Мотылёк

— Почему я здесь? Чем заслужил такую честь? — Для начала присядь, — Мартин жестом указывает на стоящий рядом стул, и Итан замечает на его запястье дорогие часы. Он ещё раз оглядывается и садится с другого конца стола. — В принципе, я уже догадываюсь, зачем ты меня позвал, — продолжает Итан. — Значит, понимаешь, какого рода сотрудничество я хочу предложить? Ведь мы с тобой сделаны из одного теста, мистер Хейз. Несмотря ни на что, ты навсегда останешься полицейским. — Это вряд ли. Сейчас-то я в тюрьме. — Но ты же хочешь искупить свою вину? — Пытаешься давить на моральные принципы? — Так да или нет? — Как считаешь, чем я здесь занимаюсь? Давай ближе к делу, мистер Фостер, — язвительно произносит Итан. — Скажи, ты знал, что после взрыва, устроенного твоим сослуживцем, банда «Скай» распалась, а Пи Ди пропал? — Что-то слышал. Но при чём тут я? — Мне нужно знать, как на такое известие отреагировал Бенджамин Ларсен. Вы живёте с ним в одной камере, и ты должен был заметить малейшие изменения в его поведении. — Ничего я не заметил. — Ах да. Твой взгляд устремлён исключительно на Эйдена Колтера. Итан фыркает и кривится, скрещивая руки на груди. — Ты ошибаешься. Меня волнует только собственное выживание в этом прогнившем месте. — У нас есть и двухместные камеры в правом крыле. Я могу перевести вас через пару месяцев. — Прямо как в лучших отелях города. А завтрак в постель туда тоже приносят? — Ты немного забываешь, с кем разговариваешь, сопляк. — По-моему, забываешь ты. Я осуждённый. Мне нечего терять. Поэтому, пожалуйста, озвучь своё ко мне дело, наконец. — Хорошо, — Мартин вытягивает губы в тонкую линию, а за спиной заламывает пальцы. — Ты, скорее всего, не в курсе, но Ларсен оказался в тюрьме по вине банды «Скай». И ходит слух, что Бенни в связи со случившимися событиями намерен вернуть влияние в Южном и Северном районах. — Так и спроси у него. Откуда мне-то знать? — Не задавай глупых вопросов и прекращай фамильярничать, — раздражённо говорит Мартин. — Итак. Хочешь, чтобы я шпионил за Бенджамином? Верно? — Абсолютно. Узнай, от кого он получает информацию и о его планах на будущее. — И какая польза от этого для меня? Шанс получить заточкой в бок? Перспективы так себе, если честно. — Через двенадцать месяцев я устрою пересмотр твоего дела. Итан подаётся вперёд, упираясь руками в стол. — Так скоро? Разве это возможно? — Если будешь со мной, то да. Я напишу тебе такую характеристику, что мать Тереза позавидует. — Какой интересный и довольно спорный пример, — хмыкает Итан. — Да ты у нас начитанный молодой человек? — А что здесь ещё делать? — Так каков твой ответ? Согласен на сотрудничество? Или предпочитаешь томиться в темнице, как диснеевская принцесса, ещё лет шесть? — Что будет в случае моего отказа? — Тогда я пожелаю тебе удачи. Но с условно досрочным придётся распрощаться. Ты здесь всего пару месяцев, а уже умудрился загреметь в карцер за драку. Или же я просто забуду об этом маленьком инциденте. И о последующих, кстати, тоже. Итан удивлённо приподнимает брови. — Я не собираюсь угрожать и чинить препятствия, — Мартин поправляет галстук. — Не забывай, кто перед тобой. — Мне нужно какое-либо доказательство твоей верности. Вдруг ты просто хочешь использовать меня, а потом кинуть? Думаешь, я так легко поверю твоим словам? Сказать можно что угодно. — Хорошо, — незамедлительно заверяет Мартин. — И чего ты желаешь? — Хочу, чтобы ты помог избавиться от Крейга. — Как? — Есть у меня один план, — Итан приподнимает уголки губ в хитрой улыбке. — По рукам. Но имей в виду, что через пару дней Крейг выходит из карцера. Постарайся никуда не вляпываться и сидеть тихо. — Окей. Это я могу. Итан возвращается в камеру, когда время перешагивает полуночный порог. Тихо забирается на верхнюю полку и накрывается простынёй с головой. Наконец можно немного расслабиться и подумать о дальнейших перспективах и радужном будущем. И на этот раз он намерен действовать осторожно, не подставляя себя под удар. Но часто ли наши планы идеально следуют по заранее вымощенной дорожке? Когда за дело берётся судьба, только и остаётся, что надеяться на её снисхождение. После завтрака Итан отправляется в библиотеку. Дежурство там действительно приносит ему удовлетворение и покой, ведь в тихой комнате он погружается в новые миры, сбегая из удручающей реальности. Но чтобы туда пробраться, нужно миновать сначала столовую, а за ней длинный коридор, по периметру которого развешано столько камер, сколько во всей тюрьме не наберётся. — Эй, — шёпотом зовёт Эйден, и Итан от неожиданности слегка вздрагивает. — Иди сюда. Только тихо, чтобы никто не заметил. — Он хватает его за запястье и притягивает к себе. — Что за секретность, агент Колтер? — Держи, — он протягивает маленькую холодную баночку без каких-либо опознавательных знаков. — Что это? — удивляется Итан и снимает крышку. Внутри оказывается немного подтаявшее фисташковое мороженое. Он берёт деревянную палочку и, зачерпывая, кладёт угощение себе в рот. Потоки сладости растекаются по вкусовым рецепторам, и Итан буквально мычит от удовольствия, томно прикрывая веки. Эйден улыбается, наблюдая за безмятежным выражением лица этого милого парня, при взгляде на которого голова идёт кругом. Они стоят в самом углу, возле маленького окна, через грязные стёкла которого пробивается тусклый луч света. Нежные отливы игриво переливаются на их лицах, словно играя в догонялки. И несмотря на то, что расстояние между Эйденом и Итаном составляет всего пару дюймов, сейчас этого всё равно недостаточно. — Вкусно? — Очень. Попробуй, — следующую порцию Итан подносит уже к его рту. — Как тебе удалось такое провернуть? Сумасшедший. — Секрет. Но если у тебя есть возможности, деньги и связи, достать можно что угодно, — Эйден не сдерживается и кратко целует Итана в холодные губы. — Надеюсь, что из-за порции мороженого ты не влип в неприятности. — И всё-таки ты за меня переживаешь. Очень приятно это осознавать. — А ты снова не думай, что я тебе что-то должен. — Боже мой, Итан. Прошу, прекрати. Стоит мне сделать хоть что-то, так ты сразу воспринимаешь всё в штыки. Я хочу наблюдать за твоей улыбкой. И мне совершенно ничего не нужно взамен. Когда ты это поймёшь? — Ладно, — он немного расслабляется. — Спасибо. Просто для меня происходящее немного необычно. Я не привык получать подобные знаки внимания. А если учесть, где мы находимся… Всё кажется слишком неправильным. Так не должно быть, понимаешь? Но мне приятно, правда. — Итан оглядывается по сторонам и, притягивая Эйдена к себе, целует в ответ. Хотя он и сопротивляется эмоциям и чувствам, но в глубине души отчётливо осознаёт, что они уже давно переступили эту опасную черту. — У тебя красивые глаза. — Обычные, — пожимает плечами Итан. — Вовсе нет. В них отражается что-то нежное и одновременно с этим безумное. Порой от твоего взгляда становится страшно. Итан громко смеётся. — Если тем самым ты надеешься затащить меня в постель, то сейчас явно терпишь неудачу. — Мне страшно от того, что при виде тебя сердце начинает биться чаще, — на одном дыхании проговаривает Эйден. — Хватит! — Итан резко его прерывает и вмиг становится серьёзным. — Потрахаться — это одно, а нести чушь про чувства — ненормально! Не нужно этого делать. И я абсолютно уверен, что всему есть какое-то психологическое объяснение. Очередной нудный синдром с трудно выговариваемым названием. Со мной такое не прокатит. Иди, завлекай подобной ерундой своих щеночков типа Риза. — Раньше я думал, что являюсь самым большим ревнивцем в мире. Но, оказывается, есть кое-кто похуже. — Ты себе слишком льстишь. — Как мне жаль, что мы встретились именно здесь. — Не стоит жалеть о том, чего изменить невозможно. — Колтер! Хейз! — звучит удар дубинки по стене. — В тюрьме запрещён тесный контакт! — Так точно, сэр, — Итан отдаёт честь и вальяжно направляется в место своего назначения. После дневного разговора Эйден весь день обдумывает сказанное. И выводы его вовсе неутешительны. А вдруг это действительно некая психологическая защитная реакция, которую они ошибочно принимают за симпатию? По крайне мере, со стороны Итана такой вариант вполне возможен. В свои двадцать три года он попадает в слишком жёсткие условия. И немудрено, что его подсознание ищет положительные эмоции и некую защиту от внешних факторов. Ближе к вечеру Эйден обнаруживает Итана в камере. Тот заправляет чистое постельное бельё на своей кровати и напевает популярную песню, которую Эйден, конечно же, не знает. Он опирается рукой на решётку и внимательно наблюдает за каждым его движением. — Ты сегодня какой-то слишком довольный. — Кажется, жизнь начинает налаживаться. В случае удачи я смогу выйти через год, — шепчет Итан. — В каком смысле? У тебя какие-то дела с начальником? — Эйден резко разворачивает его к себе, сверля грозным взглядом. — Я видел, как тебя несколько раз уводили наверх. — У нас сделка. Только это секрет. — Какая? Ты стучишь на кого-то, и тебя отпускают? — рыкает он. Улыбка застывает на лице Итана, как на прекрасной фарфоровой кукле. — Эйд, послушай. Я сейчас не могу рассказать всего, но позже обязательно объясню. — Почему же? Стыдно заявить, что собираешься крысятничать? Что у тебя творится здесь? — он тычет пальцем ему в лоб. — Послушай меня, — отмахивается Итан и снова тянется, предпринимая последнюю попытку объясниться. — Заткнись, — грубо отвечает Эйден, стискивая зубы. — Я сейчас жутко зол. Последнее, что мне нужно, — подбирать за тобой дерьмо, в которое ты вляпываешься со скоростью света! — Да и пошёл ты, Колтер! Разве я тебя хоть раз просил о помощи? Думай что хочешь! Его губы подрагивают, а грудь вздымается от тяжёлого дыхания. Он зажмуривается и трёт глаза тыльной стороной ладони. Что-то внутри Эйдена резко щёлкает. Будто в тёмной комнате внезапно нажали на выключатель, который тут же озарил пространство ярким светом. — Итан? Ну ты чего? Прости меня, а? Я зря вспылил. Не нужно так реагировать, прошу тебя. — А знаешь… Мне плевать. Выйди вон, иначе я не смогу сдержаться и врежу тебе! — Хорошо. Я пойду вниз. Ты остынешь, и потом мы спокойно поговорим. Да? Эйден напряжён, как натянутая тетива. И вылетает из комнаты с такой скоростью, будто стрелу выпустили из лука. Он находит Бенджамина, смотрящего новостной канал, и устремляется к нему. Садится на краешек кресла и понуро опускает голову. — Мне нужно выговориться. Могу я доверять тебе? — Ты знаешь ответ на свой вопрос, — монотонно отвечает Бенджамин, не отрывая взгляда от телевизора. — Я поругался с Итаном. — Что не поделили? — Мне не понравились методы и цели, которые он преследует. — Так ты в курсе? — Бенджамин переходит на шёпот. — В курсе чего? — напрягается Эйден. — Нашего плана по избавлению от Крейга. — Что? — произносит ошарашенно. — Разве он не согласился стучать на кого-то взамен на свободу? — Согласился, но только для Мартина. Тот нацелен на меня. — А ты откуда знаешь? — удивляется Эйден, чувствуя, как страх медленно пробирается по коже и щекочет затылок. — Итан сразу же предупредил о разговоре с начальником, и мы придумали, как можно выкрутить ситуацию в свою пользу. Сердце Эйдена перестаёт биться, и лицо бледнеет, будто у мертвеца. — Чёрт. Я ведь его крысой назвал. Бенджамин снимает очки и трёт уставшие глаза. — Почему ты такой глупый? Тебе язык дан для того, чтобы разговаривать, а уши — чтобы слушать. Иди и объяснись, как взрослый разумный человек. И извинись. В конце концов, не забывай, что ты старше Итана на десять лет. — Пускай он сначала немного остынет. Боюсь, если подойду сейчас, мы ещё сильнее разругаемся. Проходит несколько дней, и Итан, судя по всему, устраивает Эйдену настоящий игнор. Будто того вовсе не существует. Он с ним не разговаривает, не замечает и постоянно демонстративно проходит мимо. А Эйден начинает следовать за Итаном буквально по пятам. Словно персональная злая охрана восходящей звезды, отгоняющая назойливых поклонников. — Давай поговорим? Дай мне шанс, пожалуйста, — догоняет его Эйден. Они спускаются в полуподвальное помещение, где располагается прачечная. Итан останавливается и с прищуром разглядывает своего навязавшегося попутчика. — Сегодня мы снова дежурим только вдвоём, — Эйден становится почти вплотную и шепчет ему на ухо. — Отвали! — отталкивает Итан. — Тебе кто-нибудь давал разрешение меня трогать? Я вроде чётко дал понять, чтобы ты оставил меня в покое. Эйден с грустью опускает голову, осознавая, что поступил по отношению к Итану просто отвратительно. В связи с чем он впадает в полное замешательство, абсолютно не зная, какими волшебными методами добиться прощения. Не говоря уже о том, что в такой щекотливой ситуации он находится впервые. Никогда в своей жизни Эйдену Колтеру ещё не приходилось бегать за парнем и умолять о снисхождении. — Не особо-то и чётко. Ты не разговаривал со мной два дня. — Мог бы и догадаться, что я не имею ни малейшего желания продолжать наше общение. Они подходят к мощной двери белого цвета. Итан с силой дёргает за ручку на себя, но та не поддаётся, несмотря на приложенные усилия. — Да что за хрень! Может, нужно прочитать какое-нибудь заклинание? Ини, мини, мини мо, дверь, откройся! — Это детская считалочка, ты же в курсе? Давай я, — посмеивается Эйден. — Кажется, замок заело. Если не получится, позовём охрану. После нескольких минут ковыряния злосчастная дверь, наконец, распахивается, являя перед собой душное пространство. Эйден делает шаг внутрь и резко останавливается, отгораживая своей спиной Итана от представшей жуткой картины. — Ты что творишь? — он выглядывает из-за могучего плеча. — Блядь… Перед их глазами показывается подвешенное на простынях к потолку тело, медленно качающееся от ворвавшегося в помещение воздуха. На них смотрит висельник с выпученными стеклянными глазами и синими прожилками вен, которые тянутся по коже, словно паутина, внушая настоящий животный страх и ужас. К горлу подступает тошнота. Итан тяжело сглатывает и хватает Эйдена за руку, сцепляя их пальцы в замок. Но вовсе не труп пугает его, а неопределённое будущее, маячащее на горизонте большими проблемами.