Мотылёк

Во время того, как Итан и Эйден наслаждались друг другом, сидя в тесном замкнутом пространстве, Мартин Фостер нервно мерил шагами свой шикарный кабинет на втором этаже. — Они точно не могли догадаться о прослушке? — от настолько занимательного действа его отвлекает мужчина в полицейской форме. — Точно, — отвечает Мартин и делает глоток виски. — Но ты, детектив, не торопись снимать обвинения. Мне нужно держать этих двоих на коротком поводке. Когда бешеные псы сбиваются в стаю, нужно иметь козырь, чтобы их приструнить. — Тебе решать, Мартин. Что будем делать дальше? — Дай пару дней подумать, как провернуть всё так, чтобы не выставить нашу тюрьму местом, где не следят за безопасностью заключённых. Ты знаешь, сколько эти придурки готовы платить за содержание своих отпрысков. Взять того же Риза Кроуфорда. Если его отец узнает, что драгоценному сыну сломали нос, он разнесёт здесь всё к чертям собачьим! Он вытаскивает наушник и со всей накопленной внутренней злобой кидает его в стену. От удара слабый треск разносится по дорогому паркету. — Ладно. Остынь, — мужчина поднимается с места. — Я свяжусь с тобой на следующей неделе. И не забывай следить за Хейзом. У нас в участке много его прытких друзей, лезущих не в своё дело. Мартин кивает и закрывает за посетителем дверь. Он доливает в стакан виски и делает очередной большой глоток, устало садясь в комфортабельное кресло. Этим же вечером Мартин выпускает Эйдена и Итана из карцера. Первым делом, пока ещё есть время, они отправляются в камеру за банными принадлежностями. Но стоит Итану увидеть перед собой кровать, как он мигом падает на неё, сворачиваясь калачиком. — Вроде бы ты мечтал о душе, — Эйден садится на край нижней полки, поскольку Итан занимает именно его спальное место. — Что-то мне до сих пор не очень хорошо. Может, я отравился? Эйден дотрагивается до его лба. — Температуры нет. Пойдём, я помогу. Скоро отбой, и если не поторопимся, то Бенни будет ворчать всю ночь из-за того, что от нас воняет потом и алкоголем. Итан нехотя поднимается и плетётся к душевым кабинам. Внутри пусто и свежо. И впервые он нервничает, оставаясь с Эйденом наедине. — И для справки: я мечтал о горячем душе, — ворчит Итан. В такое время суток воду подают исключительно холодной или ледяной. О большем просить даже не стоит. А наоборот, нужно благодарить за предоставленную возможность помыться. Он медленно снимает с себя грязную одежду, замечая возбуждённый взгляд Эйдена. — Отвернись, — хихикает Итан. — Я говорю, отвернись, — повторяет он. Но Эйден не шевелится. — Хорошо. Не буду тебя стеснять. Они наспех принимают душ и обматываются колючими полотенцами, напоминающими скорее наждачную бумагу, чем мягкий хлопок. Кожа Итана покрывается мурашками. Он подходит к Эйдену и проводит большим пальцем по его губам, а затем целует, шумно выдыхая. — Это твоя награда за хорошее поведение. Эйден кладёт руки Итану на талию, притягивая к себе. — Кажется, что любить тебя — самое правильное чувство. И это именно то, чего мне раньше так не хватало. — Эйден. Давай договоримся не забывать: где мы и кто мы. Нам нужно быть осторожными. Твоё выступление на баскетбольной площадке не останется без внимания. Ты прекрасно знаешь, чем всё может обернуться. Сейчас они боятся и уважают тебя, но положение вещей меняется со скоростью света. — Из нас двоих именно ты мыслишь более рационально. — А ты живёшь чувствами и эмоциями. — Вот видишь, мы идеальная пара. Мы дополняем друг друга. Ты — мозг, я — чувства. — Да-да-да, — закатывает глаза Итан. — Пошли одеваться, я замёрз. И, Эйд. Я не знаю, что будет завтра, но сейчас давай попробуем не лажать. — Так ты действительно согласен попробовать? — Но это не означает, что у нас отношения. Как ты и сказал, мы просто скрашиваем своё нахождение здесь. Скажу прямо: я не верю, что любовь в таких условиях возможна. — Поэтому, когда мы выйдем, будем узнавать друг друга заново. Ты это хочешь сказать? — Не забегай настолько сильно вперёд. Но да. — Договорились. — И если кто-то из нас захочет пойти своей дорогой, то другой препятствовать не будет. Обещаю. — Почему у меня ощущение, что ты сейчас говоришь именно обо мне? И с чего ты взял, что я захочу пойти своей дорогой? Итан пожимает плечами. — Ладно, не будем касаться этой темы. Ты прав, в жизни всякое бывает. Но на данный момент меня всё устраивает. Он отходит к шкафчику и одевается, стараясь не показывать переполняющую душу радость. Эйден действительно живёт чувствами и эмоциями, совершенно не осознавая, во что они встревают и какие сложности их ожидают в скором будущем. Итан собирается первым и молча выходит из душевой, посылая воздушный поцелуй. И пока он добирается до камеры, слышит за спиной странные шепотки. Возможно, у него началась паранойя или разыгралось воображение. Но прошлый опыт подсказывает, что нужно быть готовым к удару в любую секунду. Внутри их персональной клетки отдыхают Бенджамин и Тони. Они сидят за небольшим столиком и играют в карты. Итан заходит внутрь и напарывается на острый взгляд Тони. Словно на ржавый гвоздь, царапающий кожу. — Не смотри так не меня, — фыркает Итан. — Ты просто завидуешь, что тебя не пригласили на вечеринку, да? — Чем тебе так нравится Эйден? Я не говорю, что он плохой. Но… Но почему именно он? — Прекрати, — встревает Бенджамин. — Это их личное дело. Ты взрослый мужик, а ведёшь себя как маленький ребёнок, которому не дали игрушку поиграть. — Да пошли вы все на хрен! Я хочу перевестись из этой чёртовой камеры! — Эй, Тони, — Итан касается его плеча. — Чего бы ты там себе ни надумал, не нужно. Я совсем не понимаю, что последнее время с тобой происходит. Тони кладёт голову на руку Итана и тяжело вздыхает. — Не стоит переживать. Я действительно немного на взводе, но это моё личное дело. И тебя оно никак не касается. — Если вдруг захочешь поговорить, я всегда рядом. — Конечно. Спасибо. — Итан. Сядь рядом, — Бенджамин перебирается на кровать и хлопает рукой по свободному месту. — Тебя снова вызывал большой босс? — Угу. — Опять мной интересовался? — Да. И кстати, теперь ты у нас пекарь. Итан вкратце пересказывает разговор с Мартином. Вернее, описывает те моменты, которые был в состоянии запомнить. — Что? Что ты ему сказал? — Бенджамин так громко смеётся, что привлекает ненужные и подозрительные взгляды мимо проходящих заключённых. — Тише, — шикает Итан. — Да. И не забудь, что ты скоро женишься. — Но почему? — Я был жутко пьян и не думал, что говорю, — хихикает он. — И мне так сильно хотелось имбирных пряников, что я и ляпнул эту ерунду. — Ладно, печь булочки тоже довольно неплохое занятие. И он поверил? — Кажется, да. Мартин так орал и крушил кабинет от злости, что я еле сдержался, чтобы не рассмеяться и не выдать себя. — Спасибо, Итан. Ты хороший парень. Он машет рукой и морщится. — Бенни, не возвращайся больше к криминалу, ладно? Давай лучше будем вместе продавать фирменные печенья в виде решёток и тюремные булочки. Бенджамин треплет Итана по голове и мягко улыбается. — Будь рядом с Эйденом. Вы словно якоря, удерживающие друг друга на поверхности. И вы оба достойны второго шанса. Тони демонстративно фыркает и делает вид, что его тошнит. — И ты тоже этого достоин. — Может быть, ты прав. И для меня где-то найдётся местечко. — И почему этот Фостер так на тебя взъелся? — Думаю, он хочет укрепить авторитет и задержаться на посту. — Зачем? Разве это настолько хорошо оплачиваемая должность? — Здесь не сидят простые смертные: главы банд, крупные дилеры, отпрыски богатеев, — перечисляет Бенджамин. — Когда откупиться уже не получается и тюрьма становится реальностью, люди готовы заплатить любые деньги, чтобы попасть именно сюда. Ты заметил, что правила в этом месте довольно лояльны? А всё потому, что тут крутятся очень большие бабки, Итан. Очень большие. Ты должен в ноги кланяться тому, кто организовал твой переход в Аль-Пьери, потому что ты понятия не имеешь, какой кошмар творится в других тюрьмах. — Какой ты, оказывается, наивный, Хейз, — встревает в разговор Тони. — Ну уж извините. Я сижу в первый раз. И надеюсь, что последний. Ладно, я слишком устал, и мне нужно переварить полученную информацию. Итан забирается на свою полку и отворачивается к стене. Время, проведённое в холодном карцере, не проходит бесследно. Он чувствует, как тело покрывается мелким ознобом, а в мышцы будто заливают свинец. И чтобы хоть как-то отвлечься, Итан вспоминает всё, что произошло с ним и Эйденом за последние несколько месяцев. В какую игру он добровольно втягивает себя? В тюрьме, если ты показываешь слабость, то тебя сжирают. И не важно, насколько лояльны к ним законы. Здесь нет места чувствам. Нет места настоящей дружбе. И всё же он влюбляется. С каждым днём всё сильнее. Он нащупывает под майкой подаренный Эйденом крестик и изо всех сил сжимает его, пока острые концы не впиваются в ладонь. Но страх и сомнения по-прежнему остаются неизменными спутниками. Кажется, что невидимая рука сдавливает горло, перекрывая доступ к кислороду. Когда-нибудь это закончится? Наступит ли время, когда он сможет жить, больше не виня себя? «Нет», — шепчет внутренний голос. Итан разворачивается. В камере темно. Решётки закрыты. Он и не заметил, что пролежал в одном положении до наступления отбоя. Рядом стоит Эйден и, как в его первую ночь нахождения в тюрьме, гладит по спине. Но теперь всё иначе. Итан улыбается и тянется за поцелуем.

***

Несколькими годами ранее — Что будем делать? — Ничего. Они могут собрать хоть сто комиссий, но экспертиза в итоге покажет одно и то же. Я простоял там, — он указал на дверь, — на ногах восемь часов. И сделал всё, что было в моих силах! Не моя вина, что все послали это место на хер. Не моя вина, что здесь нет нормального оборудования. — Если они начнут копать… — Да знаю я, что будет! Я неоднократно нарушал закон и несу за это ответственность. Я знал, на что шёл. Но единственное, в чём нет моей вины, — в смерти того ублюдка. — Ладно, спокойно. Будем мыслить здраво. Я займусь поисками адвоката. Помни, что у тебя много друзей. И все мы в неоплатном долгу перед тобой. Он кивнул и сел в кресло, прикрыв ладонью глаза. Он ещё не знал, что, начиная с этого момента, жизнь его кардинально изменится. Не будет больше пути назад, как и не будет пути вперёд. Всё замрёт в одной отправной точке, в одном дне, пока из-за тёмных туч не выглянет яркое солнце. Его солнце.