Метроном

Тай быстро шёл на поправку. Уже через неделю он стал поддерживать разговор, отвечая на вопросы Мей. Вечерами он, как и раньше, смотрел документальные фильмы про путешествия, и часами играл с Крашем. Картины, которые он продолжал рисовать, стали не такими страшными. На них теперь были пустынный пляж с кусками высохших водорослей на песке, уходящее за океан солнце, старый пирс с покосившимся домиком, стая кошек и засохшее дерево, на ветке которого гордо восседал Краш. Иногда на его картинах появлялась одинокая фигура вдалеке, которая напоминала Карата. Её Тай стирал, а потом зачем-то рисовал снова. Через некоторое время психика юноши совсем окрепла, и он попросил Мей отвести его на пляж, чтобы покормить кошек. Всё было неплохо, но стоило в доме появиться Карату, как Тай тут же вставлял в уши наушники и начинал рисовать, всем своим видом показывая, что не хочет с ним разговаривать. Карату было больно и тяжело видеть такую реакцию, но он терпел. Иногда, приходя в дом Мей, он подолгу стоял у двери комнаты Тая и через щёлку наблюдал, как тот играет с котом и улыбается. Это грело душу, и Карат с тоской думал о том, что должен навсегда расстаться с этим удивительным парнем. С Канзасом он всё так же созванивался вечерами, слушая очередной план похищения документов. – Ты собираешься продолжать дело? – сердился Канзас, понимая, что Карат слушает его вполуха. – Я думаю отказаться, – вздохнул Карат. – Всё, что ты предлагаешь, невыполнимо. – Предложи что-то своё, – хмуро парировал айтишник. – Ты ведь прекрасно понимаешь, чем может закончиться провал задания. – Не волнуйся, – горько усмехнулся Карат. – Перед тем, как сделать это, я перешлю твою долю на карту. – Дурак… – вздохнул Канзас. – Ты ведь знаешь, что я тебе не дам так просто от меня отделаться. И потом… Деньги это хорошо, но они всё же не самое главное в жизни. – А что главное? – спросил Карат. – Это у каждого своё, – ответил Канзас. Через несколько дней Карат решился. Он сообщил Канзасу, что сворачивает миссию и уезжает из города. – А ты не подумал, что будет с Таем? – спросил его Канзас в завершение разговора. – Ему ничего угрожает, – ответил Карат. – Я не про это, – вздохнул Канзас. – Что с ним будет, когда ты уедешь? – Через полгода он забудет меня, как страшный сон, – горько рассмеялся Карат. Через пару дней он купил билет до Сан-Франциско и, собрав вещи, поехал к дому Мей. – Ты чего так поздно? – сердито спросила девушка, кутаясь в махровый халат, под которым была милая розовая пижамка. – Я пришёл попрощаться, – сказал ей Карат, проходя в дом, – утром у меня самолёт. Осталось сдать номер в гостинице и отправить машину на стоянку. – Ты точно решил уехать? – нахмурилась девушка. – Так будет лучше, – ответил Карат и добавил: – Для Тая. – Он уже спит, – сказала Мей, пропуская Карата к лестнице, – ты не сможешь с ним поговорить. – Это даже лучше, – улыбнулся ей мужчина и быстро поднялся на второй этаж. Тай спал лицом к стене, по-детски подложив руки под щёку. Увидев Карата, лежавший у Тая в ногах Краш недовольно заворочался, встал и демонстративно ушёл в свой домик. Мужчина присел рядом с Таем и, уставившись в пространство, начал свой монолог. – Я пришёл проститься с тобой, – сказал он. – Знаю, что заставил тебя страдать. И мне тоже больно от этого. Я обманул тебя, воспользовавшись твоей доверчивостью, но клянусь, всё, что я рассказывал о себе, было правдой. И чувства, которые я испытываю к тебе, настоящие. Я люблю тебя, Тай, и очень хочу, чтобы ты был счастлив. Я уезжаю, и надеюсь, что когда-нибудь ты меня простишь. Карат нагнулся и мягко коснулся губами волос на виске Тая. Поднявшись с кровати, он медленно пошёл в сторону двери, но его остановил голос Тая. – Я помогу! Карат оглянулся и увидел, что Тай сидит на постели, решительно сдвинув брови и нервно теребя пальцами угол одеяла. – Нет, – покачал головой Карат, – я не хочу, чтобы ты влезал в это. Ты чистый и честный. А из-за меня ты станешь вором. – Ничего не нужно красть, – ответил Тай, и на секунду его взгляд остановился на Карате. – У меня всё тут, в голове, – и он постучал пальцем по виску. – То есть? – не понял Карат. – Господин Кац однажды разлил в своём кабинете кофе, – начал рассказывать Тай, – и попросил меня убрать. Пока я протирал стол, он просматривал документы из сейфа. И я запомнил, что в них было написано. – Ты хочешь сказать, что взглянув в документы, ты запомнил всё до последней запятой? – нахмурился Карат. – Да, – коротко кивнул Тай, – и я всё могу воспроизвести в точности. – Синдром Саванта, – восхищённо прошептал Карат, – удивительно… – Я сделаю это для тебя, – продолжил Тай, – но потом ты уедешь, – он замолчал и снова уставился в стену. Карат вышел из дома, уселся в машину, взял в руки телефон и тяжело вздохнул. – Что-то случилось? – услышал он обеспокоенный голос Канзаса. – Синдром Саванта, – коротко ответил Карат. – Тай видел документы и сможет их воспроизвести. – Так это отлично! – воскликнул Канзас. – Как тебе удалось его уговорить? – Я его сломал, – мрачно ответил Карат. – Ради меня он поступился своими принципами. – Ничего не понимаю, – отозвался Канзас. – Он восстановит документы по памяти, – ответил Карат, – но больше не хочет меня видеть. – Иногда приходится чем-то жертвовать, – вздохнул Канзас. – Он поступился своими принципами ради тебя. А тебе придётся оставить свою любовь ради его спокойствия. – Тогда стоит рискнуть, – ответил Карат и завершил вызов. На следующее утро он вернулся в дом Мей. Пока она готовила завтрак, они с Таем закрылись в комнате. – Сколько страниц в документах? – спросил его Карат. – Девять, – ответил Тай, открывая тетрадь. Он взял в руки ручку. – Первые – описание фармакологических свойств препарата и возможное действие на патологические клетки. Остальные страницы – формулы и процесс изготовления со схемами и чертежами. – Как быстро ты сможешь всё воспроизвести? – спросил Карат. – Думаю, недели хватит, – ответил Тай, и начал быстро писать в тетради. Карат смотрел на ровные строчки, выведенные убористым почерком, и боролся с желанием подойти к парню и остановить его. Хотелось прижать его к себе и закрыть от всей этой грязи.