Летний дождь

      Джисон лежал на кровати с закрытыми глазами и потряхивал ногой в такт мелодии, звучавшей у него в голове — придумал сам. Через пару минут он напрочь о ней забудет, как забывал, наверное, сотню ей подобных. Верхнюю губу неприятно садило, да и глаз немного побаливал.       Его жёлто-зеленая рубашка в клетку, лохмотьями свисала со спинки венского стула, стоявшего возле письменного стола. За неё он точно получит от уставшей матери, а отец лишь скажет, что даже не удивлён.       Но никто не спросит, в порядке ли он.       В его комнате творился хаос и неразбериха, как и внутри него самого. На письменном столе стопками лежали учебники, которые он до сих пор не отнес в библиотеку, за что явно получит выговор и не увидит свой дневник с оценками за прошедший учебный год. Рядом с учебниками валялись огрызки карандашей и скомканные листы бумаги, на которых каракулями были начерканы стихи. Но Хану показалось, что они дурацкие и никчёмные, но бросил затею написать что-то новое он только на заре.       На стенах красовались плакаты «Наутилуса» и «Кино». Ну и, конечно же, Битлов. У Хана не было одного любимого исполнителя, но были те, чьи пластинки и кассеты он покупал, потому что очень понравилась хотя бы одна песня. И пусть их было сложно достать, он всё же находил лазейки приобрести ему нужные.       Дверца в шкаф давно не закрывалась от неаккуратно скомканых на полки вещей. На самом деле она уже давно сломалась и искривилась, потому что петли сказали «Goodbye!».       На полу лежал старый ковёр (достался от бабушки), а на нём были разбросаны куча стекляшек, каких-то значков и цветных камешек. Джисон любил плести фенечки из бисера, поэтому и таскал в свою комнату всё, что мог найти на улице, во дворе или на площадке. Мальчик подарил свои творения всем друзьям, но носили их только Минхо и Сынмин.       В таком бардаке он и существовал. Но бардаком это было только по версии взрослых, на его взгляд — достаточно уютненько.       Хан нехотя поднял веки, услышав голоса ребят. Они звали его, стоя у резного забора палисадника. Вставать с кровати ему совершенно не хотелось, тело всё ломило от боли и усталости. Но через пару секунд раздался звонкий удар маленького камешка о стеклину. Джисон недовольно поморщил нос.       — Мы знаем, что ты дома! — донёсся с улицы голос Чанбина, через открытую форточку, — Если ты сейчас же не выйдешь, то в твоё окно полетит уже булыжник!       Деваться было некуда, ведь Чанбин не из тех людей, кто бросается словами на ветер. А вот камнями — легко.       Хан медленно поднял свою тяжелую голову с подушки и тут же схватился за неё. В глазах потемнело, но пелена быстро прошла. Встав на ноги, остановился, чтобы привыкнуть к вертикальному положению. Нащупав у порога свои разбросанные кеды, он засунул в них ноги и вышел на жаркий двор.       Открыв скрипучую калитку, на него тут же уставились шесть пар глаз. Посмотрев на ребят, Хан на секунду остановился на незнакомом лице Хёнджина и тут же понял, кто это. Феликс и правда говорил о нём уж слишком много. А когда Джисон встретился взглядом с Чанбином, то ему это совершенно не понравилось.       — Джисон, какого хуя… — риторически выдохнул Бин, смотря на разукрашенное синяками и ссадинами лицо друга.       — Они сломали мою гитару…— прошептал Хан и опустил голову вниз, словно провинившийся ребенок.       — Я их урою! — бросая от злости велик, рявкнул Минхо и сорвался с места, желая уже бежать к обидчикам друга. Феликс быстро перехватил его своими руками со спины, скрестив их у него на груди.       — Пусти! Пусти, кому говорю! — кричал и брыкался старший, пытаясь выпутаться их узла чужих рук, но Феликс держал его крепко.       Хёнджин, сумевший поймать падающий велосипед за руль, стоял не понимая, что же происходит, и кто разбил гитару Джисона. Он ещё раз растерянно посмотрел на парня, стоявшего перед ним и заметно погрустнел, рассмотрев синяки не только на лице, но и на его руках.       — Да сколько это может продолжаться?! — обессилев, выкрикнул Ли, — Бин, они не прекратят его донимать! Ты же сам видишь! Они перешли черту!       — Замолчи уже… — спокойно попросил Чанбин, устало потерев переносицу.       — Простите меня, — тихо сказал Джисон, смотря на друзей блестящим от слёз взглядом, — Но…       Он резко замолчал. Все уставились на него в ожидании:       — Но, блять, я расхуярил им фары на мотоцикле и проколол шины! — вдруг воскликнул Хан и широко улыбнулся. Да так ярко, что все впали в ступор.       Друзья переглянулись в недоумении.       — Я сейчас и его урою… — устало произнёс Минхо и, сбросив с себя раслабленные руки Феликса, ринулся на встречу Джисону.       Тот громко ойкнул и бросился убегать, при этом заливисто смеясь.       Чанбин повернулся к друзьям и развёл руки в стороны. Его брови заметно поползли вверх.       — Я только надеюсь, что фары он побил им уже после того, как те разбили ему гитару, — выдохнул Чанбин обречённо, — Иначе нам точно пизда…       Сынмин крепче сжал маленькую ладонь своего братика и посмотрел на Феликса, ожидая его реакции. Тот лишь пожал плечами, будто говоря: «Теперь уже ничего не поделать…»       — А с ним точно всё в порядке? —поинтересовался Хёнджин. Всё же он не понимал, кто такие «они» и совершенно не знал Джисона. Но смотря на его реакцию, казалось, что помощь ему точно нужна.       — Не беспокойся, — заверил его Феликс, — Он всегда такой. Сейчас Минхо его успокоит.

***

      Минхо бежал за Джисоном вглубь ограды с мыслью, что сейчас он точно побьёт этого несносного мальчишку или хотя бы врежет ему подзатыльник, прямо до звёздочек в глазах.       Хан забежал в дом, скидывая на ходу незашнурованые кеды, и рванул в свою комнату. Он не смог закрыть дверь, ибо Минхо успел ухватиться за её ручку и резко дёрнуть на себя. Тот, не удержавшись, вылетел из комнаты, тут же врезаясь в грудь друга. Минхо автоматически поймал младшего за талию, не давая упасть.       Он вновь ойкнул, смотря широко распахнутыми глазами. Замер в ожидании, что сейчас его вновь отчитают за все проделки.       На самом деле, Хан совершенно не любил доставлять проблемы товарищам, но зачастую, ведомый своими первыми чувствами, он не задумывался о последствиях. Делал, а потом оценивал масштаб содеянного.       Минхо смотрел в ответ больше с тревогой, чем со злостью. Он невольно нахмурил брови, внимательно изучив все багровые ссадины на лице друга.       Медленно подняв свою руку, он аккуратно коснулся коросты на губе Джисона. Тот зажмурился от страха, но когда понял, что чужие пальцы всего лишь прикоснулись, открыл глаза.       — И почему ты постоянно попадаешь в истории? — чуть улыбнувшись, тихо спросил Минхо, всё так же не отводя взгляда от глаз друга.       — Я просто историческая личность, — хихикнул Джисон и, ухватившись за руку старшего, убрал её со своей губы.       — По твоим историям не напишут учебников, — устало выдохнул Ли и отошёл чуть назад, выпуская друга из своих рук, — Я просто волнуюсь, что в следующий раз они сделают с тобой что-то совсем плохое. Ты мой лучший друг и я не хочу видеть, как они издеваются над тобой. Давай съездим в милицию, напишем заявление? Что говорят твои родители?       — Им сейчас не до меня, — устало сообщил Хан и развернувшись, упал спиной обратно на свою кровать, что та натяжно скрипнула, и скрестил руки на груди, — Говорят, что скоро колхозы распустят, а это значит, что моя семья останется без денег. Ну, а я в душе не ебу, где тут можно найти работу. Гитару, конечно, жалко, я её очень любил. Но если выбирать, то тут уж пусть будет сломана гитара, чем мой нос. Надеюсь, они довольны.       — Хочешь, я отдам тебе свою, — предложил Минхо, усаживаясь на край металлической кровати.       Джисон посмотрел на него из-под чуть прикрытых век и усмехнулся.       — Зачем тебе это?       — Не хочу, чтобы ты грустил, — пожав плечами, ответил тот и перевёл взгляд на окно, на котором льняная занавеска спокойно развивалась от легкого дуновения летнего ветра. Успокаивало. — Ты же любишь музыку.       — И тебя.       — Что? — удивился старший, но взгляда от окна не отвёл, лишь улыбнулся уголками губ.       — Ну, я вас всех люблю, — тут же исправился Джисон и спешно перевернулся на бок, отвернувшись к стене, — Просто тебя чуть больше, чем всех остальных.       Минхо вновь улыбнулся.       Ему нравился Джисон, ведь он действительно хороший человек. Порой очень застенчивый и совершенно не умеющий выражать свои чувства, но всегда искренний в своих словах. От него всегда веяло чистотой, правдой и немного дуростью. Он блуждал где-то между здравым смыслом и «нахуй-похуй, живём один раз!». Но не любить его было невозможно.       — Отдыхай, — похлопав друга по ноге, Минхо встал с кровати, — Я передам ребятам, что сегодня ты останешься дома и что ты в порядке, — он ещё раз бросил свой взгляд на спину Хана и вышел из комнаты, тихонько прикрыв за собой дверь, на крючке которой висели сумки, полотенце и пара рубашек.       — Но я не в порядке, — прошептал Джисон, уткнувшись носом в подушку, но Минхо его, конечно же, не услышал.       Ли прислонился спиной к закрытой двери и обречённо выдохнул. Ничего не было в порядке. И уже давно.

***

      Хёнджин проснулся как обычно, без будильника. На всякий случай, он попросил свою бабушку разбудить его, если вдруг что-то пойдет не так. Ведь сегодня нму нельзя опаздывать. Сегодня у них с ребятами очень важная миссия.       Натянув на себя вчерашнюю футболку и шорты, Джини вышел босой на веранду. Крашенные половицы уже нагрелись в лучах солнца, от чего ноги неприятно обожгло. Он заскокал быстрее на выход, чтобы сунуть ноги в кеды, стояшие всю ночь на крыльце: там всегда была тень.       Умывшись чуть прохладной водой из умывальника на улице, Хёнджин побежал спешно открывать теплицы и парники, чтобы помидоры, огурцы и капуста смогли хоть немного подышать свежестью, пока не наступила густая жара. Тем временем бабушка Джини уже во всю готовила завтрак в тепляке . От туда доносились такие вкусные ароматы, что живот невольно заурчал.       Плотно позавтракав, Джини заторопился под навесы , чтобы взять инвентарь: ведро и метлу. Попрощавшись с бабушкой и пообещав вернуться к часу (он не стал уточнять куда это он собрался, как и все ребята), радостный он побежал по дороге до дома Феликса.       Феликс знал, что ему никто не откажет.       И вот Минхо, зевая, потому что его вновь рано подняли с кровати, вышагивал по улице в сторону дома Ликса, держа на плече веник и одну метёлку с коротким черенком. Иногда он вообще не понимал, как этот мальчишка управлял им. Но, кажется, ему совершенно не возможно было отказать.       В этот раз Ли шёл не один, а с Чонином. Рассказав ему про идею Феликса разместить их штаб в старом здании бани, мальчик тут же предложил свою помощь. Минхо был рад, что брат пошёл с ним, а не убежал шататься по селу, особенно в районе водокачки. Чонин хоть и был уже достаточно большим, но старший не переставал волноваться за него. Особенно учитывая то, что недавно шайка Ильхуна избили Джисона. Чонин, хоть и не представлял для них никакой опасности, но тут не угадаешь, что могло прийти в голову этим отморозкам.       Подходя к дому Феликса, Минхо заметил Хёнджина и Чана, которые уже сидели на лавочке у ворот. И увиденное его очень удивило.       Они увлеченно о чем-то говорили. Чан весь светился, рассказывая Хёнджину какую-то очередную историю, Хван же заливисто смеялся и хватался за живот.       — Ну, юморист, я так посмотрю, — начал не с приветствия Минхо, подойдя к парням ближе, — Хёнджин прям в восторге.       Ребята прекратили смеяться и выпрямились. Хёнджин смотрел на Минхо растерянно, Чан же немного раздражённо.       Чонин дёрнул брата за рукав футболки и показал какой-то жест руками, понятный только им двоим. Минхо закатил глаза:       — Ладно… — протянул он, — Доброе утро, что ли, — небрежно бросил Ли и, опустив с плеча метлу и веник, сел рядом с Хёнджином на скамейку. Юноша заволновался и начал теребить завязки на шортах. Вопросов в голове стало ещё больше.       — И почему ты меня так ненавидишь? — несмотря в сторону Минхо, спросил Чан. Он раздраженно шаркнул подошвой кроссовок по земле и скрестил ноги под скамейкой.       — Имя Ильхун тебе о чем-нибудь говорит? — резко повернувшись в его сторону, спросил Ли.       — Да сколько можно-то?.. — устало выдохнул старший.       — Так вот и я о том же, — облокотившись на колени, Минхо наклонился вперёд, — Да только недавно они избили Джисона и сломали его гитару. Или тебе напомнить о том, кто ты?       — Не стоит, — махнул рукой Чан, — Я и так помню.       — О, вы уже в сборе! — радостно воскликнул Феликс, перепрыгивая через штакетник, огараживавший палисадник перед его домом. Он окинул друзей счастливым взглядом, держа в руке холщовые мешки и веник, но заметив какое-то напряжение, тут же погрустнел.       Спустя пару секунд раздался звонкий лай и через ямку, вырытую прямо под воротами, к ним вылез Мухтар. Собака была явно довольна тем, что всё прошло успешно и она оказалась на воле. Подбежав к ребятам, Мухтар радосто замахал хвостом в разные стороны и закрутился на месте.       Хёнджин же рефлекторно прижался к Минхо, боясь, что его снова облаят.       — И ты с нами? — удивленно воскликнул Феликс, присаживаясь перед своим псом.       — Больше этот вопрос подойдёт вот к этому персонажу, — ткнув большим пальцем в сторону Чана, сказал Минхо. Феликс выпрямился и чуть нахмурил брови, смотря на друга:       — Он просто предложил помощь.       — Лучше бы он предложил своим уродам не приставать к Джисону.       — Да не мои они! — вскочил на ноги Чан, — Я уже давно не с ними, сколько можно меня упрекать в этом? — он зло фыркнул и обиженно отвернулся, скрестив руки на груди. Ему ещё так много хотелось высказать этому заносчивому односельчанину, но в этот раз он решил промолчать. На секунду он пожалел, что на эти каникулы решил поехать домой, а не остаться в городе. Хотя, плюс в этой поездке всё же был.       — Прости, я не хотел тебя обидеть, мне случайно повезло, — усмехнулся Минхо и выпрямился, беря в руки свой инвентарь для уборки. И тут ссора закрутилась ещё сильнее.       Хёнджину становилось не по себе от таких ссор, но вмешиваться в дела старших ему не хотелось. Тогда он перевёл взгляд на Чонина, который стоял напротив скамьи и сердито смотрел на всех присутствующих. Он не мог слышать причину разборок, поэтому мог ориентироваться только на эмоции.       Заметив на себе пристальный взгляд, Чонин посмотрел в ответ. Хёнджин невольно помахал ему и легко улыбнулся.       — Привет… — прошептал он губами. Мальчик улыбнулся и показал жест руками, который юноша расценил, как приветствие.       Хёнджину хотелось сказать что-то ещё, но не найдя способа, как это сделать, он просто глупо улыбнулся и опустил голову.       — Всё, идёмте! — громко крикнул Феликс, не выдержав очередной перепалки между Чаном и Минхо. Ли сразу же поднялся со скамьи и, показав жест Чонину, пошел вперёд. Остальные переглянулись и поплелись за ними.       Хёнджин вышагивал позади всех, держа в руках полуторное ведро, а на плече метлу. Смотря на спины ребят, он всё думал о том, что же такого произошло между Минхо и Чаном. Разговаривая сегодня со старшим, пока они ждали Феликса, он не показался каким-то странным или ужасным, как о нём говорят. Стало понятно, что он имеет отношение к той группе ребят, которые избили Джисона, но какое именно, было не ясно.       Хван перевёл взгляд на Чана, который теперь шёл рядом с Ликсом. Он рассказывал какую-то историю из его институтской жизни, что-то о женщине с желтухой и местами смеялся. Феликс смотрел на него с какой-то особой нежностью, так показалось юноше. Он внимательно слушал своего друга и улыбался. Мухтар вышагивал рядом, крутя по сторонам головой.       Ликс сказал в их первую встречу, что чувствует, когда люди ему врут, и Хёнджин решил, что если Феликс до сих пор общается с Чаном и считает его своим другом, то ему можно доверять. Хотя, так же он сказал, что не разбирается в людях. Замкнутый круг.       Хёнджин ушёл далеко в свои мысли и не заметил, как они подошли к проулку.       — Сейчас, подождём Чанбина с Сынмином и пойдём к бане, — сообщил Феликс и опустил с плеча свой веник.       — А Джисон? — решил уточнить Хёнджин.       — Ему нужно восстанавливаться, и уж точно не до создания штаба, — неохотно ответил Минхо и отвернулся, смотря в переулок.       — Почему же? — раздался голос позади ребят. Все одновременно обернулись.       Перед ними стоял улыбчивый Джисон. На нём была надета рубаха с длинными рукавами, которые прикрывали синяки на руках. Лицо, конечно же, не скрыть. На голове красовалась красная кепка, повёрнутая козырьком назад. Губы Минхо дёрнулись в полуулыбке, смотря на друга.       — Я так рад, что ты пришёл! — воскликнул Феликс, бросаясь на встречу Хану и обнимая его одной рукой.       — Ну, я же не мог пропустить такое событие. Наш очередной штаб. Надеюсь, там не упадёт крыша, — похлопав друга по плечу в ответ на объятие, улыбнулся Джисон.       — Не бойся, — заверил его Ликс, — там двери уже заранее все выломали, — Кстати, — вспомнил он, — знакомься, это Хёнджин.       — Оооо, — протянул Хан, подав ладонь для рукопожатия, — ну, я догадался вчера. Ты уж слишком досконально его описал, — Хван посмотрел на Феликса и тот смущённо опустил голову, — Я Джисон, но можно просто Хан. «Хани» не называй, этот будет против, — кивнув в сторону Минхо, уточнил мальчик.       — Да что опять я то! — возмутился старший.       Через пару минут в проулке появился Чанбин, держа в руках совковую лопату, а рядом с ним вышагивал Сынмин. В руках у него опять был патефон и мешки.       — А почему он всё время его носит с собой? — поинтересовался Хёнджин.       — Боится, что мать продаст, чтоб купить водки. А это всё, что осталось от покойной бабушки, он её очень любил, — пояснил Джисон.       На удивление ребят, настроение у Сынина было достаточно хорошее и он улыбался. В то время как Чанбин шёл к ребятам со словами «Ебаный рот, кто придумал тащиться в такую рань, лето ведь! Прости, Господи!».       — Его ничего не изменит, — выдохнул Феликс.       — Кто знает, впереди длинная жизнь, — подметил Минхо, и они все двинулись в сторону заброшенной бани.

***

      В недалёком прошлом, когда в стране ещё всё было хорошо, эта баня работала каждые выходные. В сельских домах не было благоустроенных ванн (да и до сих пор нет), поэтому жители с превеликим удовольствием посещали данное заведение.       Баня стояла на склоне холма, у подножия которого располагалась спортивная площадка и футбольное поле. В прошлом и тут кипела жизнь, теперь же, что поле, что баня были лишь памятниками о прошлой хорошей жизни, поросшие бурьяном.       У самого здания бани сохранились лишь белые кирпичные стены и крыша. Двери, как и говорил Феликс, давно уже унесли жители села. Как и унесли все рамы и трубы. Лишь большой котёл остался не тронутым, потому что вмонтирован был на века, а у сельчан не оказалось приспособлений выкорчевать его из бетонного пола.       За два года постепенной разрухи, извёстка на стенах облетела, плитка на полу искрошилась, белёный потолок покрылся пылью и паутиной. Как говориться, ломать не строить.       Хёнджин, оценив масштабы работы, мысленно для себя решил, что по возвращению домой, обязательно попросит бабушку накипятить воды. Он не был уверен, что из этого здания вообще можно будет выбраться чистым.       Пройдя вглубь, Хван увидел огромные коровьи лепёшки, которыми был усеян весь пол, где стоял котёл. Минхо был прав.       Феликс же смотрел на всех с задором, на него все глядели немного обречённо.       — Ну...это пиздец, конечно, — Чанбин, кажется, произнёс вслух мысли каждого из присутствующих.       — Причём вселенский, — поддержал Минхо.       — Отлично! Я всегда мечтал о штабе в коровнике! — улыбнувшись, воскликнул Джисон, — Я так понимаю, что ваши мечты совпали с моими, верно же?       Хёнджин посмотрел на Феликса, который с каждым словом ребят, становился всё грустнее. Ему безумно стало его жаль, ведь он старался для всех.       — Ребята, — подал он голос, как все тут же повернулись в его сторону, — Есть такое выражение «Глаза боятся, а руки делают...»       Феликс благодарно улыбнулся ему в ответ, от чего Хёнджину внутри стало приятно тепло. И в голове у него пролетела мысль, что и младший улыбается безумно красиво.       — Хёнджин дело говорит, — вклинился в разговор Чан, — Быстрее начнём, быстрее закончим.       — Без труда не выловишь и рыбку из пруда, — произнёс Джисон и все посмотрели на него недоумевающим взглядом, — Что? Я думал у нас минутка пословиц и поговорок, — ребята тут же громко рассмеялись. На этой ноте они и приступили к работе.       Выгребать доски, камни, поломанные кирпичи и коровьи лепешки — дело не из лёгких.       Ребята, конечно же, больше бесились, чем убирались. Кидались хламом; прятались за поворотами и пугали друг друга; мели мётлами пыль, а потом в ней же кружись, будто в тумане. Кашляли от неё же и плакали от смеха.       Хёнджин, проведя рукой по волосам, ощутил, как под ноги набился песок. Он даже боялся представить, как он выглядел в целом. И даже испугался. А что если он испачкался настолько, что сделался вдруг страшным?       Он бросил взгляд в сторону Минхо и Джисона, которые в очередной раз толкали друг друга, а потом чуть ли не обнимались, смеясь, и поймал себя на мысли, что вот старший даже в такой пыли и грязи выглядит очень опрятно и красиво.       Перед кем Хван хотел покрасоваться, он даже и сам толком не понял, но приподнял футболку за край и принялся внутренней стороной вытирать лицо.       — Зря ты это, — раздался рядом голос Чана. Хёнджин тут же выпрямился, убрав футболку от лица, — Через минуту уже опять весь в пыли будешь.       — А сейчас на лице есть грязь? — неожиданно для себя самого, спросил он Бан Чана. Тот стушевался и прекратил мести.       — Совершенно нет. Ты отлично...Ну, с твоим лицом всё в порядке, — Хёнджин удовлетворённо кивнул, а Чан покраснел.       — Ой-ой, что это там, неужели мышь? — пробегая между Чаном и Хёнджином и расталкивая их подальше друг от друга, запричитал Феликс.       Зря он это сказал. Ведь как только Хван услышал слово «мышь», он тут же заорал и побежал прочь из бани. Мухтар привычно рванул вслед за ним.       — Дааа, — протянул Сынмин, прекратив складывать мусор в мешки, — трудно ему придётся.       Все кивнули, соглашаясь с другом. А Феликс стоял и смотрел на убегающий силуэт Хёнджина, при этом довольно улыбаясь.