Воля к жизни

На следующий день я сижу в своей комнате по меньшей мере до самого обеда. Выходить мне стыдно. Я тяжело проснулся, мое тело болит. В зеркале я заметил следы на шее и плечах, о которых даже не подозревал вчера. Никакая одежда этого не скроет. Лежу на кровати, беспечно глядя на занавешенное окно. Даже начинаю дремать, когда раздается стук в дверь. В мою комнату входит Дазай с тарелкой в руках. — Мог бы и сам выйти, — говорит он. — Я не хотел, — говорю сквозь зубы и отворачиваюсь, — оставь на столе и уходи. — Накахара, не строй из себя не пойми кого. Вчера ты сам пришел ко мне. — Не напоминай. Чувствую, как прогибается кровать рядом. Он кладет руку мне на спину, мягко поглаживая. Чего он теперь хочет от меня? — Чего ты хочешь? — озвучиваю свои мысли. — Ты вчера так бесстыдно стонал подо мной. — Бла-бла-бла, — затыкаю уши. — Накадзима утром чуть не подавился завтраком, когда я вышел. Они так и не сказали мне ни слова. — О боже, — вздыхаю. — Тебе нечего стесняться. Это было шикарно, честно. — Перестань, — прошу я. — Почему ты так ведешь себя? Ты ведь сказал, что это не в первый раз. — Мм, — утыкаюсь в подушку. — Накахара? — он упрямо трясет меня за плечо, — поговори со мной. — И ты отстанешь? — Да, — обещает. — Хорошо, — поднимаюсь и разворачиваюсь к нему, — я соврал. — Соврал? — Это был мой первый раз, — опускаю взгляд. — Оу, — он хмыкает, — тогда мне все ясно. — И что там тебе ясно? — смелею я. — Влюбился в меня? — больно бью его в плечо, — за что?! — Ты размечтался. Я просто жалею, что потратил время на тебя. — Да ладно, лучшего первого раза у тебя и быть не могло. — Ты много берешь на себя. — Это честность. Буду ждать тебя внизу, как переживешь свой маленький кризис. Он поднимается и выходит из комнаты. Бросаю ему вслед подушку. Какого черта жизнь связала меня именно с этим парнем? Я заваливаюсь обратно на постель и кладу руки под голову. И несмотря ни на что, у меня появляются мысли о том, что секс и правда был неплох. Ладно, больше, чем неплох. Конечно, раньше я себе все не так представлял. Но и о зомби апокалипсисе я подумать не мог, а оказывается - в мире возможно все. Через время интерес берет верх и я иду посмотреть, что парень мне принес. На тарелке бутерброд и омлет. Я беру приборы и жадно ем, утоляя свой голод. Затем нарезаю круги по комнате. Пока не слышу звук игры на фортепиано. Ах, опять это он. Повсюду он. Я недолго ломаюсь, пока все же не выхожу из комнаты и не спускаюсь вниз. Осторожно подхожу сзади, слушая прекрасную игру. Обхожу инструмент и облокачиваюсь на него. Прикрываю глаза, чувствуя небольшое умиротворение. Парень знает, что делает. — Как тебе? — спрашивает он, прекращая. — Очень красиво, — честно отвечаю. — Раньше я ненавидел всех репетиторов, что пытались заставить меня играть. Мне совершенно это не нравилось. — Но, в конце концов, ты сдался? — Или просто повзрослел, — пожимает плечами. Надо же, Дазай бывает приятным собеседником. Я подхожу к нему и прошу подвинуться, садясь рядом. Он показывает мне несколько клавиш, что я должен нажимать. А сам же играет одной рукой на других. Из этого получается замечательная мелодия. Я искренне улыбаюсь. — Тебе идет улыбка, — говорит он. — Вот только не надо тут комплименты отпускать. — Просто говорю, что вижу. К этому времени мы видим, как спускаются со второго этажа парни. При виде нас Накадзима становится весь красным, а Акутагава просто хмурится. — Вы поладили? — спрашивает он. — Никак нет, — отвечаю я, — небольшое перемирие. — Нет? — удивленно произносит Дазай. — Нам до этого далеко, — говорю ему. — Ты прав, — соглашается. Парни хлопают глазами и покидают нас, скрываясь на кухне. Мы тихо смеемся им вслед. И тут Дазай кладет руку мне на ногу, сжимая ее. — Хочешь что-нибудь посмотреть? — я сглатываю. — Ну, давай. Я неловко встаю с места и мы проходим в зал с телевизором. На этот раз он дает мне самому выбрать фильм, а выбор оказывается действительно большим. Мой взгляд падает на какую-то комедию и мы смотрим ее. *** К вечеру нами посмотрено несколько фильмов и съедено достаточно пачек рамена. Остальные к нам так и не присоединяются, поэтому я провожу весь день вместе с Дазаем. Между нами все вполне гладко, пока мы не ругаемся и не спим друг с другом. Но второе парень, как мне кажется, активно пытается исправить. Вот он опять садится вплотную ко мне и, взяв меня за подбородок, впивается поцелуем. Я недовольно стону в его губы. — Дазай, может установим какие-то правила? — предлагаю. — Правила? Это не для меня, дорогой, — он продолжает, но я отталкиваю его рукой. — Не называй меня дорогим. — Хорошо, детка. — Дазай! — возмущаюсь, — никаких деток. Веди себя как человек. — Ну, и чего ты хочешь от меня? — Если мы будем трахаться, то хотя бы уважай меня. — Я тебя уважаю, правда. А что, я уже остался последним человеком на Земле и ты передумал? — припоминает он мне мои недавние слова. — Ну, прямо сейчас нас здесь четверо. И с теми двумя я не хочу иметь никаких подобных дел. — И правда. — Пошли покурим? — Пошли. Он встает на ноги и протягивает мне руку. Я ее принимаю. Вместе мы поднимаемся наверх и заходим в его комнату. Выходим на темный балкон, поджигая по сигарете. Никотин приятно расходится по легким. Мы смотрим на немногочисленных зомби на улице. И тут раздается необычный шум. Я задираю голову, видя вдалеке пролетающий военный вертолет. — Эй, это же вертолет! — кричу я. — Тише, — он указывает на зомби. Те тоже услышали меня и теперь активно лезут на забор. Он им не по зубам, но они стараются добраться до нас. От этого не по себе. — Что он здесь делает? — говорю уже тише. — Не знаю, может осматривают местность на выживших. Судя по всему, летят они в сторону старшей школы. — Думаешь, там есть люди? — Наверняка. Многие хотят жить. — Обалдеть. Находясь в этом доме и видя зомби на улице, я стал забывать, что другие тоже могли выжить и засесть где-то. Получается, нас могут спасти? Это дает мне хрупкую надежду. Всю жизнь в доме не просидишь. — Пошли, — Дазай выбрасывает окурок. Я тушу свой и мы заходим в теплую комнату. Парень тут же снимает с себя футболку. Я осматриваю его. Несмотря на раны, его тело в отличной форме. И хотя бы бинты он теперь меняет. — И что это? — развожу руками. — Хочу отвлечься. Он подходит и целует меня в шею. Я наклоняю голову вбок, давая ему больше пространства. В происходящем между нами нет никакого здравого смысла. Но прямо сейчас я так хочу отдаться ему еще раз, почувствовать себя не одиноким. Поэтому, отгоняя остальные мысли, я кладу руки на его щеки и тяну к себе, целуя сам. Парень задирает на мне футболку и снимает ее. Раздеваясь, мы доходим до кровати и падаем на нее. Дальше все уже знакомо. Он достает смазку из тумбы и растягивает меня. Ощущения на этот раз не такие болезненные. Когда все готово, он хочет войти, но я останавливаю его. — Садись, — говорю я. И он садится к изголовью кровати, а я забираюсь на его бедра. Выдавливаю на свою руку смазку и еще раз прохожусь по его члену. Приподнимаюсь и направляю его в себя, садясь понемногу на парня. Он держит меня за бока и помогает в этом. И вот я сажусь до упора. Даю себе немного времени привыкнуть и, обхватив его руками за плечи, начинаю двигаться вверх и вниз. Это самое странное чувство в моей жизни, но оно дарит невероятное удовольствие. Дазай жадно целует меня, двигая бедрами навстречу. Мы доводим друг друга до исступления, я не могу больше сдерживаться и изливаюсь на свой живот. Он вновь кончает в меня и выходит, оставляя пустоту после себя. Я не глуп и на второй раз сам встаю с кровати, собирая свои вещи с пола. — Эй, пошли примем душ вместе, — вдруг говорит он. Я останавливаюсь и жду его. Парень берет меня за руку и заводит в свою ванную. Сам включает воду в душевой кабине и тянет меня под струи воды. Он берет мочалку и, выдавив на нее гель, проводит по моему телу. Это приятно, даже слишком. Мы моемся и, повязав полотенца на бедра, выходим. Он оставляет мокрые бинты в раковине, не взяв новых. Садимся вдвоем на кровать, где еще недавно занимались сексом. В его руках оказывается блокнот, где он не спеша что-то записывает. — Что это? — спрашиваю я. — Я пишу стихотворения, — несмело признается парень. Впервые вижу его не таким уверенным в себе. Закусываю губу, ожидая, чтобы он прочитал мне что-нибудь. — Прочитаешь? — Хорошо. Он листает страницы, что-то выискивая. Качает головой и вновь перелистывает, пока не останавливается на чем-то. — Одиночество в саду благоухает, Моя бабочка чувств улетает. Я не держу со зла тебя И не прошу остаться подле себя, Лети на свет, к свободе, Но не забудь меня на проводе. Жду вечность и всегда буду, Навеки твой, пока не потухну. Говоришь в полголоса, едва слышно, Нагоняет гром и тебе страшно. Проснусь в поту, протяну руку Возьми ее, поубавь грузу, Ночного сна раздался крик, Грядет рассвет, развеет миг. Слабость моя и воля к жизни, Займись этим садом и докажи, Оно того стоит и не все плохо, Что расцветает в клетке одиноко. Он читает очень тихо, словно не хочет, чтобы я на самом деле слышал. Но я впитываю в себя каждое слово. — Дазай… — Не говори ничего, — парень прислоняет указательный палец к моим губам, — это довольно личное. Я киваю головой. Мы находимся в этом моменте. Он открыл мне что-то личное. Я тоже хочу поделиться чем-то в ответ. — Знаешь, — начинаю я, — перед тем, как попасть в больницу, я едва не убил себя. Меня остановила мама. Это долго сидело в голове, я словно был сам не свой. И сейчас, когда я не на терапии, я боюсь, что может случиться дальше. — Я присмотрю за тобой, — обещает он. — Правда? — удивляюсь. — Мы не умрем здесь, — твердо говорит. Он убирает блокнот и берет меня за руки, поочередно целуя костяшки пальцев. Я, наконец, чувствую между нами какую-то связь. — Я сразу заметил тебя в больнице, — признаюсь. — А я - тебя. Это намного лучше, чем враждовать. Эта связь хрупкая, но она есть. Не знаю, что ждет нас завтра, возможно, он снова выкинет какую-то глупость, а я накричу на него. Но сегодня мы другие. Еще немного посидев вместе, я собираюсь к себе. Вешаю полотенце и забираюсь в свою одежду. Только на пороге я останавливаюсь и оборачиваюсь на парня. — Спокойной ночи, Дазай. — Спокойной, Накахара. И я удаляюсь. В моей комнате совершенно пусто. Я ложусь на кровать и громко зеваю. Сон не идет еще какое-то время, но все же я мирно засыпаю. Мне снятся школьные будни. Как я бездельно сижу за партой, как отвечаю у доски. Все как обычно, я даже вижу нескольких своих приятелей. Мы сидим на обеде и обсуждаем последний вышедший фильм. Это было словно вечность назад. Но просыпаюсь я резко, от зовущего меня шепота. Широко открываю глаза, смотря на комнату. Никого нет. Только я и этот голос.