Метроном

Чтобы не терять зря времени, Карат решил понаблюдать за уборщиком. Для этого несколько дней подряд он к шести утра уже сидел в машине напротив дома парня и, дождавшись когда тот поедет на работу, незаметно следовал за его велосипедом. Уборщик оказался знатным педантом. Он выходил из ворот базы ровно в шесть вечера, ни секундой раньше или позже, протирал руль своего велосипеда влажной салфеткой и ехал в сторону главной улицы. Ровно в шесть двадцать он заходил в магазин зоотоваров и в половине седьмого оставлял свой велосипед возле лестницы, ведущей на пустынный пляж. На заброшенной пристани он кормил бездомных котов, а потом ровно до семи вечера сидел под засохшим деревом и смотрел на океан. Сам уборщик было тоже довольно странным. Его лицо не выражало никаких эмоций, на нём всегда было выражение полного безразличия. Он ни разу не ответил на приветливую улыбку продавщицы в магазине, на его лице не дрогнул ни один мускул, когда однажды его чуть не сбил лихач на БМВ. Он не выказал неприязни или злобы, когда проезд ему перекрыл грузовик, из которого выгружали товар. Даже кошек он кормил без эмоций, равнодушно глядя на мяукающую наглую братву. Через два дня вышел на связь Канзас и, скинув Карату несколько дельных документов, начал рассказывать про странного парня на велосипеде. – Вообще он интересный тип, – сказал Канзас. – Информации я про него нарыл не так много, и она какая-то неполная. Как пазл, в котором не хватает одного элемента. – Он странный, – согласился Карат, устало откидываясь на спинку кресла машины. – Я наблюдаю за ним уже несколько дней, и он меня пугает своей пунктуальностью и какой-то бесчувственностью. Не знаю, как правильно объяснить свои ощущения. Я ни разу не видел его с друзьями или с девушкой. Он действует так, словно находится под гипнозом. Нет, я понимаю, что городок небольшой, но есть вполне нормальные клубы и бары с развлечениями и танцами. Молодые парни ходят в такие места и расслабляются там после работы. А знаешь, что делает он? – Что? – спросил Канзас. – Он ездит на заброшенную пристань и кормит бездомных кошек, – рассмеялся Карат. – Ему от силы двадцать три, а он, как семидесятилетний старик, кормит кошек! – Ну, возможно, моя информация немного прояснит обстановку, – сказал Канзас, стуча по клавиатуре компьютера. – Он действительно таец, но родился в Бостоне. Я не стал заморачиваться вопросом, как его родители оказались в Массачусетсе. Они не участвуют в его жизни, и он не поддерживает с ними отношений. Так вот… В возрасте двух лет родители Тайланда отдают его в интернат для детей с отставанием в развитии. – Так вот оно что, – задумчиво произнёс Карат, – у него задержка в развитии! – Подожди, – усмехнулся Канзас, – дальше интересней. Через два года после того, как Тайланд попадает в интернат, туда приходит на работу некий Дориан Синклер. Врач-психиатр. А через год он оформляет опеку над пацаном. – Ну, такое бывает. Может Тайланд запал ему в душу, – прокомментировал информацию Карат. – Подожди ты! – снова остановил его Канзас. – Через два года, то есть когда Тайланду исполнилось пять, опекун отдаёт его в обычную школу. А уже через восемь лет, то есть в тринадцать, парень экстерном заканчивает старшую школу! – Ничего себе, – присвистнул Карат. – Он оказался вундеркиндом? – Слушай дальше, – продолжил рассказ Канзас. – В том же году он поступает в Массачусетский технологический институт на химико-технологический факультет. Ведёт там научную работу и вообще считается одним из лучших студентов. А вот дальше опять начинается какая-то ерунда. Сначала его опекун Дориан Синклер погибает в автокатастрофе. Там не было криминала. Старику стало плохо и он, не справившись с управлением, на полной скорости врезался в столб. Буквально через несколько дней после несчастного случая у Тайланда случается не то нервный срыв, не то приступ безумия, и он попадает в психушку. Там он находится несколько месяцев и выходит со справкой об инвалидности. – Значит, всё-таки псих, – сделал заключение Карат. – Возможно, – согласился Канзас. – В базе больницы данные о нём занесены в архив, и его я взламывать не стал. А вот его личное дело из архива института посмотрел. В принципе, я не надеялся там найти название заболевания. Просто стало любопытно. Его отчислили из вуза по состоянию здоровья. В общем, ещё несколько месяцев он жил на пособие и посещал психотерапевта, а потом резко поменял место жительства и переехал в Калифорнию. – Ему предложили место уборщика в секретной лаборатории? – предположил Карат. – Нет, – ответил Канзас, – он на какое-то время селится в хостеле в этом городе, обращается на биржу труда в поисках работы. В лабораторию он попадает только через два месяца после переезда, причём совершенно случайно. – Не верю я в эти случайности, – покачал головой Карат. – Нет, тут всё произошло действительно случайно, – сказал Канзас, – он попал в аварию. Вернее, его сбила машина, за рулём которой была девушка, оказавшаяся дочерью одного из гендиректоров нашей фармкомпании. Видимо, чтобы замять этот инцидент, Тайланду и предложили место в лаборатории. – Место уборщика? – усмехнулся Карат. – Гениальному парню с незаконченным высшим образованием? – Ну, во-первых образование на то и считается незаконченным, – возразил Канзас, – а во-вторых, не забывай, что у него справка об инвалидности, а не о гениальности. – Хорошо, – сказал Карат, наблюдая из окна машины за тем, как странный уборщик выезжает из подземного гаража на своём велосипеде и направляется в сторону главной улицы, – информацию принял. – Погоди, – остановил его Канзас, – это ещё не всё. Девушка, которая его сбила, Мей Менсон, тоже живёт в этом городе. У неё небольшая фирма, которая занимается пошивом купальников. Она является главным учредителем и по совместительству дизайнером проектов. Но главное: они с Тайландом тесно общаются! – Хм… забавно… – усмехнулся Карат. – Они друзья или у них роман? – А вот это нужно выяснить тебе, – ответил Канзас. Покатавшись за парнем по городу и «проводив» его до дома, Карат припарковал машину на противоположной стороне дороги. Он решил понаблюдать за дальнейшими действиями Тайланда. На улице моросил отвратительный мелкий дождик, и редкие прохожие, раскрыв разноцветные зонтики, спешили укрыться от непогоды в клубах и барах, а заодно отдохнуть от тяжёлой недели. Карат проглотил сэндвич, купленный в небольшом магазинчике и, открыв баночку газировки, набрал номер Канзаса. – Кажется, у меня появилась одна идея, – сказал он в трубку. – Я займу место этого Тайланда в лаборатории и пронесу в неё телефон с твоей шпионской программой. – Интересно, как ты это сделаешь? – усмехнулся Канзас. – Для начала познакомлюсь с этой Мей, – начал рассказывать Карат. – Нужен какой-нибудь романтический повод. Девушки такое любят. Потом пущу в ход свой шарм и обаяние. А когда она растает, расскажу ей слезливую историю о своём затруднительном положении. Она поговорит со своим родственником, и тот устроит меня в лабораторию на место Тайланда. – Погоди, а его куда ты денешь? – удивился Канзас. – Его нужно будет оправить в психушку и желательно навсегда, – ответил Карат. – Я подумаю, как это сделать. – Звучит как то не очень, – грустно вздохнул Канзас. – Не по-человечески, что ли. Раньше ты не был таким кровожадным. – Я хочу как можно быстрее закончить это дело и уйти из бизнеса, – холодно ответил Карат, – а этот парень стоит на дороге к этой цели. И потом, такие, как он, рано или поздно заканчивают свою жизнь в психушке. Я просто немного ускорю этот процесс.