Метроном

Таю было очень сложно общаться с людьми. Он не мог понять их эмоций и странных поступков. Их речи были для него пустой и ненужной информацией, поэтому он отвечал только на поставленный вопрос. Конечно, были исключения. Например, он внимательно выслушивал инструкции, когда устраивался на работу. И, учась в университете, тоже был очень прилежным студентом. Ещё он любил смотреть новостные и познавательные каналы. А вот с развлекательными у него как-то не сложилось. Музыка его раздражала, а иногда нервировала. Что касается фильмов, то исторические картины он не любил из-за недостоверности фактов, а комедии и мелодрамы не понимал вовсе. Все эти странные ужимки, над которыми все смеялись, и слезливые моменты, над которыми плакали, были для него просто картинками, которые не трогали душу. Он вообще никак не мог понять, почему люди могут плакать от счастья или зло смеяться. Его собственные эмоции лежали где-то очень глубоко внутри и всплывали на поверхность в очень редких случаях. Именно поэтому Тай не понял смеха, который был вызван его высказыванием. Он всего лишь констатировал факты, опровергая домыслы сослуживца. Тай не заметил в его словах скрытого смысла и не почувствовал обиды, но то, что тот сказал после, его заинтересовало. Тай не стал слушать дальнейшую пустую болтовню коллег и, выйдя из комнаты отдыха, вернулся в раздевалку. Подойдя к зеркалу, он достал из кармана расчёску и снова поправил растрепавшиеся волосы. Закончив, он приблизил лицо к стеклу и стал себя разглядывать. Тая трудно было назвать красивым. Точнее, его внешность была специфична. Он был типичным тайцем, с небольшими раскосыми глазами, плоским широким носом и пухлыми губами. Европейцу он мог показаться уродом, но с точки зрения азиата он был, пожалуй, привлекательным. Он не отличался высоким ростом и хорошим телосложением. Своё худое тело Тай прятал под одежду оверсайз, что делало его фигуру бесформенной и сутулой. Единственное, чем он гордился, была шикарная шевелюра. Прямые чёрные волосы шапкой лежали на его голове, и Тай не скупился на дорогую косметику и шампуни для них. Рабочий день близился к обеду, и Тай в сопровождении своего компаньона снова поднялся на первый этаж, чтобы убрать мусор из корзин. Дождавшись, когда Фред досчитает до трёх, он приложил свой пропуск к валидатору и вошёл в открытую дверь очередного кабинета. В нём царил рабочий беспорядок. Корзина для мусора была переполнена бумагами, а на стекле, которое служило доской для записей, в хаотичном порядке разноцветными маркерами были написаны формулы и графики. Бросив взгляд на записи, Тай покачал головой и, перевернув корзину с мусором в полиэтиленовый пакет, пошёл к выходу, по ходу собирая с пола скомканные бумажки. – Можно подумать, что ты в этом что-то понимаешь, – усмехнулся Фред, заметив реакцию Тая на записи. – Я четыре курса учился в университете и изучал химию, – ответил Тай, выходя из кабинета. – Ага… А сейчас ты посмотрел на каракули на доске и всё понял, – буркнул Фред. – Не всё, но ход мыслей мне был понятен, – Тай подошёл к следующей двери и приготовил свой пропуск. – То есть куча умных мужиков полдня пытались что-то изобрести, а ты посмотрел и всё понял? – спросил Фред, доставая свой пропуск. – Ладно… проехали. Давай на три… Тай не умел врать. Он действительно учился в университете и считался одним из лучших учеников. И если бы не нервный срыв, который случился с ним во время экзамена, он бы его закончил и, возможно, стал бы великим ученым. Но после долгого лечения он не смог вернутся к учёбе. Его направили к психиатру, и тот посоветовал Таю бороться со своими страхами, чтобы в дальнейшем не случилось рецидива. Главным страхом Тая были малейшие изменения вокруг, поэтому он решил подойти к этому вопросу радикально и поменять сразу всё в своей жизни. Так он и переехал в солнечную Калифорнию, в этот небольшой город, расположенный на побережье Тихого океана. Несколько месяцев он жил на небольшое пособие и снимал койку в дешёвом хостеле. В поисках работы он обратился на биржу, но видимо, его агент был плохо знаком с его заболеванием, поэтому предлагал ему то работу на телефоне в колл-центре, то должность менеджера по продажам, то администратора в приёмной клиники. Тай прекрасно понимал, что работать с людьми он не сможет, но упорно ходил на собеседования, где ему всегда мягко отказывали. В один из дней произошло чудо. Вернее, это был несчастный случай, который принёс Таю долгожданную удачу. Его сбила машина, когда он переходил дорогу, и выбежавшая из неё девушка долго расспрашивала Тая о его самочувствии и пыталась вызвать скорую. Кроме небольшого синяка на бедре, никакого вреда Таю авария не принесла, поэтому он, как мог, успокоил нерадивого водителя и отказался от помощи. В благодарность Мей, так звали виновницу происшествия, позвала Тая на ужин к себе домой. Вот тут и случилось чудо в виде отца Мей. Он оказался одним из генеральных директоров крупной фармацевтической компании и приехал в город на открытие филиала лаборатории. Услышав историю Тая, он предложил ему должность уборщика в новой лаборатории. Она оказалась сверхсекретной, и парня целый месяц проверяла служба безопасности компании. Но ожидание того стоило. Работа оказалась монотонной и нудной, что и нужно было Таю, но платили за неё очень неплохо. Уже через месяц он смог снять небольшую студию недалеко от лаборатории, а ещё через два месяца он приобрёл новенький велосипед с шестью скоростями и модным дизайном. День подошёл к концу, и Тай вышел из ворот на широкую улицу. Отстегнув велосипед от поручня, он протёр руль и, закинув за спину сумку, помчался по дороге. Дождь всё так же моросил, окрашивая всё вокруг в грязно-серый цвет и наводя тоску и уныние. Свернув на соседнюю улицу, Тай легко соскочил с велосипеда и, пробежав по лужам, юркнул в зоомагазин. – Здравствуйте, – улыбнулась ему девушка. – Вам как всегда? – Добрый вечер, – кивнул ей Тай. – Всё как обычно. – Тогда с вас, как обычно, три доллара, – сказала девушка, протягивая ему пакет с кошачьим кормом. – Спасибо, – ответил Тай и, взглянув на часы, вышел на улицу. Когда случались форс-мажорные обстоятельства и время предательски ускользало, Тай мог пожертвовать многим, но только не этим ритуалом. Он повторял его каждый день, и ничто не могло заставить от него отказаться. Проехав до конца улицы, он свернул на набережную, а оттуда вниз по дороге на небольшую пристань. Оставив велосипед у дороги, он пешком спустился к заброшенному причалу. На берегу стояла покосившая сторожка и лежало несколько полусгнивших лодок, увязших в грязном песке. Подойдя к домику, Тай вынул из сумки пакет и потряс им в воздухе. Тут же из всех возможных дыр и щелей к нему потянулся пушистый и мяукающий поток. Кошки разных окрасов и размеров бежали к нему со всех сторон, и с тихим мурчанием тёрлись о ноги. В основном это были обычные гладкошёрстные дворовые кошки, но встречались и те, кто ещё сохранил в своей крови остатки хороших пород. Тай любил их всех, и каждая кошка имела своё имя. – Красотка, не толкайся! Всем хватит. Эй, Толстяк! Не пора ли тебе похудеть? Ты скоро не сможешь пролазить под домом. Бука! Дай покушать Лисичке. У неё котята, и ей нужно хорошо питаться, чтобы их кормить. В пакете осталась ещё горсть корма, но Тай не спешил кинуть её мяукающей ораве. Он зашёл за сторожку и направился в сторону толстого корявого дерева, стоящего в стороне. Подойдя ближе, он потряс пакетом в воздухе и посмотрел наверх. Над его головой сидел огромный пушистый мейнкун с круглыми жёлтыми глазами, и недоверчиво смотрел на человека сверху вниз. – Краш… Крашик… Спускайся! Смотри, что у меня для тебя есть. Твой любимый корм. Говядина с овощами. Иди ко мне! Кот дёрнул одним ухом и прикрыл глаза, делая вид, что предложение его не интересует. Тогда Тай сунул руку в пакет и протянул на ладони несколько горошин. - Я тебя не обижу. Просто подойди ко мне и возьми еду. Я тебя поглажу, ты станешь мне доверять, и я смогу забрать тебя домой. Кот нехотя поднялся, лениво потянулся, точа когти о кору, и нехотя спустился на ветку ниже. Затаив дыхание, Тай потянул руку к его серой морде, но мёйнкун зашипел и быстро вскарабкался на самый верх дерева. Тай покачал головой, развернул пакет и, положив его у самых корней, снова спустился к пирсу.