Метроном

Таю было тяжело видеть Карата. Он был так похож на Рио и говорил его голосом. Но это был не Рио. Этот мужчина с осунувшимся лицом, опухшими красными глазами и недельной щетиной на лице поглотил Рио. От этого Таю становилось страшно, и он старался не смотреть на него и не слушать. Он хорошо помнил день, когда впервые увидел Карата. Они с Рио сидели под деревом на берегу пустынного пляжа и разговаривали, как вдруг Рио исчез и его место занял он… Карат. Тай не сразу понял, что потерял Рио, но осознание этого привело сначала к замешательству, а потом боль потери так захватила его, что случилась истерика. Тай схватил стоявший на тумбочке метроном и со всей силы кинул его в стену. Спасительный стук затих, и Тай провалился в темноту. А когда пришёл в себя, то оказался в странном мире, похожем на пустой и тёмный кинотеатр. Тай был единственным зрителем, и ему было страшно смотреть на огромный экран, на котором мелькали картинки. Сначала это были незнакомые люди в белом, лица которых закрывали маски. Они подолгу стояли, внимательно разглядывая Тая, и о чём-то переговаривались. Тай не мог разобрать слов, и это его пугало ещё больше. Потом на экране появилась Мей. Картинка стала более чёткой, и Тай услышал её голос. – Тебе нужно покушать, милый, – говорила ему девушка и пыталась сунуть в рот ложку, прямо через белую простыню экрана. Тай послушно открывал рот, но не чувствовал вкуса. Ему было страшно одному в этом пустом зале. И фильмы, которые там иногда крутили, его пугали. Это был то горящий лес, то страшная волна цунами, то землетрясение. Потом снова появлялась Мей и успокаивала его. Когда на экране появился Карат, Тай вздрогнул. Он испугался, что мужчина поглотит и Мей, но этого не произошло. Карат закрыл лицо руками и сидел так какое-то время, не говоря ни слова. А когда он убрал руки, Тай на секунду увидел Рио. Тай не знал, как долго он находился в этом зале. Время словно замерло в темноте и не двигалось. Иногда Тай засыпал, а просыпаясь, долго не открывал глаза, боясь снова увидеть экран. Однажды, сидя в кинотеатре, Тай почувствовал странное тепло, идущее от живота. Он поднял руку, чтобы в темноте нащупать источник, и коснулся чего-то мягкого и пушистого. Он стал перебирать пальцами эту тёплую шерсть, и под рукой внезапно зашевелилось и громко замурлыкало. Именно этот звук и стал путеводной звездой. Темнота вокруг начала рассеиваться, и Тай увидел себя лежащим на кровати. Он посмотрел вниз и увидел огромного серого кота, который развалился у него на животе. Он сразу узнал Краша , и тот стал для него целой вселенной. Кот показывал ему дорогу, спускаясь вниз по лестнице на мягких лапах. Он первым пробовал еду, которую давала Мей. Он приносил Таю игрушки, чтобы тот развеялся и больше не попал на показ в странный кинотеатр. Иногда приходил Карат, и чтобы его не слушать, Тай втыкал в уши наушники, включал музыку на всю громкость и начинал рисовать. Он рисовал берег океана, заходившее в него солнце, кошек, бегущих ему навстречу, высохшее дерево и Краша. Иногда Тай рисовал Рио, который шёл к нему издалека, но приглядевшись к рисунку, видел Карата и стирал его фигуру, пытаясь снова и снова нарисовать Рио. Когда Тай совсем успокоился, и его перестал преследовать страх перед тёмным кинотеатром, они с Мей стали ездить на старую пристань и кормить кошек. Они подолгу сидели на пирсе, любуясь закатом и ведя неспешный разговор. Тай с тоской вспоминал Рио и мечтал ещё хотя бы раз увидеть его. Он хотел сказать ему, что всё ещё любит и мечтает о счастье. Что хочет просыпаться от его поцелуев и засыпать на его плече. Хочет сидеть рядом с ним на старом скрипучем пирсе и смотреть на последние лучи солнца, а потом всю ночь наслаждаться его ласками и ловить в его глазах яркие всплески любви. И однажды чудо произошло. Был поздний вечер, и Тай уже собирался спать, как вдруг услышал внизу голос Карата. Мужчина о чём-то поговорил с Мей, а потом стал медленно подниматься по лестнице в спальню Тая. Чтобы не видеть Карата, Тай отвернулся к стене и притворился спящим. Мужчина сел на край кровати, а когда заговорил, Тай услышал голос Рио. – Я пришёл проститься с тобой, – сказал он. – Я знаю, что заставил тебя страдать. И мне тоже больно от этого. Я обманул тебя, воспользовавшись твоей доверчивостью, но клянусь, всё, что я рассказывал о себе, было правдой. И чувства, которые я испытываю к тебе, настоящие. Я люблю тебя, Тай, и очень хочу, чтобы ты был счастлив. Я уезжаю, и надеюсь, что когда-нибудь ты меня простишь. Тай вздрогнул. Он внезапно понял, что если с Каратом что-то случится, то Рио тоже пострадает. Поэтому, когда Карат направился к двери, Тай решил ему помочь, а потом отпустить Рио навсегда. – Я помогу! – сказал он Карату. Учась в университете, Тай часто пользовался своей фотографической памятью, не понимая её уникальности. Если ему нужно было понять тему, то он вчитывался в текст и изучал его. Но когда дело касалось схем, формул или таблиц, для которых не нужно было понимания, он просто смотрел на картинку, и мозг, словно фотоаппарат, делал снимок. Когда необходимо было воспроизвести картинку, Тай прикрывал глаза и мысленно перебирал в памяти всё, что удалось таким образом запечатлеть. То же самое произошло и в кабинете господина Каца. Пока Тай вытирал сладкий кофе, Кац листал какие-то документы из большой чёрной папки, и Тай непроизвольно «сфотографировал» их. Сидя за низким журнальным столом, он перебирал в голове фотографии и переносил информацию на тетрадный лист. – Первые две страницы готовы, – сказал он Карату, протягивая тетрадь. – Тут пока общая информация о препарате. – Неужели тут все добуквенно? – удивился мужчина, пробегая по тексту глазами. – Не совсем, – покачал головой Тай. – Я исправил две опечатки, допущенные в тексте, и поставил пару пропущенных запятых. Так будет правильнее. – А что с остальными документами? – спросил Карат. – С ними я буду работать дольше, – ответил Тай, – там нельзя допустить ни одной ошибки. А сегодня я немного устал и хочу отдохнуть. – Конечно, – засуетился Карат и, отдав Таю тетрадь, пошёл к выходу. – Я могу остаться на ужин? – спросил он. – Если тебе неприятно, то я могу уйти, – он обернулся, и Тай снова увидел Рио. Это был тот самый взгляд, полный любви и тепла, который Тай не смог забыть. – Останься, – кивнул он и, взяв в руки палочку с привязанным к ней пером, начал играть с Крашем. Ужин прошёл спокойно, но после него Мей сказала, что плохо себя чувствует и не сможет отвезти Тая на пляж кормить кошек. – Я могу отвезти Тая, – предложил Карат и добавил, – если он не против. Взяв с мужчины слово, что тот будет молчать и держаться от него на расстоянии, Тай согласился. Карат сдержал слово, и на протяжении всего пути не разговаривал и шёл поодаль. Покормив кошек, Тай, как обычно, уселся на старые доски пирса и, спустив в воду ноги, уставился вдаль. Глядя, как огромный красный диск солнца тает в чёрных океанских водах, Таю стало грустно. Он прикрыл глаза, и лёгкий ветерок донёс до него знакомый запах любимого парфюма Рио. – Я так скучаю по тебе… – вздохнул Тай. – Я тоже скучаю, – ответил ему Рио, и в этих словах было столько любви и печали, что сердце Тая дрогнуло и тревожно затрепетало.