Мотылёк

Звучит сирена, оповещающая о подъёме. Итан настолько привык к громкому звуку, что больше не вздрагивает, как в первый месяц нахождения в тюрьме. Но сегодня всё ощущается иначе. Даже воздух кажется более терпким, ведь в этот день ему исполняется двадцать четыре года. Отчего одиночество чувствуется особо остро, словно лезвие клинка, разрезающее мягкую плоть. Без сомнений, последнее, о чём он мечтает, — праздновать день рождения в таком страшном месте. Хорошо бы и вовсе не просыпаться либо проснуться и узнать, что случившееся — всего лишь страшный сон или воспалённая жуткая фантазия, навеянная высокой температурой. В итоге он находит в себе силы, нехотя поднимается и первым делом приводит внешний вид в порядок: надевает потёртые джинсы и неизменную футболку с огромной надписью на спине — «Заключённый». И эти буквы, по сути являющиеся мишенью, будто насмешливо кричат: «В случае возникновения опасности не раздумывая стрелять сюда». Затем он идёт к телефонным автоматам, где уже с самого утра выстроилась длинная очередь, передвигающаяся настолько медленно, словно в ней стоят не люди, а самые настоящие улитки. В томительном ожидании проходит тридцать минут. Итан достаёт карточку, которую несколько дней назад выменял на последнюю пачку сигарет, и спешно набирает знакомую комбинацию цифр. В трубке раздаются длинные монотонные гудки, и когда он уже отчаивается получить ответ, на другом конце слышится строгий женский голос. — Слушаю. Итан молчит. — Кто это? — Мама, это я, — тихо и хрипло произносит он. — Итан? — неуверенно переспрашивает женщина. — Почему ты звонишь? Как ты? — Всё… Всё нормально, — он запинается, произнося слова, и сглатывает ком в горле. — Как вы? Как папа? — Неплохо. Мы постепенно разбираемся со скандалом, и, думаю, скоро дела на фирме наладятся. Итан, для чего ты звонишь? Тебе что-то нужно? — Просто… Я надеялся, что вы придёте. — Послушай, мальчик мой, — раздаётся тяжёлый вздох. — Отец высказал своё отношение к случившемуся, и я его полностью поддерживаю. Мы не намерены переступать порог этого места, — брезгливо произносит она. — Ты сам виноват и должен нести ответственность за свои поступки. — Понятно. Тогда пока? — В следующий раз постарайся звонить только по делу. Итан утвердительно мычит, кладёт трубку и прислоняется лбом к аппарату. Обида жжёт. Всего один проступок — и тебя легко вычёркивают из семейного реестра как недостойного фамилии Хейз. Вернувшись в камеру, он снова забирается на кровать, забывая о голоде и игнорируя пытливый взгляд Тони. Почему вдруг стало настолько холодно? Так было всегда или только сегодня? Осень снаружи селит и осень в душе. Итан думает об Эйдене. О его тёплых согревающих объятиях и нежных губах. Но он должен быть сильнее и не давать глупым эмоциям брать верх над разумом. Тишину прерывает подошедший охранник. — Хейз и Сандеро! На выход! К вам посетители. Итан плетётся за надзирателем в просторное помещение, полностью забитое людьми. Как маленькими рыбками в банке. Общественный зал имеет огромные окна с толстыми решётками, а у входа установлен металлический детектор, возле которого дежурят несколько человек с автоматами в руках. Это место заставлено исключительно пластиковыми столами и стульями. Пару лет назад случился вопиющий инцидент: один заключённый попытался убить собственного брата тяжёлым стулом. После во многих тюрьмах поменяли мебель и полностью изменили регламент посещения, боясь новых происшествий. Он оглядывается и замечает на себе тёплый взгляд Эшли и Грэма. И они выглядят такими счастливыми, что Итан сам невольно приподнимает губы в улыбке. — Иди к нам, — подзывает его Грэм и машет рукой. Они обнимаются и все вместе усаживаются за небольшой стол. Эшли протягивает бумажную тарелку с аппетитным кусочком торта. — С днём рожденья тебя. С днём рожденья тебя, — тихо напевает Грэм. — Ого! Это вы мне принесли? — Да. Я сам приготовил, — горделиво отвечает Эшли. — Домашние коржи, орехи и твой любимый крем-чиз. — А разве можно? — Если съешь здесь, то да. Итан ёжится и утыкается лицом в изгиб локтя. — Только смотри не расплачься, — бурчит Эшли. — Ещё чего. Просто глаз зачесался. Грэм, — он берет пластиковую ложку и кладёт довольно увесистый кусочек торта в рот, мыча от удовольствия. — Когда я выйду, мы обязаны встретиться только вдвоём. Нам нужно познакомиться поближе. — Непременно. Но на этот раз к стулу привязан будешь ты. — Справедливо, — кивает Итан и слизывает сладкий крем с губ. — Я так рад вас видеть. Вдвоём. Рядом возникает Тони, и лицо Эшли вмиг приобретает серый оттенок. — Что за праздник? — он наклоняется к Итану, заглядывая в тарелку. — Это кто? — раздражённо произносит Эшли. — Тот самый «Он не такой»? Итан протягивает ногу под столом и со всей силы пинает Эшли по лодыжке. — Я Тони, — он садится рядом. — Так что у вас за праздник? — У Итана день рождения, и если ты не заметил, мы отмечаем его в узком семейном кругу. — Боже, ты ведёшь себя как злобный родитель, — цокает Грэм. — Умерь свой пыл, красавчик. — Я просто волнуюсь. Посмотри, какое здесь окружение, — шипит Эшли и, придвигаясь ближе, кладёт руку Грэму на плечо. — Вижу, у вас тут своя атмосфера, которую мне не понять. И я действительно лишний, — добродушно улыбается Тони. — Извини, — подаёт голос Грэм. — Но нам в самом деле нужно поговорить наедине. — Всё нормально. А мы отметим позже. Тони уходит, так как его свидание заканчивается, а Эшли сразу оборачивается, проверяя, не подслушивает ли кто-то. И только после того, как удостоверяется, что до них никому нет дела, говорит. — Я узнал о том, что ты просил. Про Фостера мало чего удалось накопать, но мы над этим ещё работаем. А вот про убитого Хирурга могу рассказать много любопытного. Давай, доедай свой торт и внимательно слушай. Приход друзей немного улучшает настроение Итана. Но полученная информация о Крейге вводит в ещё большее замешательство. По итогу они договариваются присматриваться к окружению и продолжать расследование. Ведь подозрения с Итана и Эйдена до сих пор не сняты. Всё слишком сложно, запутанно, и нет ни единой зацепки. Даже отпечатков пальцев в прачечной обнаружено не было. Убийца действовал как истинный профессионал. Вернувшись со встречи, Итан снова замечает Тони, тасующего в руках колоду карт, словно профессиональный крупье. Видимо, сама судьба целый день буквально сталкивает их лбами. — Можно? — спрашивает он, указывая на свободное место. — Конечно. Почему ты вообще спрашиваешь? — Ну, не знаю. Вдруг ты предаёшься размышлениям о бренности бытия. — Чего? Тебе тортик с сюрпризом преподнесли, что ли? — Ты о чём? Тони подносит сложенные пальцы к губам и изображает, как курит сигарету. — С ума сошёл? Конечно, нет. — Это была твоя семья? Брат? Кто из них? — Мы не кровные родственники. Просто выросли вместе. — Здорово, наверное, иметь таких друзей, которые не бросили после всего. Ну… После того, как ты оказался здесь. — Да. Очень здорово. Вот только я их не достоин. — Прекрати. Не такой уж ты и плохой. Я в этом уверен. И думаю, твои друзья со мной согласятся. Итан хмыкает. — А кто тот второй, что был вместе со злым блондином? — интересуется Тони. — Его зовут Грэм. — Он симпатичный. — Он один из лучших людей, которых я встречал. И опережая твой вопрос: они с тем злым блондином пара. Очень крепкая, любящая пара, — чеканит каждое слово Итан. — Не ворчи ты так. Я просто поинтересовался. На самом деле мне нравится немного другой типаж. — И какой? — Например, как ты, — подмигивает Тони. — Ха-ха. Смешная шутка. Кстати, а ты знал, что Крейг был у нас такой изобретательный врунишка?! — В каком смысле? — заметно напрягается Тони. — Представляешь, — Итан переходит на шёпот и перегибается через стол, — никакой он не врач. И наркоту в трупах тоже не перевозил. Раньше Крейг сидел в другой тюрьме, и там у него возник серьёзный конфликт с местной бандой. Они что-то не поделили, и началась крупная потасовка. После случившегося Крейг долго лежал в больнице, а затем его перевели уже сюда. Видимо, попав в незнакомое для себя место, он сразу решил сменить тактику и придумал такую устрашающую легенду. И, как видишь, план сработал практически идеально. Даже я струхнул, когда он на меня так пялился. — Не врач? — тихо повторяет Тони и выглядит бледным, будто эта новость действительно шокирует его. — А сидит Крейг за что? — А! — восклицает Итан. — Он зарезал несколько человек скальпелем, поэтому и Хирург. — Откуда у тебя такая информация? — Секрет, — Итан фыркает. — Надо было мне тоже какую-нибудь историю про себя выдумать. Например, что я псих и ради развлечения душил людей, а трупы расчленял и прятал на старом кладбище. — Тебе говорили, что у тебя слишком бурная фантазия? — Вообще-то говорили. — Но тебе всё равно никто бы не поверил. — Почему же? — У тебя взгляд не убийцы. — Издеваешься? Я сижу за это. — Непреднамеренное, — уточняет Тони. — Нет разницы. И ты что, собирал компромат на меня? — Я просто узнал статью. Нужно же мне было выяснить, с кем я буду спать на расстоянии пары футов. — Пусть взгляд у меня и не убийцы, но это не значит, что я не смогу тебе врезать. И вообще, речь сейчас о Крейге. Я не могу понять мотив. Его здесь боялись, уважали и не трогали. Так что же вдруг случилось? — А он точно не сам вздёрнулся? Почему ты так уверен, что то была именно насильственная смерть? Ты же не коп, чтобы знать наверняка. — Верно. Не коп. Но считай это моим чутьём. — Не знаю, — Тони складывает руки на широкой груди. — По-моему, здесь всё более очевидно, чем ты думаешь. Возможно, кто-то узнал о его лжи и начал шантажировать. — Надеюсь, так и было, — задумчиво произносит Итан.

***

По средам Эйден обычно дежурит в медпункте вместе с Митчеллом. И перед каждой предстоящей долгой сменой он выходит на улицу подышать свежим воздухом. Такого скромного ритуала Эйден придерживается уже несколько лет. Снаружи оказывается ненормально холодно для этого времени года. Даже заключённые предпочитают ютиться в четырёх осточертевших стенах. На лавочке вдоль обшарпанного забора одиноко сидит Риз. Его худенькая скрюченная фигура вызывает жалость. Видно, как он дрожит, смотря в пустоту и потирая замёрзшие руки. Эйден подходит и садится рядом. — Эй, привет. — Чего тебе нужно? Поглумиться пришёл? — Хочу кое-что прояснить. — Боишься, что я испорчу твою новую игрушку? — Риз, — протягивает Эйден. — Хватит. Не беспокой Итана больше. — Самому не смешно? Кто кого ещё беспокоит? Посмотри на него и на меня. Ты не думал, что, возможно, я здесь в опасности? Почему ты веришь ему, а не мне? Мы же знакомы с тобой намного дольше, — он всхлипывает. — Разве тебе кто-то угрожал? Риз поднимает руки вверх и вздыхает. — Вспомни, кто мне пытался прожечь лицо сигаретой! Знаешь, как было страшно? Если бы не ты, могу поклясться, он бы сделал это! — Нет, — категорично отвечает Эйден. — Ты не можешь знать наверняка! И ты не видел его безумный взгляд! Сначала он забрал у меня тебя, а теперь лишил и Крейга. — На что ты намекаешь? — На то! У Крейга не было конфликтов ни с кем, кроме Итана. И теперь подумай, кому выгодна была его смерть! К тому же он меня ненавидит! Жертва здесь я! — его губы подрагивают, а из глаз льются слёзы. — Давай для начала проясним, что я с тобой никогда не был ни в каких отношениях, Риз, — Эйден проводит рукой по волосам. — Боже, мы же договаривались: просто разовый секс. Что с тобой не так? Он начинает плакать и ещё громче шмыгать носом. — Я живой человек. Мне тоже не чужды эмоции. Я, как и все здесь, просто пытаюсь выжить и не стать тюремной шлюхой. Так в чём моя вина? В том, что я считал, что нашёл друга и защитника? Риз кидается в объятия Эйдена. Надрывно рыдает, хватая его за шею. Изящными пальцами цепляется за футболку с такой силой, что Эйден прилагает немалые усилия в попытке отстраниться. Но Риз не унимается, обнимая его за плечи. Он выглядывает из-за спины и встречается взглядом с Итаном. Тот резко разворачивается и заходит внутрь здания. На губах Риза расцветает ехидная улыбка.

***

Итан стоит в небольшом коридоре. Он щурится и прикрывает веки ладонью. Яркие лампы отчего-то сильно жгут кожу, а шум толпы кажется ещё громче, чем обычно. «Так тебе и надо. Веришь кому попало, идиот». Когда он увидел картину, представшую перед глазами, то почувствовал, будто его хлестнули по телу прутиком, оставляя тонкий, но очень болезненный порез. Итан задумывается, улетая далеко в собственные мысли, и не замечает странного столпотворения рядом. Неожиданный удар выбивает весь воздух из лёгких. Всего лишь секунда — и вот его уже заталкивают в подсобное помещение. Вокруг темно. Он ещё не успевает привыкнуть к такой неожиданной смене света, но ощущает, что находится здесь явно не один. — Привет, Хейз, — его медленно окружают несколько человек. Итан оборачивается на звуки и встаёт в защитную позу, понимая, что от драки не уйти. — Мы слышали, у тебя сегодня праздник. И по такому радостному событию нас просили передать памятный подарок. Один из мужчин наносит неслабый удар в живот. Боль, словно молния, пронзает тело. Итан сгибается и после следующей подсечки падает на колени, ударяясь губой о неизвестный хозяйственный инвентарь. Рот наполняется тёплой влагой. Отлично. Он ещё и язык прикусил. — С днём рождения! — грубо выплёвывает человек после серии пинков по торсу. И неизвестные оставляют Итана одного лежать на холодном полу. — Сука, — цедит сквозь зубы. Он встаёт на четвереньки, медленно поднимаясь. — Было больно. — Из его уст вырывается нервный смешок. — Какой прекрасный день. Он смеётся всё громче и сильнее. Будто поселившийся внутри разъярённый демон вырывается на свободу. Немного успокоившись, Итан поднимает взгляд и замечает, как под потолком загорается красная точка. Он встаёт с колен и скалится прямо в объектив. Показывает в камеру слежения средний палец и на не слушающихся ногах направляется в собственную клетку. При каждом вздохе синяки, рассыпавшиеся по телу, словно маленькие созвездия, причиняют острый дискомфорт. Он держится за живот и молится, чтобы в их номере люкс никого не оказалось. Но, к сожалению, небеса остаются безучастны, и Итан встречает отдыхающего на кровати Тони. Он тяжело вздыхает и натягивает на лицо фирменную маску безразличия. За время, проведённое в тюрьме, Итан настолько идеально овладевает наукой притворства, что не каждый профессиональный актёр может похвастаться такой блестящей игрой. Но царапины на лице это не скроет. — Что случилось? — с верхней полки спрыгивает Тони и быстрым движением задирает футболку Итана, где красуются свежие кровоподтёки. — Небольшой презент. — Кто? — практически рычит он. Итан пожимает плечами. — Было темно, — на удивление, его голос звучит спокойно. Итан и сам поражается своей выдержке. — Пойдём. Я отведу тебя к врачу. Сегодня как раз Эйден дежурит. — Не хочу. Это всего лишь пара синяков. — Итан! — Отвали, Полковник Жареные Ножки. — Это сделал кто-то из банды Крейга? Риз их подослал? Да? — Тони, блядь! Ты глухой? Я же сказал: было темно! — Успокойся, — он гладит Итана по голове и помогает ему забраться на кровать. — Я схожу за обезболивающим. Приляг пока и отдохни. Тони злится и чувствует себя беспомощным. В точности как тогда, несколько лет назад. Он мысленно возвращается в миг, когда впервые осознал, что порой происходят вещи, совершенно от тебя не зависящие. И он, оказывается, не всесилен. Жизнь и смерть не подчиняются ему. А всё, что остаётся, — мириться с неизбежным и идти вперёд. Но как это возможно, если у тебя из груди вырвали часть сердца и забрали навсегда? Он толкает дверь, и ручка с грохотом ударяется о стену. — Эйден! — Ты чего орёшь? Больных разбудишь. Эйден сидит за небольшим столом и заполняет бумаги. — Сможешь дать таблетку обезбола? — Для чего? — Эйден напрягается. Тони молчит, сжимая кулаки. — Тони, — произносит тот с напором. — Зачем тебе таблетки? — Если так интересно, спроси у психа Риза, который за тобой хвостиком бегает. И передай, что если он ещё раз косо взглянет на Итана, считай, что больше не жилец. Я тебя предупреждал, Эйден, чтобы ты не вмешивал его в свои дела. Но ты меня не послушал. И посмотри, что в итоге вышло! Тебе же важнее удовлетворить эгоистичные желания, да? И плевать, если кто-то будет страдать. Зато Эйдену хорошо. Послушай: Итан неплохой человек. Он просто молодой парень, натворивший дел по дурости и тупости. Я прошу тебя: дай ему спокойно отсидеть свой срок, выйти и начать с чистого листа. Будь благоразумным. Верни того Эйдена, которого я так хорошо знаю. — Где Итан? Что с ним? — Эйден взволнованно подрывается с места прямиком к выходу, но Тони, применив силу, удерживает его, грубо схватив под локоть. — Нет. Ты дашь мне обезболивающее, а сам останешься здесь. Я позабочусь обо всём. А ты наконец-то очнёшься. — Мне нужно убедиться, что с ним всё в порядке. Уйди с дороги на хрен, иначе я не посмотрю на то, что ты мой друг. — Тихо! От пары синяков ещё никто не умирал. С Итаном всё будет нормально. — Пусти меня, Тони. Ты не понимаешь! — его острый взгляд кажется совершенно безумным. — Я не понимаю? — тот указывает себе на грудь. — О нет, дорогой. Я как раз всё прекрасно понимаю. Кстати, ты, скорее всего, даже и не в курсе, что у него сегодня был день рождения. Это не вопрос. Ответ я знаю. Эйден выдаёт ему две таблетки, и Тони выходит, снова громко хлопая дверью. Он торопится вернуться в камеру, опасаясь за безопасность Итана. Мысли и желание узнать, что же с ним произошло, не дают покоя. Была ли то месть, предупреждение или, возможно, наказание? Тони застаёт Итана лежащего на боку и свернувшегося, словно маленькое безобидное животное. От такой картины сердце с болью сжимается, и он аккуратно проводит рукой по его спине. — Эйд? — вздрагивает Итан. — Нет. Это всего лишь я, — Тони протягивает таблетки и воду. — Держи. — Ты сказал Эйдену про меня? Тони хмуро опускает взгляд. — И что он ответил? — Ничего. Скоро ужин. Разбудить тебя? — Я не голоден. — Сильно больно? — Терпимо. — Ладно. Поспи немного, а я утащу из столовой какую-нибудь вкусняшку. Хочешь? — Ага. Спасибо. Ты хороший друг. Тони дожидается, когда дыхание Итана становится равномерным и спокойным, и, лишь убедившись, что с ним всё в порядке, намеревается уйти. — Прости меня, — шепчет он и, наклоняясь, целует его в уголок губ.