Мотылёк

Раздался громкий стук в дверь. — Входи, — выкрикнул мужчина, стоящий возле большого панорамного окна. — Ты хотел меня видеть, Джеймс? Джеймс обернулся и встретился с пронзительным взглядом Тони. — Да. Проходи и присаживайся. Ты помнишь про дело в Южном? Он кивнул и уселся в широкое кожаное кресло чёрного цвета. — Шайка тупых активистов совсем охренела. Нам важна эта земля, и плевать, что на её территории стоит больница и детский дом. Нужно срочно что-то с этим делать, иначе стройка будет простаивать, а мы потеряем инвесторов. Хочу поручить задание тебе. Ты один из немногих, кому я могу доверять. — Приятно слышать. Как нужно разобраться с ними? — Для начала попробуй договориться и заплатить. Все эти святоши строят из себя невинных агнцев, пока на горизонте не замаячат большие деньги. Откажутся — пригрози. Если и этот метод не подействует, делай всё, что посчитаешь нужным. Через пару недель земля должна быть девственно чиста. — Конечно, Джеймс. Я всё сделаю. — Молодец, парень. За это я тебя и держу возле себя. Ты преданный, — он подошёл и несколько раз похлопал Тони по щеке. — В субботу жду тебя на ужин. — Спасибо, — на его лице расцвела нежная улыбка. — Не волнуйся. Я тебя не подведу и сделаю всё в наилучшем виде.

***

После полученного стресса к Итану вновь возвращаются ночные кошмары. Вот только на этот раз компанию Майку составляет повешенный Крейг и Риз, громко смеющийся над его неудачами. Он трёт уставшие глаза и опускает босые ноги на холодный пол. Такой ярый контраст немного бодрит. Итан вздрагивает и тут же шипит от боли, потирая бок. Но, несмотря на то, что синяки выглядят довольно устрашающе, особого дискомфорта они не причиняют. Видимо, задача нападавших была припугнуть, а не покалечить его. В камере пусто. Он облокачивается о маленький стол и вздыхает. Его мысли находятся в полном раздрае. Хочется плакать и смеяться, крушить всё вокруг или забиться в угол, где никто не заметит. Но серые обшарпанные стены давят, зажимая в тисках, как в слишком крепких удушающих объятиях. Кажется, Итан действительно постепенно сходит с ума. Он выбегает из камеры в сторону душевых, надеясь прийти в себя под ледяными струями воды. Но по пути сталкивается с Эйденом. Тот проходит мимо, опуская взгляд в пол, будто нашкодивший ребёнок. И Итан жутко злится на такое пренебрежительное отношение в свою сторону. — Что происходит? Ты теперь меня избегать собираешься? — С чего бы вдруг? — Понятия не имею, — он толкает его плечом, но Эйден ловко перехватывает Итана за руку. — Сегодня очень тепло на улице. Как закончишь, подходи к площадке. У меня кое-что есть для тебя. — Посмотрим. Не уверен, что у меня будет время на такую ерунду. Ты, знаешь ли, стоишь в списке дел где-то на последнем месте. — А я даже и не надеялся туда попасть. Думал, после вчерашнего ты меня вовсе вычеркнул. — А что было вчера? — Найди меня позже, — повторяет Эйден и отпускает Итана. — Или я сам отыщу тебя. Так что без разницы. И сколько бы Итан ни твердил обратное, он, конечно же, пойдёт к нему на встречу в надежде услышать глупое оправдание, которому потом безропотно поверит. И этот факт выбивает твёрдую почву из-под ног. Не в его характере испытывать слабость по отношению к другому человеку. А проявление слабости здесь равно подписанию смертного приговора. Но в итоге он так и поступает. Будто невидимые прочные канаты тянут к Эйдену, связывая их руки крепким узлом. Итан замечает его возле баскетбольной площадки. Неспешно подходит и садится рядом, подставляя лицо под мягкие солнечные лучи. — Чего хотел? — Ты такой колючий, как маленький ёжик. — Эйден. Давай ближе к делу. — Прости, что не был вчера рядом с тобой. Я не знал: ни о дне рождения, ни о том, что случилось. Вернее, я узнал от Тони. Но когда док Барнс меня отпустил, ты уже спал. — Последнее время ты слишком часто передо мной извиняешься, не находишь? — Ты прав. Я постоянно лажаю. Будто не я из нас двоих взрослее и мудрее. — С цифрами не поспоришь. Но вот мудрее из нас двоих точно не ты. Но я тебя и не виню. Всё нормально. Мне не нужны свечки, торты и голубые шарики. Я давно вышел из этого возраста. К тому же я не нуждаюсь в услугах няньки. Мне исполнилось двадцать четыре, если ты забыл. Я взрослый мальчик и уже три года как могу сам покупать себе алкоголь. — Не в этом дело. Отмечать день рождения здесь… — Эйден хочет сказать «ужасно», но слова застревают в горле и остаются внутри, причиняя сердцу острую боль. Кто, как не он, знает, каково это? — Каждому необходим друг. Но я не умею читать мысли, Итан. Если тебе что-то нужно. Если я тебе нужен, просто скажи мне. Не молчи. Не держи всё в себе. Одно слово, и я сделаю ради тебя невозможное. — У меня есть друзья. Тони, например. Знаешь, ведь именно он помог мне в трудную минуту. — И я этому очень рад, — дрогнувшим голосом сквозь зубы отвечает он. — Лицемер. — Да, — вздыхает Эйден. — Рядом должен был быть я. — Мне уже всё равно. Я ещё раз убедился, что сделал правильный выбор. — Какой? Что ты сделал? — Отшил тебя. — От меня так легко не отделаться. И я очень хочу загладить свою вину и дать тебе кое-что, — он протягивает старый крестик на тонкой цепочке и вкладывает ему в руку. Итан удивлённо приподнимает брови. — Ты католик? — Точно нет. Я верю исключительно в науку. А это моей матери и скорее как оберег, чем что-то религиозное. Хотя она и была католичка и очень добрая женщина. — Была? Мне жаль, Эйд. — Не нужно сочувственно вздыхать. Я поздний ребёнок. А мои родители прожили счастливую и долгую жизнь. И теперь я хочу, чтобы это украшение оберегало тебя. — Я не могу его принять. Ты что, совсем не в себе? — Пока мне больше нечего предложить. Прости. — Не глупи. Это слишком ценная вещь. Как ты можешь отдавать её мне? — Мама бы поддержала мою инициативу. Прошу, Итан. Возьми. Пожалуйста. — А она знала о том, что ты гей? — Да. Мои родители были в курсе. — Хочешь сказать, что где-нибудь в параллельной реальности ты бы впустил меня к себе в дом? — Разве мой подарок не является ответом на твой вопрос? — Хорошо, — он кивает и надевает цепочку на шею. — Я приму его исключительно как дружеский жест и буду бережно хранить. Спасибо. Кончиками пальцев Итан проводит по крестику и еле заметно улыбается. Внутри разливается ни с чем не сравнимое тепло, с головой окутывающее нежными объятиями. — Эй, Хейз! — выкрикивает один из заключённых, обращаясь к Итану. — Пойдём покидаем мяч? — Нет! У меня отходняк после дня рождения, — он указывает на синяки. — Тогда побудь судьёй? Итан поворачивается и встречается с нежным взглядом Эйдена. — Я оставлю тебя ненадолго? — Конечно. Только будь аккуратен. — Ладно, — он треплет его по голове. — Не скучай, здоровяк. Итан выходит на площадку и берёт свисток. Начинается игра. Постепенно подтягивается всё больше и больше заключённых. А самые предприимчивые уже принимают ставки на сигареты и всякую мелочь. Раздаются подбадривающие возгласы болельщиков и звонкий смех. Толпа всё сгущается. И Эйден чувствует, что происходящее явно не к добру. Неподалёку стоит Риз и, как ястреб, следит за каждым шагом Итана. Игра накаляется с очередным точным броском мяча в корзину. Снова слышится смех и выкрики. Кто-то хватается за голову, проигрывая последнюю пачку сигарет. А кто-то, наоборот, радуется лёгкому выигрышу. Один из вновь подошедших заключённых ставит Итану подножку. От неожиданности он спотыкается, практически падая на асфальт. Любому терпению приходит конец. И у Итана оно лопается так же быстро, как проткнутый тонкой иголкой воздушный шар. Эйден вскакивает со скамьи и устремляется прямиком к нему, замечая, как вокруг вновь собираются бывшие шестёрки Крейга. Однако Итан не собирается отсиживаться за чьей-либо, пусть крепкой и привлекательной, но спиной. Он хватает баскетбольный мяч и со всей силой кидает в сторону Риза, попадая точно тому в лицо. Раздаётся оглушительный визг. — Хейз! Ты мне нос сломал, придурок! Теперь он станет кривой и некрасивый! И всё снова из-за тебя! Убейте его, — он обращается к подоспевшим дружкам. Топает ногами и держится руками за лицо. Но Итана заслоняет Эйден. Он словно внезапно выросшая крепкая кирпичная стена. — Только попробуйте хоть пальцем тронуть. Богом клянусь, каждый поплатится даже за маленькую царапинку на его теле. Голос Эйдена звучит по-настоящему устрашающе. Даже Итан немного пугается. Он опускает взгляд на руки и только сейчас замечает слегка разодранные ладони. — Что тут происходит? А ну разойтись! — к площадке подбегает Дэйв. — Опять ты, Хейз! — Мы просто обсуждаем игру, — спокойно отвечает Эйден. — А с ним что? — он указывает на Риза. — Мяч случайно попал. Так? — цедит Эйден, зло осматривая толпу. Риз неуверенно кивает. — Отведи этих двоих в медпункт и разберись, — Дэйв обращается к Эйдену и уходит. — Хорошо. — Вот видишь, Эйден. Кто здесь настоящее зло? — всхлипывает Риз. — Заткнись! — выкрикивает он. — Ты сам виноват в случившемся. Мне тебя было искренне жаль, но больше не надейся на снисхождение. Все слышат?! — он снова окидывает взглядом собравшихся. — Любого, кто тронет моего Итана, будет ждать больничная койка! А так как я работаю именно в лазарете, для вас это будет настоящим адом. Уяснили? А тем, кого здесь не было, донесёшь информацию сам, Риз! Ты меня понял? — Прости, — пищит он. Они заходят в медицинский кабинет. В нос сразу ударяют запахи лекарств и дезинфицирующих средств. Их встречает растрёпанный Митчелл. Он странно дёргается и отводит взгляд в сторону. — Займись им, — Эйден кивком указывает на Риза, не вдаваясь в подробности состояния Митчелла. — А я обработаю руки Итану. Он сажает его на кушетку и достаёт аптечку. Берёт ватку и плавными движениями промывает царапины. — Ай, щиплет, — жалуется Итан. — Потерпи, — Эйден аккуратно щёлкает его по носу. — Подуй. — Нет. Терпи, родной, — он достаёт бинты и перематывает его ладони. — Серьёзно? Я просто кожу слегка содрал. Там даже крови нет. Может, ты мне ещё и гипс наложишь? — Будешь спорить — наложу. Митчелл выглядывает из-за ширмы и ухмыляется. — Думай, прежде чем что-то делать, идиот! — захлёбывается слезами Риз. — Из-за тебя меня больше никто не полюбит. Эйден оборачивается и щурится. — Что? — бубнит Риз. — Ты сказал не трогать. Про разговаривать ты не упоминал. — Ты первый начал, — вступает Итан. — Сначала подослал своих людей, а сегодня подставил подножку. — Я не виноват! Это был его приказ. Я не мог отказаться! — Чей его? — Сам подумай, или мозгов не хватает? Ненавижу тебя! — Взаимно! Псих ненормальный! — Боже. Чувствую себя учителем в начальной школе, — закатывает глаза Эйден, наблюдая за нелепой перепалкой двоих парней. — Митч, прошу тебя, уведи Риза, пока они снова не сцепились. Это просто невозможно слушать. Митчелл кивает, и через некоторое время они остаются только вдвоём. Итан сидит на кушетке, опустив голову, и чувствует, как усталость вновь наваливается на плечи тяжёлым грузом. Сможет ли он выдержать такой режим ещё несколько лет? Эйден ставит стул и садится напротив. — Давай, начинай отчитывать. — Даже если ты накосячишь, я буду защищать тебя не смотря ни на что. — Хорошо. А то слушать нравоучения я совсем не в настроении. — Ты как? Готов идти? — Нет, Эйд, подожди. Итан крутит в руках бинт, наматывая его на палец. — Ты мне нужен. Мне очень нужен друг. — Я не собираюсь оставлять тебя, — он берёт его ладони в свои. — Эйден. Можно я это сниму? — он поднимает руки вверх. — Ты перестарался с заботой. — Пока нет. Как твои синяки? Сильно болят? — Совсем немного. Видимо, они не собирались меня калечить, а хотели просто припугнуть. — Здесь в шкафчике есть бутылка «Смирнофф». Хочешь? — Да ладно! Ты серьёзно предлагаешь выпить? А что нам за это будет? — Возможно, пара дней в карцере. Возможно, неделя. А может, и дольше. — Ради алкоголя я готов потерпеть. Доставай. — Будем отмечать твои сладкие двадцать четыре, — смеётся Эйден и действительно находит в полке стола закупоренную бутылку. Ловко открывает её и делает первый маленький глоток. Морщится и протягивает Итану. Тот повторяет за Эйденом и закашливается. — Я сейчас опьянею с одного только запаха. Не поверишь, но я впервые пробую водку. — Правда? Я думал, что ты тот ещё тусовщик, вдребезги разбивающий женские сердца. И мужские тоже. — Так и есть. Но с алкоголем у меня сложились сложные отношения. — Вот и правильно. Нечего с ним вообще отношения завязывать. Завязывай их лучше со мной. — Нет, спасибо. Водка хотя бы рядом будет, когда я захочу, — посмеивается Итан. — Я полностью согласен с твоим гневом в мою сторону, — Эйден делает очередной глоток и достаёт сигарету, прикуривая. Делает глубокую затяжку, выдыхает и протягивает Итану. Тот обхватывает фильтр губами, касаясь пальцев Эйдена, и пронзительно смотрит ему в глаза. — Ну ты и чертёнок. Тело бросает в жар, будто истинный огонь опаляет кожу. — Хочешь, открою страшную тайну? — Итан наклоняется и шепчет Эйдену на ухо. — Давай. — Вчера я видел, как ты обнимал Риза. Мне было очень неприятно. А потом ты не пришёл, хотя и был в курсе, как мне плохо. — Не обнимал я его, — морщится Эйден. — Он вцепился как клещ и начал рыдать. Ну ты сам знаешь, как Риз умеет притворяться. — Всё. Хватит, — прерывает его Итан. — Я ненавижу, когда начинают оправдываться. Ты решил поступить так, как поступил. И не стоит придумывать отмазки типа «я не виноват, это всё они». — Ты абсолютно прав. Я не пришёл сразу, потому что испугался. Итан отмахивается и звонко смеётся, а Эйден делает очередную затяжку. — И чего же ты боишься, Эйден Колтер? — Мне кажется, что я в тебя влюблён, — говорит он, выпуская ядовитый дым в воздух. — По-настоящему. Это чертовски пугает. — Что могу сказать. Не повезло, — прыскает со смеху Итан. — Я больше никогда не буду пить водку. И тебе не советую. — Итан. — Чего? — Я запутался. Я так сильно запутался. Тони говорит, что я должен отпустить тебя. И, возможно, он прав, но я не могу. Я уже не знаю, что правильно, а что нет. Эйден смотрит на флуоресцентные лампы, пока глаза не начинают болеть от яркого света. — Чушь, — фыркает Итан. — У тебя нет никаких чувств ко мне. Ты просто фантазируешь. Твой мозг проецирует что-то хорошее, чтобы было легче находиться здесь. Вот и всё. Не будет у нас никаких «и жили они долго и счастливо». Не здесь. А даже если что-то и возникает, то это болезнь. Я тебе уже говорил: по-любому есть какой-нибудь синдром со сложно выговариваемым названием. — Тогда я неизлечимо болен. И выздоравливать мне совсем не хочется. Они смотрят друг другу в глаза и снова громко смеются. — Ты такой смешной, Эйд. Такую глупость сказал. — А ты пьян. — Нас убьют, — обречённо вздыхает Итан. — Точно. — Может, потрахаемся перед смертью? — Нет. — Почему? — Ты пьян. И весь в синяках. Итан показывает язык. А Эйден треплет его по голове. — Ладно, твоя взяла. Если за пару лет ты не передумаешь, то когда мы выйдем, я согласен. — На что? — Пойти с тобой на свидание, конечно же, — цокает он. — Или ты уже забыл? — Я всё помню, — Эйден улыбается и кратко целует Итана в губы. — Мы встретимся в кофейне и опоздаем на работу. — Но для начала нам нужно найти убийцу Крейга и заплатить за свои грехи. — Аминь. Вот только зачем там, на свободе, тебе нужен буду я? Итан делает небольшой глоток прямо из горлышка и фыркает. — Что за вопрос? — хрипит он. — Разница в возрасте. Когда мы выйдем, тебе не будет и тридцати. А мне стукнет почти сорок. — Загоняешься, Эйден. Во-первых, за это время мы можем разойтись во взглядах и вообще перестать общаться. — А во-вторых? Итан замолкает. «Ты разочаруешься во мне и бросишь». — Я забыл, — он протягивает перебинтованную руку, и Эйден аккуратно пожимает её. — Значит, друзья? — Конечно, друзья. — Кстати, по поводу Крейга. Тебе же Тони рассказал о его легенде? Эйден утвердительности мычит, зажимая в зубах сигарету. — Я думаю, это как-то связано. — И как? — Возможно, убийца принял его не за того, кем он являлся. — В твоих словах есть смысл. — Конечно, есть. Ты не поверишь, но я был круглым отличником в полицейской академии. Особенно хорошо мне давалась юриспруденция, — Итан поджал губы, чтобы не рассмеяться. Дверь в кабинет резко распахивается, не давая Итану договорить. На пороге появляется мужчина. Он упирает руки в бока, окидывает помещение свирепым взглядом и разочарованно вздыхает. — Док Барнс, — Эйден поднимает бутылку в сторону вошедшего. — Мы приветствуем тебя в этой скромной обители. — Ты что творишь, Колтер! — выкрикивает он и вырывает спиртное из его рук. На вид Барнсу чуть больше пятидесяти лет, но выглядит он довольно молодо и подтянуто. Через синюю униформу и белый халат прорисовывается чёткий контур мышц, а седина добавляет строгости и пикантности. — Это и есть тот самый мальчик? Эйден кивает. — Через пару минут здесь появится охрана. Готовьтесь. Вам двоим крупно влетит. — Я вам не мальчик, — бурчит Итан. — Ты мне в сыновья годишься. Так что помолчи и иди умойся. А ты, Эйден, — он указывает на него пальцем. — Что с тобой? Если бы мне не была нужна твоя помощь, я бы тебе руки оторвал за такое поведение. В дверях появляются надзиратели, как и предсказывал доктор Барнс. Они быстро заковывают нарушителей в наручники и уводят: Эйдена сразу в карцер, а Итана отправляют в кабинет к Мартину Фостеру. Всё перед его глазами расплывается и крутится, словно в центрифуге. Пол или потолок: по чему он идёт? Или же летит в невесомости? Итан хихикает и падает на стул, запрокидывая голову. — Я твоё личное дело так испоганю, что ты не только не выйдешь раньше, но ещё и лишних несколько лет просидишь за хулиганство! Ты меня понял? Итан слышит какие-то выкрики. Но звучат они настолько нечётко и отдалённо, будто он сам находится то ли в вакууме, то ли в плотном шлеме или в берушах. — Фостер, будь другом, не ори. Голова трещит. — Я смотрю, ты совсем страх потерял и напрочь забыл про наше соглашение? — Мистер Макс, ты сейчас серьёзно? Крейг мёртв. Убийца не найден. А мы с Эйденом до сих пор единственные подозреваемые. Когда ты свою часть сделки-то сдержишь? — Мартин! — рявкает он. — Макс, Мартин. Да какая разница? — Я повторю свой вопрос: что замышляет Бенджамин? — Что-что? Жениться он собирается. — Ты издеваешься, Хейз! — выкрикивает Мартин и ударяет рукой по столу с такой силой, что разлетаются бумаги. — Я серьёзно. Он не намерен возвращаться к криминалу. Не знаю, откуда у вас у всех вся эта информация. Его невеста владеет небольшой пекарней. Когда Бенни выйдет, то хочет помогать ей с бизнесом. — Что за бред? Как можно променять власть на какие-то круассаны? — Представь себе, можно. Половина из сидящих здесь стали тем, кем стали, не из-за хорошей жизни. Город вынудил их пойти на крайние меры. Правительство. И такие, как ты. — Не забывайся, Итан. Помни своё место. — Иначе? — Иначе твою память мигом освежат. Кстати, я попросил Риза передать подарок. Ты его получил? — Конечно. Превосходный презент. Боюсь, я его теперь при всём желании не смогу забыть. И очень надеюсь, за эту небольшую выходку нам с Эйденом ничего не будет? Не хочется рассказывать о том, как новый начальник тюрьмы Аль-Пьери платит за избиение заключённых. Ты прекрасно знаешь, что мне есть с кем поделиться настолько занимательной историей. — Пошёл вон, Хейз! — Мартин снова срывается на крик. Внутрь заходит надзиратель. — Кинь его к Колтеру в карцер. Пусть придут в себя. — С превеликим удовольствием откланиваюсь, сэр, — Итан делает неуклюжий реверанс, и охранник выводит его из кабинета.