Мотылёк

— Скажи, ты сам это придумал или надоумил кто? — Итан резко вскакивает и прижимает Риза к стене, предплечьем сдавливая горло. — Отпусти, — хрипит тот. — Ты такой симпатяжка. А что, если мы немного подправим твоё личико? Риз замирает в немом крике, наблюдая, как Итан медленно подносит зажжённую сигарету к его лицу. — Я жду объяснений, милашка. — Тебя хочет Крейг. Он знает, кто ты. — Интересно. Кто же я? — Крыса, — выплёвывает Риз и громко смеётся. — И слабак. Давай же! Прожигай! Я не смогу от тебя отбиться. Ты сильнее, — он продолжает громко хохотать, словно сумасшедший. И прекрасные черты лица вмиг искажаются в жуткой перекошенной гримасе. Руки Итана подрагивают. Он берёт сигарету в зубы и затягивается. — Что и требовалось доказать. Хочешь, дам один совет? — продолжает Риз. — Если ты держишь пистолет, то будь готов нажать на курок. Иначе все твои угрозы — лишь мыльные пузыри. Как сейчас. Ты же не сможешь этого сделать. Я прав? Хотел припугнуть, но ничего не вышло? Тряпка!

***

Эйден быстро одевается и выбегает из душевой в поисках Итана. Наскоро осматривает все доступные для заключённых места, но не обнаруживает ни следа. По сути, он понимает, что сказанные ранее слова задели и обидели Итана. Что со стороны всё выглядело так, будто Эйден просто воспользовался телом, которое в подходящий момент оказалось рядом. А после того, как получил желаемое, проявил подчёркнутое пренебрежение. Эйден выходит на улицу покурить. Зажигает сигарету и делает первую затяжку. Сейчас им движет исключительно внутреннее беспокойство и дурное предчувствие. Он уже собирается вернуться назад в камеру, но неожиданно цепляется взглядом за странную картину: Итан прижимает к стене перепуганного Риза. Не раздумывая, Эйден выкидывает окурок и бросается к ним. — Хейз! — выкрикивает он, замечая приближающихся надзирателей с явным намерением выбить из парня всё живое. — Отпусти его! И отойди на три шага назад! Быстрее! Итан резко оборачивается на голос. — Твой покровитель объявился? — обращается он к Ризу. От обиды закипает безумная злость и становится комом в горле, не находя выхода. Царапает, словно маленькая застрявшая кость. А биение сердца сопровождается странным гулом в ушах, будто рядом жужжит надоедливая муха. И в этот миг резко испаряются все звуки. Он полностью теряет контроль над телом, и последнее, что отчётливо видит, — перепуганное лицо Эйдена. Сначала пронзает острая боль, словно тысячи иголок проникают под кожу. А затем наступает онемение. Итан падает и зажмуривается, жадно глотая воздух. Грудную клетку сдавливает, будто бетонной плитой. Дышать становится трудно. Окружающая обстановка быстро теряет очертания, и сознание постепенно угасает, оставляя после себя лишь иллюзорный силуэт Эйдена, который наносит удар за ударом по лицу надзирателя. Итан чувствует странное тепло, словно кто-то заботливо укутывает его пуховым одеялом. И на мгновение в душе воцаряется спокойствие. — Эйден. Эйд. Помоги мне, — еле произносит он. Глаза застилает пелена, и непроизвольно капают слёзы. Итан из последних сил дёргается, находясь между реальностью и сном. И когда надежда меркнет, окрашивая всё в серое, лёгкие снова насыщаются живительным кислородом, и он громко откашливается. Медленно поднимается, но тело, всё ещё не слушаясь, мелко подрагивает. Раздаётся оглушительный вой сирены, разрывающий барабанные перепонки. — Эйден Колтер, лечь на землю и положить руки за голову! Немедленно! Предупреждаю: за неподчинение будет открыт огонь на поражение. Заключённый Итан Хейз и заключённый Эйден Колтер! Лечь на землю! Гремит предупредительный выстрел. Итана снова прижимают лицом к асфальту, а запястья туго сковывают наручниками. Больно настолько, что изо рта почти вылетает вскрик. Он медленно поворачивает голову, смотрит на разгневанного Эйдена, и уголки его губ слегка приподнимаются вверх. — Дурак, — хрипит Итан и морщится. Эйден сначала хмурится, а потом расслабляется и улыбается в ответ. Для него в данный момент ничто не имеет значения: ни страх, ни раскалённая неровная поверхность, обдирающая открытые участки кожи. Важен лишь благодарный взгляд напротив и его глаза, в которых ярко отражаются солнечные лучи. Они действительно будто сходят с ума и вместе погружаются на дно океана. Без защитного снаряжения и крепко держась за руки. — Уж какой есть. Их грубо поднимают и ведут по длинному пустому коридору. Точно как в фильмах про тюрьму. Но Итан не считает себя главным героем. Скорее злодеем. А они, как известно, заканчивают свою эпопею до наступления финальных титров. В итоге молодых людей заталкивают в соседние одиночные камеры. Дверь с громким стуком захлопывается, и наступает пронзительная тишина. Итан осматривается. Внутри стоит узкая кровать, умывальник и грязный унитаз. Где-то на стенах облетает штукатурка, а где-то нацарапаны разные цитаты и националистические лозунги. Он ёжится и садится на холодный пол. — Ты нахера полез драться с охраной? Совсем спятил?! — выкрикивает Итан в пустоту. Эйден прислоняется спиной к стене. — Итан? Скажи, у тебя ничего не сломано? Открытые порезы есть? — Вроде всё нормально, — он бегло осматривает себя. — А здесь довольно хорошая слышимость. Я уж думал, что придётся сидеть в тишине. Как ты себя чувствуешь, Рэмбо? — Хорошо. Особенно после того, как услышал твой бодрый голос. — А что вообще произошло? И зачем ты полез? — Один из придурков ударил тебя шокером. По-твоему, нужно было просто стоять? — Эйден опускает взгляд на сбитые костяшки. В тот момент, когда ударили Итана, он без раздумий бросился на помощь, совершенно не думая о последствиях. Вернее, ему было абсолютно всё равно, что будет с ним самим. Он хотел защитить Итана любой ценой. Даже ценой мнимой свободы. Эйден не жалеет, что вмешался. И если потребуется, то сделает это ещё раз. — Именно. Я бы так и поступил. — Ничего подобного. Я видел, как ты расстроился, когда подумал, что я заступаюсь за Риза. Так мило. Значит, тебе не плевать на моё мнение. — Ошибаешься. — А вот и нет, — самодовольно ухмыляется Эйден. — А вот и да! — выкрикивает Итан и пинает кровать. — Проехали, Колтер. Лучше скажи, какой здесь распорядок. — Понятия не имею. — Ты что, за пару лет в первый раз загремел в карцер? Эйден молчит. Он понимает, что влип. Увяз в Итане полностью, словно в болоте. И вроде вот она, спасительная ветка, держись крепче, выбирайся и беги. Но Эйден ломает её пополам, выкидывая подальше, и с наслаждением погружается всё глубже в трясину. — Прости, — вздыхает Итан. — Но ты не думай, что теперь я тебе чем-то обязан. — Даже мыслей таких не было. — Как считаешь, я смог бы прожечь сигаретой его милую мордашку? — Нет, — без колебаний отвечает Эйден. — Ты во мне так уверен? — Несмотря на то, что мы знакомы всего полтора месяца, я уже многое могу сказать о твоём характере. — Считаешь меня трусом? — Конечно, нет. Ты смелый и чересчур безрассудный человек. Но в глазах других заключённых и Риза ты действительно показал слабость. — И что теперь делать? — Для начала следует узнать, что им от тебя нужно. Эмоциональное состояние Итана находится на грани истерики, а нервы напряжены настолько, что готовы лопнуть, как тонкое стекло, полностью изрезав плоть. Он глубоко втягивает воздух и трёт покрасневшие глаза.

***

Через неделю срок заключения в карцере подходит к концу. За время, проведённое один на один, Итан и Эйден узнают разные незначительные мелочи о жизни друг друга: начиная от любимого блюда и заканчивая самым ярким детским воспоминанием. И несмотря на то, что их разделяет прочная стена, они становятся по-настоящему близки. В последний день перед выходом Итан снова получает записку, но на сей раз подписанную и с персональным приглашением. Первым делом он наскоро приводит себя в порядок и лёгкой походкой идёт на встречу. Итан проходит внутрь камеры номер пятьдесят девять и вальяжно садится на стул, опираясь на спинку локтями. Помимо Крейга в тесной комнате находится Риз и ещё один мужчина. Тот жестом приказывает им уйти, и в мгновение ока они с Итаном остаются вдвоём. — Ну, привет. Тайные записочки, секреты. Всё это так романтично, но, к сожалению, не в моём вкусе. Если хотел пригласить на свидание, мог бы просто сказать. — Итан Хейз, значит, — спокойно произносит Крейг, игнорируя его болтовню. — Да, это я собственной персоной. А почему тебя называют Хирургом? Ты врач? Или же филигранно орудуешь ножом? — Может, я когда-то и был им в прошлой жизни. А теперь я врач наоборот. — Это как? — Могу выпотрошить тебя, словно куклу. Итан фыркает. — Твои органы будут дорого стоить, — продолжает Крейг. — Жаль, правда, что курить начал. За лёгкие много уже не выручить. — Тебе от меня нужны только внутренности? Извини, пока не могу отдать. Самому ещё пригодятся. — Вообще мне всего-то нужны от тебя наркотики, которые ты припрятал. — Чего? — вскакивает Итан. — Не отнекивайся. Я знаю, что ты коп. И в курсе, что ты работал под прикрытием. Внутри Итана всё переворачивается. Но внешне он лишь ухмыляется, делая вид, что абсолютно спокоен. Даже самый хладнокровный человек на планете позавидует такой железной выдержке. — Ну, тогда ты должен быть в курсе, что меня поймали и забрали всю партию. — Всю, да не всю. — У меня ничего нет. Спрашивай у других. Тех, кто помогал. — К сожалению, они уже ничего не расскажут. Но последний выживший человек указал на тебя. Так что, если хочешь продолжить существовать, советую вспомнить, где находятся наркотики. — Кто ещё осведомлён? — Здесь только я. Поэтому даю тебе несколько дней на восстановление памяти. — Откуда у тебя информация? — Один из людей, державших тебя в том тёмном подвале, — мой поставщик. Имей в виду: если ты думаешь, что, избавившись от меня, всё закончится, то глубоко ошибаешься. — Понятно, — Итан разворачивается и, ничего не говоря, выходит. К своей камере он идёт на автомате, не замечая ничего и никого вокруг. Один неверный шаг приводит к ужасающим последствиям. В точности как эффект бабочки, которая, взмахивая тонкими крылышками, меняет события и будущее целого мира. Но сейчас под угрозой находится лишь жизнь одного никчёмного человека. — Оу, Итан, чудесно выглядишь, — смеётся Тони, указывая на синяки. Итан глубоко уходит в свои мысли и от резкого голоса вздрагивает. — Да пошёл ты! Я бы посмотрел, как бы ты выглядел после всего случившегося! — Весёлый выдался денёк, — еле сдерживает смех Бенджамин. — О нём уже легенды слагают: двое психов подрались с тремя надзирателями! — Я в душ, — Итан хватает банные принадлежности и удаляется. Тони и Бенджамин вопросительно смотрят на Эйдена. — Что? — рявкает он. Тони удивлённо приподнимает брови. — Ты был прав. Насчёт Риза, — продолжает Эйден. — Он хочет навредить Итану. И ещё мы переспали. — С кем? — Серьёзно? — хмыкает Эйден. — Я же тебе сказал не трогать его, — сквозь зубы цедит Тони. — Так получилось. Тем более он сам предложил. Почему я должен был отказываться? Бенджамин осуждающе качает головой. — Возможно, потому, что ты взрослый и разумный мужчина, который в состоянии держать член в штанах? — Не смотрите на меня так. Просто когда он рядом, я чувствую какие-то странные эмоции. И опережая следующий вопрос, отвечу сразу: я вступился, потому что они запросто могли его убить. — Сложно придумать более глупый поступок. — А как насчёт такого: сказать, что хотел бы встретиться с ним на свободе, а сразу после оргазма забрать слова обратно? — Ты действительно задумывался о будущем с ним? — удивляется Тони. — Вы даже толком не знакомы и, чёрт возьми, сидите в тюрьме. Очнись! Что за дерьмо творится у тебя в голове? Эйден пожимает плечами. — Я не знаю, Тони, что творится у меня в голове! Под влиянием момента мне захотелось помечтать. Или это тоже запрещено? — Тогда зачем стал отнекиваться? — Испугался. Я уверен, что Итан переспал со мной просто ради любопытства. С его стороны абсолютно точно нет никакой симпатии. — Эйден, скажи честно: ты совсем идиот? — По всей видимости, да. — Никогда не сомневался в твоих умственных способностях, друг мой, — подаёт голос Бенджамин. — И тебе бы к психологу обратиться. Происходящее с вами совершенно точно не нормально. — К семейному, — хохочет Тони. — Знаешь, к каким богатенькие парочки ходят. В камеру возвращается Итан, и громкий смех троих парней резко прерывается. Он хмурится и разворачивается к выходу, но его запястье перехватывает Эйден. — Не хочу мешать стебаться надо мной дальше. Отпусти. — Подожди. Я взял из медпункта мазь. — Не нужно, — он вырывается, но безрезультатно. — Пожалуйста, — настаивает Эйден. Итан сдаётся и садится на нижнюю кровать. — Дай сюда своё чудо-средство и зеркало, — он вытягивает руку. — Я сам. Хочу ещё раз осмотреть тебя. Выйдите, — обращается Эйден к Тони и Бенджамину. — Ну уж нет! — упирается Тони. — Пошли уже, — Бенджамин хватает его за футболку и практически выволакивает из камеры. Поначалу Итан сидит насупившись, а затем переводит взгляд на Эйдена и соблазнительно закусывает нижнюю губу. — Значит, осмотреть? Мне нужно раздеться? — Прекращай дурачиться. Хотя ты милый даже с синяками. Он присаживается напротив Итана и умело щупает его повреждённый нос. — Рассчитываешь на ещё один раунд быстрого траха? Ай, больно, — вскрикивает Итан, когда Эйден чуть сильнее нажимает на повреждённые участки. — Говоришь ерунду какую-то. — Я был настолько плох? Неужели не хочешь повторить? — Хочу, — спокойно отвечает Эйден. — И второй, и третий, и двадцать пятый раз. И в душе, и в постели, и желательно на шелковых простынях. Те минуты были волшебными. На мгновение я даже забыл, что нахожусь в тюрьме. Прошу тебя, Итан, не думай о том, что было после. Я так не считаю и не боюсь, что ты пристрелишь меня, пока я сплю. — Фу, кажется, меня сейчас вырвет радугой, — говорит он вслух. Но сердце отчего-то стучит так сильно, что, видимо, решает просто выпрыгнуть и без ведома хозяина подарить себя этому мужчине. — А как ты относишься к случившемуся между нами? Первый раз — и в таких условиях… Должно быть, ты чувствуешь себя не очень. Эйден аккуратно выдавливает лекарство на руку и наносит на ушибленные места на лице Итана. Мажет уголок губ и несколько раз проводит по ним большим пальцем. Итан прикрывает веки, а дыхание Эйдена становится прерывистым. — Не надумывай лишнего, — и тут же возвращает их в реальность. — У меня никогда не было каких-то внутренних запретов ни относительно спальни, ни относительно любви. Я действительно получил удовольствие. Относись ко всему проще. Тем более это всего лишь секс. — А если я не хочу быть проще? — Предлагаешь стать твоей тюремной парочкой? Бенджамин сказал, что если я буду спать с тобой, то ты станешь моим защитником. Здесь всё именно так работает? — Я обеспечу безопасность и всегда буду на твоей стороне, даже если ты этого не хочешь. Тебе не нужно ничего давать мне взамен. — И что ты сделаешь? Снова подерёшься с охраной и загремишь в карцер? Не выйдет. Всё слишком сложно, Эйден. Лучше не лезь, если хочешь выйти отсюда на своих ногах, а не в мешке. — А ты? — Я тоже. Но не уверен, что получится, — он улыбается, но во взгляде читается лишь грусть. — Итан Хейз! Что с тобой происходит? Неужели и ты убил кого-то важного из криминального мира? — Эйден переходит на шёпот. — Нет. Майк был обычным наркоманом, коих в городе тысячи. Но это не значит, что его жизнь ничего не стоила, правда? Сказанные слова мучительно проникают в самое сердце Эйдена. Итан буквально разрывает его душу. Насквозь пронзает, словно острое ядовитое жало. Сколько же ещё в нём скрывается боли и отчаяния? — Расскажи, что произошло. Доверься мне, прошу. — Смешной ты, Эйд. Просишь доверять кому-то в тюрьме. Вдруг на самом деле ты выведываешь информацию, а потом в удобный момент меня подставишь? Но правда в том, что Итан устаёт держать всё в себе. Случившееся морально истощает. Будто вокруг некогда наполненного озера образуется безводная пустыня, которая иссушает его полностью. Он не ищет прощения или поддержки, однако Итану действительно необходимо выговориться. Эйден наклоняется к его уху и тихо произносит несколько слов. — Изначально я шёл к нему с целью поговорить и объяснить, что он должен свалить из города, — Итан начинает рассказ, вновь мысленно возвращаясь в тот злосчастный день. — А Майк на мои предостережения стал нести всякую ахинею, брыкаться и кусаться. Мы начали спорить, и пока ругались, кто-то попытался проникнуть в дом. Я попросил его заткнуться, чтобы не спалиться, но он не слушался. Впал в какую-то безумную истерику, выкрикивая, что за ним пришли монстры. — Что случилось дальше? Итан трёт глаза и устало улыбается. — Я взял подушку и накрыл его лицо. И только через несколько минут понял, что он уже не дышит. Клянусь, я пытался его реанимировать. Но не вышло. — Эй… — Если ты сейчас скажешь какую-то чушь в стиле «Ты же не знал, что он умрёт», то будешь ходить с синяками, как у меня. Эйден притягивает его к себе и несколько раз нежно целует в висок. — Ну как? Полегчало после моего признания? — Итан вздыхает и подаётся вперёд, крепко обнимая в ответ. — Не буду лукавить. Да. — Это то, за что я сижу. Другая часть моей истории тебе вряд ли понравится, — Итан быстро берёт эмоции под контроль и уже задорно хихикает, опуская взгляд в пол. — То, что копам неизвестно. Эйден отстраняется и трёт переносицу. — Весело тебе, да? Человек-ходячая проблема. Какой же ты ещё ребёнок, Хейз. Я правильно понимаю, что с этим как-то связан Крейг? — Косвенно. — Наркотики? Итан кивает. — Употреблял? — напрягается Эйден. — Нет. — Продавал? — Не совсем. — А что тогда? — Украл, — хитро ухмыляется Итан. — У одного главаря банды. Но у меня всё забрали, честно. — И что от тебя Хирургу нужно? — Один из парней, с которым мы всё это провернули, говорит, что я припрятал часть. — Но у тебя их нет? — Я же сказал! Эйден шокирован. Он садится рядом с Итаном и берёт его за руку, переплетая их пальцы. — Мне нужно знать что-то ещё? — Спектакль окончен. Занавес. — Не смешно, Итан. Крейг очень опасен. — Знаю. Но ты не волнуйся. Во-первых: тебя это никак не касается. И во-вторых: меня не так легко сломать. Я ещё поборюсь за место в этом мире.