, но по-другому выразиться не смог. — Если я и украл, то у принцессы этой. Это ее вещь, только ей уже не нужна — гнила в земле тысячи лет. А принцессе — ей зачем, она же мертвая. Я ее скелет видел — точно мертвая! А я, может, потомок ее, наследник! Да и ты тоже потомок. Ты и похож даже. — На кого похож? — Костя усмехнулся. — На скелет, что ли, который ты видел? — На меота, — Алексей потрепал его волосы. — Ты ж говорил, я на грека похож. — Да какая разница, — Алексей отмахнулся небрежно и вновь упал на гальку.