Мотылёк

— Как продвигается дело с землёй? — Джеймс грубо притянул Тони к себе. — Вчера встречался с представительницей благотворительной организации, которая спонсирует приют. Неприятная женщина. Но она сказала, что готова уступить, если мы предоставим альтернативу. Я уверен, ради зелёных купюр такие люди пойдут на многое. Это было видно по её горящим глазам, когда я указал сумму сделки. — Отлично. Придёшь сегодня на ужин? — Нет, прости. Твоя жена начинает догадываться. Я не хочу проблем. — Она сказала что-либо? Оскорбила? — Её напрягает наша дружба. Жаловалась, что из-за меня ты вечно где-то пропадаешь. Ничего больше. — А тебе не плевать ли? — Джеймс… Ты ясно указал, где моё место. И я не жалуюсь. Меня всё устраивает. Главное, рядом. — Ты должен быть мне верен, Тони. Всегда. До самой смерти. Он произнёс слова строго и с напором. — Ты сомневаешься? После стольких лет вместе? — Нет. Просто напоминаю. Смогу я поручить тебе ещё кое-что? — Я сделаю всё, только скажи. — Отлично, — он похлопал Тони по щеке. — Но для этого тебе придётся уехать из города. — Надолго? — Примерно на месяц. А я пока сам переговорю с той активисткой. Думаю, мы сможем договориться, — Джеймс прижался лбом к его лбу. — Ты придёшь на ужин. — Я не уверен, что это хорошая идея. — Это приказ. И он не обсуждается. — Да, сэр, — улыбнулся Тони и мягко коснулся губами его губ.

***

В последнее время в столовой особенно шумно. Грозные мужчины толкаются в очереди, словно маленькие дети у ларька с мороженым, надеясь успеть ухватить всё самое свежее и вкусное. По округе разносится нарастающий гомон голосов, вызывая головную боль от непрекращающегося крика. Несколько дней назад Аль-Пьери приняла в свои скромные ряды рекордное количество новеньких заключённых. Видимо, Мартину удалось сдержать слухи и вырвать звание самой безопасной тюрьмы города из цепких лап конкурентов. Особенно долго смеялся Тони, узнав настолько ироничные новости. «Безопасная тюрьма» уже звучит как издевательство или нелепая насмешка над всеми ними. Итан садится за стол рядом с сокамерниками. И пока все ведут оживлённую беседу, пытается незаметно забрать свежую выпечку с подноса Эйдена. Сегодня это единственное блюдо, не выглядящее так, будто его достали из выгребной ямы. Отвратительный запах подгорелого мяса и консервированных овощей неприятно щекочет нос, напрочь убивая аппетит. — Итан Хейз! На выход. К тебе посетитель. Итан вздрагивает, но всё же радуется внезапному появлению надзирателя. Забавно, что часы для свиданий совпадают с обедом. Всё сделано для того, чтобы преступники не забывали, где они находятся. Тюрьма — не курорт. — Кто? — заметно напрягается Эйден. — А, так это к нему снова пришёл злой блондин и его сексуальный парень, — хихикает Тони. Итан треплет Эйдена по голове и поднимается с места. — Я вас обязательно познакомлю. Расслабься, здоровяк. И не забудь стащить несколько булочек для меня. В предвкушении скорой встречи с другом он летит вперёд, словно молния. И действительно, в комнате для посещений находится Эшли. Завидев Итана, он сразу вскакивает с места и крепко обнимает его до тех пор, пока охранник грубо не напоминает о запрете на прикосновения. — Как ты? — Относительно нормально. — Я с хорошими новостями. На вашего Фостера давят сверху и требуют либо закрыть дело Крейга, либо найти виновного. И он склоняется к первому варианту, так как на тебя и твоего приятеля нет действительно значимых улик. Итан облегчённо выдыхает. — Но в этом есть и минусы, — продолжает Эшли. — Убийца где-то там. Мотив неизвестен, и мало ли, что в следующий раз взбредёт ему в голову. Будь осторожен, никому не доверяй. Особенно своим сокамерникам. Они специально притворяются друзьями, а потом спокойно вонзят нож в спину. У меня уже язык болит это повторять. Я боюсь, что ты ведёшь себя слишком беспечно. — Ты такой болтливый. И каждый раз одно и то же. Спасибо, конечно, за хорошие новости, но лучше расскажи, как вы живёте. Что нового произошло в городе за время моего отсутствия? — Наша футбольная команда вышла в плей-офф. — Да! — выкрикивает Итан, хлопая в ладоши. — Я скучаю по всем этим социальным вылазкам. Слушай, Эш, а ты не в курсе, почему я оказался именно здесь, в Аль-Пьери? Эшли выдерживает небольшую паузу, продумывая каждое слово. — Луиза всё организовала. Видимо, ты и правда хорош в сексе, раз она до сих пор о тебе беспокоится. — И всё же встречаться с приглашённым преподавателем было хорошей идеей. Срочно согласись с этим, — Итан вальяжно откидывается на спинку стула и победно улыбается. — Возможно, и не такая плохая, как казалось несколько лет назад. — А что по поводу денег? — Итан, только не волнуйся, ладно? Я правда хотел всё оплатить, но твои родители отказались и взяли расходы на себя. — Родители? Не шути так. Они даже не пришли поздравить меня с днём рождения и явно высказали презрение, попросив больше не звонить и не беспокоить. — И всё же ты их сын. — У них нет такой возможности. — Они продали акции. — Ч-что? Но мама сказала, что всё налаживается… — его голос подрагивает. — Им тяжело принять эту реальность. И не думай, что я защищаю. Но постарайся не злиться слишком сильно. Несмотря ни на что, они тебя любят, и я уверен, что со временем всё наладится. — Спасибо, Эш. Эшли накрывает тыльную сторону его ладони своей. — Время вышло, — прерывает разговор надзиратель. Итан напоследок взмахивает рукой, прежде чем скрывается за прочными стальными решётками. Сказанное Эшли ошарашивает. В его голове до сих пор отчётливо звучат холодные слова матери, после которых трудно поверить, что ради него они пошли на такие жертвы. И всё же это истинная правда. Его не бросили на произвол судьбы. Он не один. Несмотря ни на что, у него остались люди, по-настоящему заботящиеся о нём. «Ты не заслужил их, — твердит настойчивый голос. — Не заслужил Эшли, Луизу, родителей. Ты даже Эйдена не достоин». Итан выбегает на улицу потрясённый, жадно глотая ледяной воздух. Слёзы душат, ломая и разбивая на части что-то хрупкое внутри. — Успокойся. Держи себя в руках, — он несколько раз ударяет себя по щеке. — Не будь слабаком, Хейз! — Болтаешь сам с собой? Псих. Итан оборачивается, и в поле его зрения появляется Риз. — Пойдём покурим? — предлагает он. — Ну давай. Они отходят чуть подальше и садятся на асфальт. Итан вопросительно смотрит на Риза и ждёт, когда тот, наконец, заговорит. — Тебе не кажется, что нам пора зарыть топор войны и попытаться наладить отношения? — Я тебя даже не трогал. Ты сам придумал какую-то войну. — Это ревность, признаю. Когда ты появился, то сразу забрал всё внимание себе. Даже старик Джонс тебя обожает. А Эйден… Мне действительно он нравился. — А ты не пробовал быть более дружелюбным, а не кидаться на людей? Может, тогда и к тебе потянутся? — Это плохая идея, Хейз. Иначе не выжить. Нужно всегда быть готовым к удару. — Но это не мешает вести себя хоть немного человечно, — Итан дышит на замёрзшие руки и достаёт сигарету, но не прикуривает её, а нервно крутит в руках. — Вот ты сидишь тут со мной и спокойно разговариваешь. Возможно, под этим ты и подразумеваешь своё «человечно», но а вдруг я снова подстроил ловушку? Что будешь делать? — И? Думаешь, я боюсь, что меня покалечат или убьют? В итоге так даже проще будет. — Я всего лишь передумал тебя трогать. Итан подавляет рвущийся смешок. — Как интересно. И по какой причине? Из-за угрозы Эйдена? Или из-за того, что я тебе случайно нос разбил? — Случайно? — фыркает Риз, указывая на пластырь на лице. — Нет. И его я тоже не боюсь. Всё просто: у нас с тобой слишком много общего. — Да? Помимо того, что мы оба сидим в одной тюрьме, есть что-то ещё? Ты тоже кого-то грохнул? — Что? Конечно, нет. Угон в состоянии наркотического опьянения, — он закатывает глаза. — Но я не какой-то там наркоман. Я выкурил всего один косяк. Но это был уже третий раз. Поэтому отец взбесился и сказал, что пора мне начать отвечать за свои дерьмовые поступки. А ты за что здесь? — За убийство, — он зловеще улыбается. — Так что же такого у нас с тобой общего, малыш? Риз прикусывает губу и внимательно смотрит Итану в глаза. Как этот парень смог кого-то тронуть, если даже не в состоянии нормально угрожать ему, Ризу, человеку, который физически намного слабее? — Нас обоих трахал Эйден Колтер, — на одном дыхании проговаривает он. — Вот что нас связывает. Итан сначала замолкает, а затем разражается громким смехом. — Дело в том, что я не верю в твои добрые намерения, Риз. Но пока ты меня не трогаешь, и я сделаю вид, что тебя нет. А насчёт Эйдена… Он взрослый, и я уверен, что за свою жизнь у него было много партнёров. И это совершенно не означает, что я с ними со всеми должен дружить. Верно? Повторяю один раз: Эйден принадлежит мне. И тебе лучше держаться от него подальше. — А не боишься, что придёт очередной «Итан Хейз» и ты вмиг окажешься на моём месте? С высоты слишком больно падать. — Не боюсь. Знаешь почему? — Итан нагибается ближе к Ризу. — Я украл его сердце, — тихо произносит он и поднимается с грязного асфальта, отряхивая джинсы. — Но не отчаивайся. Когда-нибудь и ты встретишь такого же психа, и из вас сложится идеальная пара. Например: присмотрись к начальнику тюрьмы. Понимаю, он для тебя староват, но, уверен, вы сразу найдёте общий язык. Потому что вы оба… — он крутит пальцем у виска и присвистывает. — Ты придурок, Итан Хейз. И всё-таки я тебя ненавижу. — Это взаимно, малыш, — он подмигивает и забегает внутрь, потирая окоченевшие пальцы. В тюрьме не так много мест, куда можно пойти и чем-то себя развлечь. За всё время нахождения здесь Итан уже изучил каждую трещинку на стене, каждую камеру, каждый укромный и не очень угол. И думая о том, что придётся провести в замкнутом пространстве ещё как минимум три с половиной года, а то и больше, становится страшно. Он забегает в их общую клетку и облегчённо выдыхает, заприметив Эйдена, сидящего на нижней полке. — Привет. Что делаешь? — слегка запинаясь, произносит Итан. — Привет, родной. Читаю, — Эйден указывает на книгу в руках. — А ты где был так долго? Время для посещений давно вышло. — Болтал со своим лучшим другом. — Эй! Но я же здесь? — С Ризом. Лицо Эйдена вмиг становится каменным. — Он снова угрожал? Я сейчас пойду и придушу его. — Наоборот, мы помирились. Если можно так сказать. Точнее, решили друг друга не трогать. По крайне мере, пока. — Не нравится мне всё это. — Думаю, такое тебе понравится больше. Итан пододвигается и, притягивая Эйдена за шею, целует. Проводит рукой по щетине и мычит от удовольствия. Ему очень нравится, когда она слегка царапает кожу. — Ты делаешь из меня настоящего безумца. — Эйд? Я хочу, чтобы ты трахнул меня. Придумай что-нибудь. Я не могу без секса так долго, — он прикусывает его за нижнюю губу. — Прямо сейчас? — Да, чёрт возьми. Будто ты этого не хочешь. — Ещё как хочу. Не чувствуешь? — лёгким движением он сажает Итана верхом к себе на колени. — Мне снится это каждый день. — Расскажи. Эйден прочищает горло. — Мне снится, как я медленно снимаю с тебя одежду, лаская каждый дюйм твоего нежного тела. Затем скольжу языком сначала по ключицам, а потом по соскам. Ты такой вкусный, как чёртово мороженое в жаркий летний день, — он напористо целует Итана. — Твой член уже такой твёрдый. Хочу взять его в рот. — М-м-м. Мне нравится. Продолжай. Как ты будешь это делать? Но Эйден не успевает ответить, так как в камеру возвращается Тони. — Боже правый, опять? Ну сколько можно?! — восклицает он. — Напугал! Ворчливый завистник, — от неожиданности Итан вздрагивает и кидает в него подушку. — Вот Бенни ничего не говорит. — Потому что его здесь нет! — Мне нужно в душ, — Эйден несколько раз целует Итана и уходит. Тони провожает его фигуру хмурым взглядом. — Раз Эйден убежал, давай я тебе помогу справиться с твоей проблемой? — Да что с тобой не так? — А что? Нет. Я, конечно, понимаю, что ты хочешь насладиться последними днями со своим возлюбленным, — Тони особенно выделяет слово «возлюбленный» и морщится. — Но можно это делать не у всех на виду? — Где? Назови, где находится такое место, и ты нас сутки не увидишь. Обещаю, — Итан растягивается на кровати, но через секунду резко вскакивает. — Подожди. Что значит последними днями? — Тебе никто и ничего не рассказал? Упс, — он разводит руки в стороны. — Тони! — Я слышал, что Эйд вновь подал апелляцию, и на этот раз судья взял дело на пересмотр. — Вот как. Это очень даже хорошо. — Думаю, судья смилуется и отпустит нашего птенчика в свободный полёт. Тони жестом изображает летящую вдаль птицу. — А ты вообще в курсе, за что его арестовали? — За мошенничество с какими-то биржевыми акциями. И, поговаривают, он супербогат. Так что не привязывайся слишком сильно. Когда Эйден выйдет, а это случится в скором времени, считаешь, он будет тебя ждать? — Тони фыркает и отрицательно качает головой. — Ты, конечно, потрясающий парень, но ты здесь. А там море разных соблазнов. — Мне и не нужно, чтобы меня кто-то ждал, — сухо отвечает Итан. — Получается, у вас не такие уж и доверительные отношения? — Заткнись, Тони! Я, по-твоему, настолько наивный? Какие цели ты преследуешь, говоря всё это? — Никакие. Просто хочу сказать, что я всегда поддержу тебя. — Не давай обещания, которые не сможешь сдержать. Итан направляется к душевым с явным серьёзным намерением придушить Эйдена. Он останавливается возле двери и ждёт, прокусывая щёку с внутренней стороны до крови. В голове роятся миллионы мыслей: почему же Эйден ничего не рассказал ему? Неужели все сладкие речи — всего лишь враньё, уловка? Когда Итан стал настолько наивным, веря во всю чушь, которую ему сладким сиропом вливают прямо внутрь? Едва Эйден успевает выйти, как Итан грубо хватает его за предплечье. — Сюда иди, — и тянет к углу, подальше от любопытных глаз заключённых, кишащих возле них, словно навозные жуки. — Что с тобой? — Эйден не понимает внезапно возникшую агрессию Итана и смотрит на него удивлённо. — Ты подал апелляцию? — Откуда… — Почему не рассказал? — Это ничего не значит. Меня не выпустят так скоро. И тем более, — он устало трёт переносицу, — я делал запрос полгода назад, а рассмотрели только сейчас. Да и дело с Крейгом встало. Кто меня в здравом уме освободит? — Скоро дело Крейга закроют. Это лишь вопрос времени. Но меня волнует: почему! Ты. Мне. Не рассказал. Про. Апелляцию? — с напором, выделяя каждое слово, произносит Итан. — Я не поеду на суд. — Ты сдурел? — выкрикивает он. — Я не оставлю тебя в таком месте одного. «Так не оставляй». — Ради чего ты собираешься гробить свою жизнь? — Ради человека, в которого влюблён. Эти слова так легко слетают с его губ. — Можешь засунуть себе свою любовь поглубже в задницу. Ясно? Я тебе сто раз говорил, что мы просто развлекаемся. Или ты думаешь, что уйдёшь, и я тут от горя убиваться буду? — Зачем ты так? — Да потому что это правда, Эйд. — Хватит болтать всякую хрень! — Ты сам себе придумал какую-то великую любовь. Я тебе никогда ничего подобного не говорил и уж тем более не обещал. «Давай, соверши какую-нибудь глупость ради меня». — Ты обещал дать мне на свободе шанс. — Я тебя обманул. «Нет». — Вот, оказывается, как. Но почему мне кажется, что ты меня обманываешь именно сейчас, а не тогда? — Боже, какой же ты наивный. Я теперь понимаю, почему прежний партнёр тебе изменял. — Блядь, заткнись! Пока не стало слишком поздно, — шипит Эйден. — Просто вау! Злой Эйден. Довольно необычная картина. — Скажи ещё что-нибудь мерзкое, чтобы проверить, где кончается моё терпение! — Свали нахрен из этого места. Беги без оглядки, если появится такая возможность. Эйден делает несколько глубоких вдохов и выдохов и то сжимает, то разжимает пальцы. — Хорошо, — отвечает уже более спокойным тоном. — Вот и отлично. Мы с тобой расстаёмся. — Расстаёмся? А разве мы не просто развлекались? — ехидничает Эйден. — Ты надо мной издеваешься? — Всё! Прекращай, — он тянет Итана на себя, сжимая в крепких объятиях. — Я поэтому ничего и не рассказал. Я так и знал, что ты попытаешься отстраниться от меня. — С чего ты взял? Какая глупость. — Потому что на твоём месте я бы поступил точно так же. — Идиот. — Ты себя ругаешь или меня? — Тебя, конечно. Я умный парень. — Все твои слова — ложь. — Ты такой самоуверенный. — На самом деле я просто хочу в это верить, — Эйден целует его в висок. — Мы закрыли эту тему? Просто скажи да. — Я не знаю. Поклянись, что ради меня ты не будешь идти на радикальные меры. — Не могу. — Давай договоримся так: если ты выйдешь раньше, пообещай, что дождёшься меня. Со своей стороны клянусь быть самым послушным и не вляпываться в неприятности. Итан морщит нос и брови, как маленький забавный зверёк, которого хочется забрать к себе и обогреть. Эйден молчит. Ему больно осознавать, что настанет день, когда им придётся расстаться на неопределённый срок. — Эйден Колтер! Что означает твоё молчание? — Даже если моё тело окажется на свободе, то сердце и душа останутся здесь, рядом с тобой. Конечно, я буду ждать. И хочу, чтобы ты ждал меня, если всё выйдет с точностью да наоборот. — Иногда я ненавижу то, насколько я слаб по отношению к тебе. Не нужно было начинать эти игры в отношения. Итан вырывается из объятий и со злостью пинает стену. — Ты действительно жалеешь? — Да, Эйден. Но уже слишком поздно делать шаг назад. — И что бы это значило? — Не знаю. То, что у меня тоже нездоровый психологический синдром по отношению к тебе. — Я недавно был в библиотеке и узнал, что, оказывается, всему происходящему действительно есть объяснение и точное название. — Да? И какое? — В другом месте, ладно? Не здесь. Сейчас меня интересует: кто тебе рассказал про апелляцию? Хотя стой. Дай угадаю… Тони? — Только не ругайся с ним. Окей? — Я не буду с ним ругаться. Я просто разобью его физиономию, — оскаливается Эйден, стискивая зубы и сжимая руки в кулаки. — Ты не будешь этого делать. — Он хочет навредить нам. Разве ты не видишь? Почему ты защищаешь его? Это, чёрт возьми, бесит! Он хватает Итана за затылок и притягивает к себе. Знает ли Итан, что делает с Эйденом его пронзительный взгляд? Знает ли, как сильно сводит его с ума, заставляя забыть себя прежнего? Всё, что до Итана было закрыто на прочный замок и закопано где-то глубоко внутри. — Никто не сможет отобрать тебя у меня. Даже ты сам. — Говоришь и ведёшь себя как грёбаный маньяк. Ты точно сидишь не за убийство своих бывших? — Колтер! Отпусти его, живо! — за их спинами раздаётся резкий голос надзирателя. — Тебе напомнить, что в тюрьме запрещён телесный контакт? Охранник становится напротив и достаёт из-за пояса дубинку с явным намерением применить силу. — Прости, начальник. Можно мы просто вернёмся в камеру? — Итан делает уверенный шаг вперёд и закрывает Эйдена своим телом. — Нет. Мистер Фостер сказал собрать вас в малом зале. Нужно что-то передвинуть. — Есть, сэр, — притворно улыбается Итан и, подпихивая Эйдена в бок, уводит его. Однако надзиратель не оставляет их, следуя буквально по пятам, пока Итан и Эйден не оказываются в месте назначения. В малом зале обычно проходят различные мессы для религиозных заключённых или для тех, кто желает покаяться в совершённых грехах. Но сейчас помещение полностью заставлено старой и местами подгнившей мебелью, место которой явно на свалке. В самом центре стоит Мартин Фостер, напоминая величественного шахматного короля. А заключённые — верных пешек. Эйден оглядывается, выискивая фигуру Тони. — Я сейчас, — шепчет он. — Не смей! — Перед мессой нужно передвинуть скамейки и вынести шкафы в подсобное помещение, — громко даёт указания Мартин. — Хейз! — Да? — Давай сегодня без глупостей. Я не в настроении. — У тебя слишком предвзятое ко мне отношение, большой босс. — Я предупредил. Изящным движением руки Мартин поправляет галстук и, разворачиваясь, возвращается в комфортабельный кабинет. Заключённые в количестве десяти человек перемещают мебель, постепенно приводя пространство в более-менее приличный вид. Эйден уверенным шагом подходит к Тони и отвешивает ему подзатыльник. — У тебя не получится нас разругать. — А жаль. — Ты так сильно хочешь, чтобы Итану было плохо? Или мне? — Наоборот. Поэтому и рассказал ему всё. Я знаю, что ты до последнего бы молчал или натворил каких-нибудь дел. В чём я, к слову, вовсе не сомневаюсь ни на йоту. У тебя слишком импульсивный характер. Когда дело касается Итана, ты не можешь мыслить рационально. Чёрт его знает, может, это и правда настоящая любовь? — И что, мне тебя теперь благодарить за спасение моей скромной задницы? — с сарказмом произносит он. — Не стоит, друг мой, — посмеивается Тони. — Но имей в виду, что я всегда рядом. Не косячь, Эйден. — Я не понимаю твоих чувств к Итану. — Тебе и не нужно. Да я и сам не особо понимаю своё отношение к нему. — Если тронешь его хоть пальцем, я тебе вырву всю руку, Тони. Мне надоело быть хорошим. — Я не причиню Итану вреда. Мы с ним действительно друзья. Как и с тобой, Эйд. — Хорошо. Пока что я тебе доверяю. Проходит несколько часов, а работы будто становится лишь больше. Отвлечься от настолько неувлекательного занятия заставляет резкий треск и звук удара деревянной доски об пол. Итан оборачивается и видит на плече Тони сильный порез. — Блядский гвоздь, — он стискивает зубы. — Я отведу его в медпункт, — выкрикивает Итан, спешно подбегая к Тони. — Если там Митч, напомни о прививке, — кивает Эйден. Они идут по длинному коридору, чувствуя сверлящий спину строгий взгляд охранника. От липкого ощущения по телу пробегает холодок. Итан уверен, что на свободе у него разовьётся мания преследования. Трудно жить под постоянным наблюдением и контролем. А некоторые настолько привыкают к режиму и системе, что больше не могут самостоятельно принимать решения и совершают преступления вновь, лишь бы только вернуться в привычную среду. Как надрессированные животные. Тони издаёт тяжёлый вздох, опираясь на Итана и ловя мимолётное ощущение тепла его тела. — Потерпи ещё немного. Такой большой, а весь аж побледнел. Хочешь, на ужине отдам свою порцию твоих любимых жареных ножек? — подмигивает Итан. — Брось его, а? — Чего? — Брось Эйдена. Будь со мной. Итан неуверенно хмыкает. — Это шутка такая? — Ну конечно, шутка. А ты подумал, что я серьёзно? Нет, конечно, если хочешь, я рассмотрю твоё предложение. И возможно, — я подчёркиваю, возможно, — даже соглашусь. — Тони, — строго произносит он. — Заходи внутрь. В кабинете их встречает Митчелл, а в нос ударяет резкий запах спирта. Тони садится на кушетку и снимает лонгслив. Сию же секунду Митчелл принимает суровый вид и начинает осмотр повреждённого плеча Тони. — Ещё Эйден сказал, что нужно сделать прививку от столбняка, — нарушает тишину Итан. — Эйден, Эйден… — бурчит под нос Митчелл. — Чёртов гений медицины. — Тебя что-то не устраивает? — лицо Итана искажается от злости. — Помимо того, что он постоянно недоволен мной, нудит и зло смотрит, как на врага человечества… всё просто отлично. — Значит, ты плохо выполняешь свою работу. Он не будет к кому-то относиться предвзято без причины. Ты не пробовал для разнообразия прийти в себя и протрезветь? Не понимаю, почему доктор Барнс тебя терпит. — На что ты намекаешь? — Митчел трёт покрасневшие глаза. — Эй, — машет здоровой рукой Тони. — Здесь вообще-то раненый. Может, кто-нибудь обратит внимание на моё плечо? — Прости, — Итан хлопает ладонью по его щеке, и Тони вздрагивает от настолько знакомого жеста. — Я подожду в коридоре. Митчелл достаёт медицинские принадлежности: специальную иглу и нить. Сначала дезинфицирует рану, а после зашивает порез. — А у меня будет шрам? — А тебе не всё равно? Тони пожимает плечами. — Не дёргайся. — Эйден говорил, что ты медбрат. Не очень мужское занятие. — И что? Зато у меня был свободный доступ к лекарствам. — За что ты сел? Таблеточками приторговывал? — Какое тебе дело? — огрызается он. — Никакого. Чистое любопытство. Так в какой больнице ты, говоришь, работал? — Я не говорил. — Так скажи, — мило улыбается Тони. — В Южном районе, в первой частной больнице. Дыхание Тони становится сбивчивым. — И как долго ты там проработал? — Что ты пристал? Год. Перед тем, как меня арестовали. — Как удачно я здесь оказался, — шепчет Тони. — Я закончил. — Спасибо. Извини, если был слишком резок. Поболтаем как-нибудь? В таком месте лучше иметь друзей, которые смогут помочь друг другу. Ты так не считаешь? Ну же, соглашайся. Расскажешь о своей работе. У меня как раз накопилось несколько любопытных вопросов, и я уверен, ты сможешь дать на них ответ. Сегодня ты помогаешь мне. А завтра уже я тебе. Ну как? Митчелл заметно напрягается, но в итоге любопытство берёт верх, и он пожимает Тони здоровую руку.