Летний дождь

      И нет надежды на то, что всё ещё будет.       Хёнджин медленно поднял голову с подушки и сел в кровати. Оглядев затуманенным ото сна взглядом свою спальню, он ещё раз сосредоточился на будильнике, стоявшем на его прикроватной тумбочке. Старенький, бело-оранжевый, круглый будильник с кнопкой наверху: достался от бабушки. Потемневшие золочёные стрелки показывали без пяти семь: пора идти в душ и собираться на работу. Поежившись от холода, он ещё некоторое время просто сидел в тепле одеяла, но собрался с силами, спрыгнул босыми ногами на остывшие за ночь половицы и поплёлся в ванную.       Сидя в одиночестве на кухне, Хёнджин медленно потягивал из кружки полуостывший кофе. Привычка. Не то чтобы ему хотелось, он делал это лишь для того, чтобы хоть как-то заполнить своё пустое утро. Он будто никуда и не торопился. Но всё же рутина дней изрядно выматывала: сегодня пятница, а это значит, что впереди есть целых два дня, чтобы успеть прожить короткую, но жизнь.       Уже середина июня, а лето всё никак не может вступить в свои права, принеся с собой тепло и солнечную погоду.       По запотевшим стёклам окон, дорожками стекали капли дождя, и Хенджин подумал о том, что сегодня нужно надеть ветровку. Последние месяцы он постоянно чувствовал недомогание от усталости, а нагружать свой организм ещё и простудой было бы совсем кощунством.       Квартира, в которой жил Хёнджин, досталась ему от родителей. Старый панельный десятиэтажный дом, постройки 70-х годов, расположенный чуть ли не на окраине города. Конечно, раньше он был куда ближе к центру, но город разрастался и дом семьи Хван постепенно отдалился. Теперь вокруг красовались новые высотки по шестнадцать и двадцать пять этажей. Из-за них все старые панельки как-то убого и бедно смотрелись рядом.       С трудом открыв, давно сломанную, деревянную дверь (петли давно уже заржавели и их пора бы заменить), Хёнджин вышел из подъезда и по-привычке взглянул на небо. На лицо тут же упали пара крупных капель дождя. Зажмурился. Чуть опустив голову вниз, жадно набрал в лёгкие летней прохлады и сразу же закашлялся. Нет в городе той чистоты воздуха, что была в селе, где жила бабушка.       Бабушка. Вспомнив о ней, внутри сразу же разлилось нежное, заботливое тепло. Да и его самого будто закутали в одеяло, чтобы уберечь от ненастья погоды и чтобы не простудился. Губы дёрнулись в полуулыбке от воспоминания. Сейчас всё иначе.       Бабушки уже давно нет, да и в том селе он был последний раз пятнадцать лет назад, если не больше. Интересно, как там теперь? Посмотрев на носки ботинок, он вмиг погрустнел. Тряхнув головой, заправил рукой свои длинные каштановые волосы назад и пошёл к машине. Работа.

***

      Из-за непогоды город утонул в пробках. Стоя на очередном светофоре, Хёнджин решил разбавить своё, и без того не радостное, утро музыкой. Включив радио, салон машины тут же заполнили звуки. Оно долго трещало от помех, пока Хёнджин не нашел нужную волну, быстро переключая кнопки. Обрадовался, когда дребезжание сменилось на тягучесть музыки.       Мелодия вступления показалась крайне знакомой. Он положил руки на руль и уткнулся в них подбородком. Вспоминал. А когда в песне зазвучали слова, то сердце стиснуло болью.

«Память уже не жалит, Мысли не бьют по рукам. Я тебя провожаю К другим берегам. Ты — перелётная птица, Счастье ищешь в пути. Приходишь, чтобы проститься И снова уйти…»

      Дождь забарабанил по лобовому стеклу ещё сильнее. Хван зажмурился. Там, в черноте закрытых глаз, так ярко замелькали картинки того самого счастливого, а может быть, и самого несчастного лета в его жизни. Он был юн и, казалось, весь мир вокруг умещался у него на ладошке. Впереди виднелись перемены к лучшему и внутри него пылал огонь. С течением лет, будущее размылось в невзрачную кляксу, а огонь сменился на дотлевающий пепел.       Поднимаясь на лифте в свой кабинет, из головы всё никак не выходил мотив песни и, сам не замечая того, он тихо начал напевал его себе под нос. Хёнджин вдруг осознал, что за последние годы, лето дня него уже совсем ничего не значило. Да и вообще, ни одно время года. А ведь в прошлом, когда он был куда моложе, всё было по-другому.       Лето он ждал, как пору обновления. Летом вся жизнь играла другими красками, текла по иным законам. Летом было много смысла, много надежды. А что же стало теперь? Просто отрезок из трех месяце, который нужно пережить на работе, да и только. Разве это можно было назвать жизнью? С такими обречёнными мыслями он и приступил к работе.       Из-за дождливой и пасмурной погоды, сегодня его постоянно клонило в сон. Отбросив карандаш в сторону, Хёнджин развернулся в своём кресле к окну и уставился в одну точку. А в голове вновь и вновь всплывали слова песни:

«Летний дождь, летний дождь Начался сегодня рано. Летний дождь, летний дождь моей души омоет рану. Мы погрустим с ним вдвоём У седого окна…»

      Что-то он упустил. Что-то он попросту утерял, не сумев удержать в своих руках. Хёнджин закрыл ладонями лицо и принялся тереть его, чтобы хоть как-то взбодриться и прогнать навязчивые мысли, которые преследовали его с самого того момента в машине. Злился. Раньше мама всегда ему говорила: «Не три руками лицо!». Сейчас и сказать некому.       Какое странное утро. Всё внутри измучилось от воспоминаний, всё внутри закровоточило лишь от одного утреннего дождя и песни, такой знакомой и такой значимой в своё время. Хёнджин вернулся к чертежу и вновь попытался работать. Презентация проекта по новому объекту уже совсем скоро, ему некогда топить себя в воспоминаниях и сожалениях. Но, казалось, они сильнее его.       — Извините, — раздался голос секретарши Аны, заглянувшей в его кабинет. Мужчина вздрогнул.       — Да, что-то случилось? — подняв свой усталый взгляд, отозвался Хёнджин.       — Пока нет, — заверила она, — Звонили по поводу покупки земли для застройки. Уточняли, сможете ли Вы в понедельник приехать к ним лично, чтобы осмотреться и подписать некоторые бумаги. Отчего-то они очень поторапливают. Говорят, слишком много желающих отхватить этот пласт земли, и они сами слишком сговорчивые, как девушки с низкой социальной ответственностью, могут и не сдержать обещанных слов и уйти к другой строительной компании.       — Прямо так и сказали? — удивленно повёл бровью Хёнджин.       — Нет, — призналась девушка, — это я добавила от себя. Не нравятся они мне, господин Хван. Вот и злюсь. Но понимаете же, место прекрасное для коттеджного поселка. Грех такое упустить!       — Я приеду. В понедельник с утра буду у них, так и передай им, — строгим голосом заверил Хёнджин и уже шепотом добавил самому себе, — А завтра мне нужно заскочить в другое место, — Ана кивнула в ответ и скрылась за дверью.       «Самое время» — подумал Хёнджин и продолжил работу над чертежом.

***

      Проснувшись рано, Хёнджин тут же подбежал к окну, проверить, какая погода ожидает его сегодня. Обжигая босые ноги о холодный пол, он с нетерпением отдёрнул тюль в сторону. На удивление, дождя не было, но всё небо было затянуто серыми тучами. Он обречённо вздохнул, что нет солнца, и побрел собираться в путь.       Быстро закинув себе в рот бутерброд с колбасой и сыром, он наспех запил его горячим кофе. Обжёг язык и тихо выругался: то ли на себя, то ли на кофе.       Накинув на плечи тонкий плащ и взяв в руки свой старый чёрный зонт, он осмотрелся вокруг на предмет выключенных приборов из розеток, и вылетел из квартиры. Нужно успеть выехать из города раньше, чем проснутся все дачники.       В прошлом, когда Хёнджин жил ещё с родителями и всё было хорошо, то они ездили в село все вместе. Позже, лишь раз, он ездил один на передаче. И та поездка была летней и самой запоминающейся.       Сегодня, спустя столько лет, Хёнджин ехал в бабушкино село самостоятельно уже на собственной машине. А вместе с ним — прицепом, ехали и все его воспоминания. Наверное, он надеялся, что там его всё ещё ждут.