Мотылёк

Несколько лет назад… — Ты в курсе, кто только что умер? — А похоже, что нет? Человек в чёрном мерил кабинет широкими шагами. Внутри едва слышно тикали часы, ведя отсчёт, словно механизм заведённой бомбы, которая с минуты на минуту взорвётся и погребёт целое здание, унося за собой в небытие всё живое. — Скажи, — он на мгновение замолк. — Это же была случайность? — За кого ты меня, чёрт возьми, принимаешь? — голос второго мужчины сорвался на крик. — Прости. Я в тебе не сомневаюсь. Просто… Просто если начнётся расследование… — Знаю. Я окажусь в полной заднице.

***

Итан сам не замечает, с какой силой сжимает руку Эйдена. Словно тот его спасательный жилет, который не даёт утонуть в чёрной пучине. — Я тут ни при чём! — выкрикивает он. — Эйд, посмотри на меня! Я ни при чём! Клянусь! Ты же разговаривал с Бенни? У нас была совсем другая идея. Мы не собирались никого убивать. Эйден оборачивается и, высвобождая запястье из цепких тисков, обхватывает ладонями лицо Итана. — Тише, тише. Никто тебя не обвиняет. — Меня никто другой и не интересует. Мне важно, что думаешь ты. — Детка, послушай… — Ещё раз так меня назовёшь — и будешь валяться трупом рядом с Крейгом! — Хорошо, многоуважаемый мистер Итан Хейз. Я тебе верю и даже не думал иначе. А сейчас мы пойдём, позовём охрану и скажем, что я обнаружил тело, а ты пришёл позже. — Что за чушь? Во-первых, нас засняли камеры. А во-вторых, тут везде мои отпечатки. В-третьих, Крейга явно убил крупный мужчина, поэтому мы оба первые подозреваемые: я как соучастник, а ты — исполнитель. — На самоубийство точно не похоже, — Эйден заглядывает внутрь. — И как его вот так заставили повеситься? Может, шантаж? — Крейга не повесили. Хотя умер он явно от удушья. — С чего ты взял? — Смотри, — Итан указывает на угол. — Там машинка сдвинута, перевёрнута корзина и бельё раскидано так, будто человек дёргал ногами и руками в попытке за что-либо схватиться. Значит, убийца подошёл со спины и накинул удавку Крейгу на шею. А уже после того, как тот умер, подвесил тело к потолку. Чтобы эффектнее смотрелось. Но это лишь быстрые выводы с осмотра места преступления. Нужно обязательно взять кровь на анализ и узнать результаты вскрытия. — У тебя отлично развиты дедуктивные способности. Если бы я тебя не знал, то подумал бы, что ты коп. — Было такое. Если можно так сказать, в прошлой жизни, — подмигивает Итан. — Что? — Пошли за охраной, здоровяк, — вздыхает он. — Итан! — Эйден хватает его за руку. — Ты реально полицейский? — Я работал патрульным офицером. Есть с этим какие-то проблемы? — Вообще-то да. — И что тебя не устраивает? — Как после такого признания мне нормально спать и не фантазировать? Я очень хочу увидеть тебя в форме. — Фетишист, — краешком губ улыбается Итан и пихает Эйдена в бок. — Знаешь, я уверен, что в конечном итоге всё будет хорошо. Веришь мне? — Притворюсь, что верю. Эйден хоть и успокаивает Итана, но сам прекрасно осознаёт: будет только хуже. Каждый день нахождения в частной тюрьме Аль-Пьери как настоящая лотерея, в которой ты заведомо окажешься проигравшим. Ты не знаешь, что ожидает тебя завтра, и даже не можешь быть уверен, что будешь жив через час. Охрана прибегает быстро, бегло осматривает место преступления и уводит заключённых в одиночные камеры, объявляя, что с данного момента вводится строгий режим до выяснения обстоятельств убийства. Первого выпускают Итана и сразу отводят в кабинет к Мартину. Тот, как всегда, одет в лучший итальянский костюм, будто является акционером крупной корпорации. Он стоит и сдержанно наблюдает за своими владениями, и взгляд его остёр, словно стальное жало. — Что произошло? — спокойным тоном интересуется Мартин. — Это я у тебя хочу спросить. Почему Крейг мёртв? Нашим планом было подставить его с наркотиками и отправить подальше из города, а не прямиком в ад. — Думаешь, я стану марать руки? Ставки слишком малы. — А ты думаешь, я буду сначала просить о помощи, а потом сам же его и убью? Глупо, не находишь? Несмотря на то, что парень я далеко не хилый, но Крейга одолеть бы не смог. — Тебе не обязательно делать грязную работу самому. Как же твой любовник? Лицо Итана темнеет, словно грозовая туча. — Не смей его впутывать. И никакой он мне не любовник. — Посмотрим, продолжишь ли ты держать язык за зубами. Наше соглашение должно оставаться в секрете. За молчание я помогу выгородить тебя. Но в любом случае вы с Колтером будете какое-то время под подозрением. — А кто недавно кичился тем, что не опускается до угроз? — Обстоятельства изменились. — Тогда защита Эйдена тоже входит в сделку. — Мои услуги дорого обойдутся. — Я и не ожидал иного ответа. — Итан, Итан. Говорил, что тебе плевать, а сам совершил самую глупую ошибку, которую только можно вообразить. Ты будто маленький мотылёк, летящий на свет. Осторожно, а то так и сгореть легко. — В какой участок нас сейчас повезут на допрос? — Мне ещё не доложили. Надеешься на четвёртый отдел? — Почему бы и нет? — он пожимает плечами. — Было бы неплохо встретить старых приятелей. В итоге Итана и Эйдена заталкивают внутрь машины для перевозки заключённых. Внутри лишь две узкие скамейки и по периметру протянуты поручни. В тесном душном пространстве чувствуется затхлый запах, а через маленькую прорезь, похожую на окно, не пробивается даже самый тусклый свет. И если раньше вы не боялись замкнутых пространств, то после такой весёлой поездки клаустрофобия вам обеспечена. Они садятся друг напротив друга. Руки сцеплены за спиной наручниками. Запястья саднят, будто их трут наждачной бумагой. Итан нагибается навстречу Эйдену и кивком даёт знак, чтобы тот сделал то же самое. — Всё нормально? — Нет, — честно отвечает Итан. Он осторожно и довольно целомудренно касается губами щеки Эйдена. А затем кончиком языка скользит по линии челюсти и опускается ниже к шее. Итан кожей чувствует, насколько неистово пульсирует сердце Эйдена, и мелкими поцелуями прокладывает дорожку к его губам. Время будто на миг замирает, и кажется, что даже машина не едет, а парит в невесомости. Они встречаются взглядом, и Эйден срывается, требовательно целуя Итана. Жадно и с такой страстью, словно это их последний шанс выплеснуть свои эмоции. Дверь открывается, и они порывисто отстраняются друг от друга. — Заключённые, на выход! — строго произносит охранник, держа наготове винтовку. — Хорошо прокатились, да? — Итан посылает воздушный поцелуй. — На обратом пути можно повторить, — он спрыгивает на землю и разминает затёкшую шею. На улице пасмурно и вот-вот начнётся дождь. Следом появляется Эйден и издаёт тихий смешок. Их заводят внутрь полицейского участка и запирают в разных комнатах для допроса. Проходя мимо шумных коридоров, Итан чувствует настоящую ностальгию, которая пробирается ядом по венам и отравляет сердце. Кажется, что сейчас из-за угла выйдет серьёзный Эшли и отчитает его за очередную ночную гулянку. А позже к экзекуции обязательно присоединится лейтенант Гарсиа и заставит отжиматься, будто он до сих пор ученик в академии, а не офицер полиции. В допросной темно, но Итан не торопится садиться, а, потирая запястья, делает несколько кругов вокруг стола. Вдруг неожиданно резко распахивается дверь и внутрь врывается человек, словно яркий луч надежды, озаряющий пространство. Он стремительно подходит и сжимает Итана в крепких объятиях. Неужели его молитвы всё же были услышаны? — Эш? Ты как здесь оказался? — Не думал же ты, что я оставлю тебя в беде? — Эшли слегка отстраняется, внимательно рассматривая изменения во внешности Итана. — Мне нравится твоя новая причёска. Очень красиво. Тебе идёт. — Спасибо, что пришёл, — Итан снова прижимается к нему и утыкается носом в ключицу. — Предлагаю приступить сразу к делу. Мне не дают вести расследование. Но когда это нас останавливало, верно? Итан отталкивает его и с силой щипает за руку. — Умоляю, не лезь. Не рискуй карьерой. Тебе прошлого раза не хватило? Очень хочется получить пулю в лоб, а не в плечо? — Итан Хейз. У меня слишком мало времени. Быстро говори, кого нужно проверить в первую очередь. — Ладно. Начнём с Мартина Фостера. Начальника тюрьмы. — Вот так-то лучше. Кто тот второй мужчина, который был с тобой? Мы ему доверяем? — Пока да. — Какие отношения вас связывают? — С чего ты взял, что нас вообще что-то связывает? — Я слышал, как он яро выгораживал тебя. И мой совет: не доверять никому. Они все преступники. Сегодня этот человек помогает, а завтра вонзает в спину нож. — Эйден не такой. — Что значит твоё «не такой»? Когда ты успел переметнуться? — Послушай, дорогой, ты сам живёшь с парнем. Не стыдно меня упрекать? — Не сравнивай. Я всегда знал о своих предпочтениях. — Может, я тоже, — он показывает Эшли язык. — Не будь слишком легкомысленным. — С тобой разговаривать стало просто невыносимо, — Итан трагично закатывает глаза и запрокидывает голову, издавая тяжёлый вздох. — У нас всего десять минут. Некогда размазывать сопли по лицу. И обсуждать твою интимную жизнь тоже. — Детектив, — внутрь заходит надзиратель и резко прерывает разговор. — Время для посещения вышло. — Эй, мы победим, — подбадривает его Эшли. — Так было и будет всегда. Я навещу тебя через пару дней. Итан неуверенно кивает. Как бы ему хотелось всё исправить. Стать достойным общества человеком, хорошим полицейским и надёжным другом. Таким, каким Эшли является для него. — Передай Грэму от меня пламенный поцелуй. — Обязательно, — улыбается он и хлопает Итана по щеке. — Будь осторожен. — Ты тоже. После краткого допроса его и Эйдена вновь возвращают в тюрьму. Но на сей раз едут они молча. Пока обстоятельства преступления только выясняются, у них есть время попытаться самим разобраться в этом загадочном деле. Самое главное — узнать мотив, а после уже сложить два плюс два и найти реального преступника. Таким образом, все подозрения будут сняты. Но в их случае сложность заключается в том, что у Крейга было слишком уж много недоброжелателей. И Итан не имеет ни малейшего понятия, с чего ему начать. После долгого нахождения в замкнутом пространстве они приходят на баскетбольную площадку и садятся на обшарпанные доски, именуемые скамейкой. Вокруг шумят заключённые, отстукивая мячом по асфальту монотонный ритм. Итан прикуривает и выпускает дым в серое небо, полностью затянутое грозовыми тучами. Забавно, как идеально погода отражает внутреннее состояние. Сегодня солнце уже не так печёт, и с каждым днём становится всё прохладнее. Пейзаж за колючей проволокой желтеет, будто покрывая ржавчиной всё, до чего дотягивается. — Прости меня, — подаёт голос Эйден. — Я должен был доверять тебе. Должен был сначала выслушать. — Конечно, должен. Я видел, как ты сам бегал к предыдущему начальнику. Что вас связывало? Вы и с ним спали? Эйден сначала смотрит на него ошарашенно, а потом прыскает со смеху. — Он у меня в долгу, поэтому и помогал. И нет, я ни с кем не спал, кроме Риза. И это было огромной ошибкой с моей стороны. Но тогда я ещё не знал, что появишься ты. — Да я просто так спросил. Не оправдывайся. Как вышло, так вышло. Сейчас есть дела поважнее. — Слушай, Итан, — Эйден поворачивается, заглядывая ему в глаза, но тот отводит взгляд в сторону. — Будь со мной, пожалуйста. — В каком смысле? — Во всех. Я хочу тебя в своей жизни. — Я и так по воле судьбы есть в твоей жизни на ближайшие несколько лет, — он коленом толкает его ногу. — Нет, не так. Будь её важной частью. Итан вздрагивает, но не отвечает. Он так и сидит молча до тех пор, пока кожа не покрывается мурашками от холода. — Это неправильно. Так не должно быть. Мы не студенты, которых случайно заселили в одну комнату. Ты забываешься. Мы даже толком не знаем друг друга. Эйден задумывается, проводя пальцами по подбородку. — Ты точно терпеть не можешь, когда тебя называют ласковыми словами. Ещё я знаю, что ты хорошо боксируешь. Возможно, в юношестве родители водили тебя на бокс. Угадал? — Ну да. — Ещё я заметил, что ты часто напеваешь одну и ту же песню. Наверное, она твоя любимая. Ты постоянно ешь на завтрак булочку с джемом. Он, конечно, здесь отвратительный, но лучше, чем ничего. Про фисташковое мороженое, думаю, упоминать вообще не стоит. — Эйден… — У тебя острый язык, вредный характер и жутко пошлый юмор. Ты часто прячешься в углу баскетбольной площадки и просто смотришь на небо. И как бы я хотел в такие моменты уметь читать мысли. — Если бы мы были на свободе, то… — То что? — Ничего. Завязывать отношения здесь неестественно. — К чему условности, когда возникают чувства? Это не то, что можно легко контролировать. Лично я — не могу. Любить кого-то тяжело. А любить кого-то, когда вы оба заперты в тюремных клетках, тяжелее вдвойне. Эйден прекрасно понимает, что именно терзает Итана. Те же мысли сводят с ума и его самого. Но желание касаться и просто находиться рядом пересиливают всевозможные трудности, стоящие на их пути. — А что будет, если нам надоест? Ты думал о таком? Как тогда мы будем существовать в замкнутом пространстве? Мне тяжело, Эйд. Не дави. Пусть всё идёт так, как идёт. В любом случае мы с тобой в одной лодке, и нам нужно думать, как выбраться из всего этого, — произносит он, потирая пульсирующие виски. А затем достаёт из кармана пачку сигарет и, не глядя, вкладывает в руки Эйдена. — Это мне? — Я видел, как ты курил такие, а когда они закончились, к другой марке ты даже не прикасался. Поэтому вот. — Как ты протащил их через досмотр? — У меня есть свои методы. Не ты один способен на такие фокусы. — Спасибо, — он еле сдерживает улыбку и кладёт подбородок Итану на плечо. — Я удивлён, что ты заметил такую незначительную деталь. Знаешь, о чём это говорит? — Что это ответка за мороженое. Ничего более. — Конечно. И поцелуй в машине тоже, — он заправляет выбившийся локон ему за ухо и невесомо губами касается шеи. Эйден давно понял, что слушать речи Итана бессмысленно. Громче слов за него говорят действия. Вот что в действительности является самым ценным. Эйден решает не тратить сигареты попусту, а оставить их. Сохранить как нечто ценное и значимое. Как знак, напоминающий, что он ещё жив и, несмотря ни на что, может испытывать настоящие чувства. Вечером того же дня Итан тащит Бенджамина в библиотеку. Он уверен, что этому человеку можно доверять. Есть в Бенджамине что-то располагающее к себе. Они садятся в дальний угол, где меньше всего любопытных глаз, и берут книги, делая вид, что увлечённо читают. Убийство Крейга ставит под большой вопрос сотрудничество с Мартином Фостером, и проблемы наваливаются на плечи тяжёлым грузом, будто мешок с камнями. — Бенни, — Итан трясёт ногой и грызёт подушечку большого пальца. — Ты же не думаешь, что начальник мог его грохнуть? — Сомневаюсь. Он не похож на того, кто действует настолько опрометчиво. — А если всё же эти костюмчики нужны лишь для того, чтобы усыпить бдительность? А на самом деле Фостер психопат? — Я не настолько важная персона, чтобы ради меня так изгаляться. У Крейга было много врагов. Но вот то, что у вас с ним был явный конфликт, выглядит для тебя не очень оптимистично. Ещё я заметил, как за тобой наблюдает Риз. Итан оборачивается. И действительно, неподалёку стоит юноша и внимательно следит за каждым его действием, как настоящий маньяк, выбирающий следующую жертву. Становится даже немного любопытно, какие же он предпримет дальнейшие шаги. — Чёрт. Когда же этот ненормальный от меня отстанет? А я ведь считал его красивым. — У него с головой совсем беда. И, похоже, малец решил во всех своих неудачах обвинить тебя. — Почему меня? Из-за Эйдена? — Нет. Ему не нужна причина для ненависти. У Риза были похожие конфликты и с другими заключёнными. Поэтому на твоём месте мог оказаться кто угодно. Эйд просто выступил неким катализатором. — И как эти самые конфликты в итоге разрешились? — Они все вышли отсюда, — Бенджамин замолкает. — Правда, кто-то сам, а кто-то в мешке. Но Крейга уже нет, поэтому тебе бояться нечего. — Крейг, — мрачнеет Итан. — Как бы из-за этого инцидента, наоборот, не стало хуже.