Mormor. Часть 2.

На следующее утро Джим берется за привычные дела и уходит в работу. Новый пересмотр всей системы безопасности и личного состава охраны он неизменно доверяет Морану. Следов младшей Холмс все так же не обнаруживается, как и ее тела. Сеть требует постоянного контроля и отслеживания ее работы. Она - живой организм, нервная система которого опутывает в этом городе практически все сферы теневого бизнеса и распространяется дальше в самые отдаленные уголки мира, связывая их в единую отлаженную систему. Джим анализирует все сигналы, приходящие от нервных окончаний импульсы, чтобы передавать обратно приказы. Сбои случаются всегда, но в последнее время они слишком часты и выдают целенаправленные и последовательные действия кого-то, кто вмешивается в его дела. Рейд полиции в одно из казино, принадлежащих Мориарти, арест счетов одной из подставных компаний, через которые он ведет дела, и срыв поставки оружия агентами МИ-6, о которой ему сообщают сегодня, происходят одно за другим. На того, к кому ведут оставленные следы, Джеймс выходит быстро. Это не дело рук Майкрофта Холмса, но не менее высокопоставленного чиновника из правительства. Вынужденный защищаться, Джеймс не остается в долгу с ответным ударом. И теперь приходит самое время его нанести. Он использует собственный компьютерный код, с помощью которого несколько баз различных министерств и архивов легко открываются, снабжая Джеймса данными, связывая которые, он получает на своего противника компромат, достаточный для того, чтобы его уничтожить. Остается назначить встречу, чтобы избавиться от этой помехи. Джеймс выбирает более эффективный способ - разрушить репутацию, опубликовав эти данные, чем убить его, переведя стрелки на самого себя. Встреча с Уильямом Льюисом проходит полностью по плану Джеймса. Консультант все так же излучает спокойное превосходство и наслаждается скрываемыми за натянутой сдержанностью осознанием поражения и ненавистью в глазах Льюиса. Джеймс оборачивается, ненадолго останавливая взгляд на полковнике, который сидит в кресле справа от него и не спускает внимательного, просчитывающего и абсолютно нечитаемого взгляда с Льюиса, дожидаясь разрешения его пристрелить. Или любого подозрительного движения. Здание частного клуба под завязку напичкано подчиняющимися ему наемниками. Льюис согласился прийти на встречу на территории и на условиях Джеймса, что уже означало признание поражения. Он боится, что Мориарти пустит в ход оружие, которое держит в своих руках, а значит вынужден подчиниться. - Надеюсь, что наши пути больше не пересекутся. Ваши секреты не разлетятся по всему миру в открытом доступе, а вы больше не будете досадной помехой в моих делах и потеряете к ним всякий интерес, - Мориарти собирается подняться, чтобы закончить разговор, но его собеседник обращает на него взгляд. - Есть то, что меня все-таки интересует, - спрашивает Льюис, - Как вы взломали базы данных? - Лишние знания приносят неприятности, мистер Льюис. Всего хорошего, - бросает Джеймс, поднимаясь из своего кресла, оставляя своего противника бессильно его ненавидеть наедине со своим полным поражением. И Моран тихой и смертоносной тенью поднимается и выходит за ним. - Все еще жалеешь, что я не дал тебе его пристрелить? - спрашивает гений, когда они оказываются в машине, - Хочу пройтись немного пешком. Составишь мне компанию? Джеймс просит водителя остановиться и выходит из машины. Этот пустой пляж в пасмурную погоду напоминает Френсису то озеро, где они остановились в поездке в Ирландию, когда так же сбежали ото всех только вдвоем. Он помнит беззаботность и счастье в глазах Ричарда. И абсолютное доверие. То, как они рассказывали друг другу свои самые глубоко зарытые болезненные тайны той ночью в отеле. Он сделает все, чтобы Ричард смотрел так на него снова. Мог быть снова счастлив. Он вспоминает ту ночь, его руки, голос, неразрывный контакт взглядов. То, как Брук будто поглощает и забирает его страх, все его прошлое, закрывая собой от мира. И в темноте он чувствует его тепло и вес его тела на себе. И страх растворяется в ощущениях. Техник утыкается головой ему в плечо, замирает на некоторое время, обнимая. Они стоят на берегу у серого, волнующегося моря, на белесом песке, и ветер гладит их слившиеся в одно силуэты. - Пойдем, - соглашается Френсис и позволяет Ричарду себя увести, к машине, а потом, взяв по пути два кофе в картонных стаканчиках, - в убежище их теплой квартиры. Они узнают друг друга постепенно и осторожно, как дикие звери, боясь вспугнуть, боясь причинить боль. И все же сейчас Ричард все еще остается с ним, а это единственное, что важно. И техник чувствует, как по-немногу Ричард снова начинает его подпускать, становиться прежним собой. Когда они заходят, он делает резкий шаг к нему, касается ладонью его лица и целует его в прихожей. Френсис прижимается к нему всем телом, его рука перебирается в волосы Брука, а другая обнимает за плечи и крепче прижимает к себе. Техник не хочет его отпускать и долго не разрывает поцелуй. Он тянет Ричарда в спальню и мягко толкает за плечи на кровать, оказывается сверху и приникает к его шее, целуя, спускаясь ниже к ключицам, поднимает его футболку и забирается под нее руками, лаская и гладя. Френсис не поднимает глаз. Он хочет, чтобы Ричард смог забыть боль, которую он ему причинил, хочет быть прощенным и одаться ему без остатка. Впервые он не испытывает старого страха, засевшего на периферии сознания, его прикосновения уверенные и требовательные. Единственное, чего он боится, что Ричард не примет его. Френсис просыпается по утрам, прижимаясь и обнимая его, когда обнаруживает Ричарда спящим рядом, просиживает днями за своим ноутбуком, устроившись в углу дивана, подтянув колени к груди в этой трогательной и непосредственной позе, но каждый раз отвлекается, поднимая к нему взгляд, когда Брук оказываеися рядом, готовит им завтраки с утра, и постепенно заставляет полку на кухне девятью разновидностями сиропов для кофе. В один из дней техник прелагает выбраться в книжный магазин, и они отправляются на поиски найденного в Гугле, сверяя с навигатором перепутанные улочки и широкие, забитые туристами улицы и площади. Они сворачивают с площади в переулок, когда Френсис чуть сжимает руку военного. - Этот человек нас ведет, - сообщает он тихо, не изменяя интонации и не глядя на Брука. Они меняют несколько улиц, и турист, держащийся на расстоянии трех-четырех метров от них, неизменно оказывается за спиной. Они выходят на многолюдную площадь с множеством веранд маленьких кафе и смешиваются с толпой, потом снова сворачивают в переулок. Ричард утягивает Френсиса в незапертую дверь подъезда в арке старого дома из серого камня. Здесь прохладно, их окутывает полумрак и запах сырости, камня и старинной деревянной мебели. Оттуда они наблюдают за их преследователем, который теперь сам становится объектом наблюдения, теряя их из виду. Они выходят и идут за ним, провожая до припаркованной машины, и Френсис фотографирует номер и на мгновение развернувшегося лицом в их сторону мужчину, садящегося в машину. Внутри пробуждается и жжется неясная тревога - Френсис уверен, что пришли вовсе не за ним. Вокруг слишком много свидетелей и камер, чтобы достать оружие или вырубить преследователя, запихнуть в его же машину и после узнать, кто его послал, и что им нужно. Они возвращаются домой, и на обратном пути Френсис берет Ричарда под руку, крепче прижимая к себе. Дома техник открывает ноутбук и уединяется с ним на остаток вечера. Спустя пару часов Френсис появляется на кухне и подходит к Бруку, сообщая: "Машину по поддельным документам арендовал некто Томас Стивенс, агент МИ-6, до этого - майор военной полиции Соединенного Королевства. Из отношения это безумная смесь крепкой дружбы, собачей преданности, духовного единения и страсти, что иногда захватывает свой вихрь, но затем словно испаряется, оставляя мужчин как две отдельные единицы. Себастиан не пробует что-то изменить, хотя иногда, оставаясь в своей спальне ночью в полумраке, когда одиночество давит на грудь и мешает сделать полноценный вдох, он думает о том, что мог бы быть настойчивее, мог бы сделать шаг к Мориарти, выбить его из скорлупы и попытаться стать для него теми кем был Северин. Однако в то же время полковник знает, что он никогда не сможет занять это место. Он никогда не станет для Дэниэла настоящим отцом, никогда не будет тем, кого Мориарти любит до дрожи и от кого согласится выносить ещё одного ребенка. Это не делает его мужчиной или альфой хуже, чем был его брат, ведь они разные люди не смотря на такое разительное внешнее сходство. Просто он не тот, кого Джеймс способен любить так. Он тот, в ком Мориарти нуждается как в защите, в опоре, в крепком плече, когда земля уходит из под ног. И Себастиан будет рядом, будет этой опорой не смотря ни на что. — Его никчемная жизнь значит слишком мало, чтобы я испытывал сожаления по поводу ее продолжения, — спокойно отвечает Моран и выходит следом за гением из машины, поправляя пиджак и осматриваясь вокруг. Прогулки на открытом пространстве для Джеймса были рискованным мероприятием, но закрывать консультанта дома за семью замками было бы верхом паранойи. Тем более Холмс не показывала нос уже довольно долго, а она не из тех людей, кто умеет длительное время вынашивать план и бить в уязвимую точку после того, как потерпела поражение. — Тебя что-то тревожит? — спрашивает Моран после нескольких минут прогулки по парку в полной тишине между ними. Жизнь после армии для многих была похожа на попытки пережить дни и недели между одной и другой выплатой. Военного жалования многим не хватало и жизнь после службы превращалась в пробную версию Ада. Для Ричарда это, благо, было совершенно не так. Особенно сейчас. У него были деньги, красивый и умный партнер, планы на будущее, не смотря на все то, что произошло между ними до этого. Он мог бы жить счастливую и беззаботную жизнь, может даже создать семью, но темное прошлое тянулось за ним и… настигало. Военная полиция, которая вышла на него и теперь тянулось хвостом, шла по следам капитана не просто так. Однако ее появление и его сейчас было как нельзя не кстати. Решать несколько серьезных проблем, что не были связаны между собой, по сути воюя на два фронта, было чертовски сложно. — Нам нужно уезжать отсюда. По новым документам. Как т быстро мы сможем их достать? Все прежние имена и личности можно забыть - они скомпрометированы, если он нашел нас здесь, — выдыхает Брук, проводя ладонями по волосам и прикрывая глаза, опустив голову вниз. — Это очень и очень хреново. Мне нужно найти способ предупредить Морана о появлении полиции на моем хвосте. И мне совсем не хочется втягивать в это все дерьмо и тебя тоже, но теперь выбора у нас особо нет, Фрэнсис, прости. Джим знает, что больше не способен на такие чувства. Такие импульсивные, глупые, обычные и человеческие. Это умерло внутри него вместе с предательством и смертью Северина. Это был первый и единственный раз, когда Джеймс допустил ошибку в рассчетах, включил в них что-то, кроме логики и здравого смысла. Изменился и он сам. Джим прошел через слишком многое за этот небольшой отрезок времени, стал более закрытым, надломленным внутри, похороненная глубоко боль и усталость были с ним постоянно все это время. Джим стал сильнее, жестче и одновременно начал воспринимать более остро и сентиментально те редкие, бесценные для него вещи, которые у него остались. Мориарти любил своего сына, любил он и Морана, который был с ним неизменно рядом. И эта привязанность не нуждалась в определениях, словах, банальностях. Моран стал его тенью, его частью, тем, к кому в тишине и темноте, наедине, обращалась и тянулась та часть его души, что была живой и теплой. Это было нечто более важное, глубокое и сильное, исцеляющее и губительное, чем простая страсть или чувства. Страсть. Джеймса привлекал Моран. Его сдержанность, спокойствие, излучающее внутреннюю силу, способность довольствоваться малым и ценить моменты, свойственная военному, давно принявшему это как данность и готовому к тому, что следующего такого момента для него может не быть, его закрытые внутри боль и тоска, откликающиеся черной дыре в изломанной душе самого гения. Моран всегда был с ним открыт и откровенен, но при этом всегда оставался загадкой, Джим не мог исследовать и узнать его до конца. Его привлекало сильное, подтянутое тело, хранящее на себе следы непростой и яркой жизни, полной опасностей, пороха, выжженных чужым солнцем военных баз, затеренных в песках, промозглых чердаков, часов в лежке в ожидании цели, одиноких номеров в отелях, перелетов, чуждых политических игр на деньги и смерть с огромными ставками, грязи, разочарований, падений и возвращений, откуда нечасто возвращаются, даже самые сильные. Все они оставили следы на коже Морана и под ней. Джим никогда не спрашивал. Но часто долго, задумчиво лежал рядом, проводя пальцами по одному из шрамов, голова гения отклонялась на бок, а взгляд затуманивался, и Джим медитативно восстанавливал в голове и представлял возможную историю его появления, сопоставляя с деталями из личных дел полковника. Мориарти были не нужны прелюдии. Когда потребность переступить разделявшую их грань брала в нем верх, он вероломно и просто приходил и отдавался Морану, вытаскивая и забирая взамен его душу. Джим, молча, нарушал границу, переходя в физический контакт. Соприкосновение взглядов, прикосновение к сильным плечам или губам, такое невинное и опасное, Джим прижимается к нему очень плотно. "Мне нужно твое тело и твоя душа", - требует взгляд, - "Теперь они мои". И искусные, ласкающие руки распоряжаются телом Морана, как будто оно принадлежит Джеймсу. Он проникает в его мысли, распечатывая их. Они оба дают друг другу исцеление и причиняют боль в равной степени в такие моменты. Потом Джим уходит. И никогда не говорит об этом, это становится чем-то естественным. Но все еще редким. И иногда Джим боится. Боится, что не успеет сказать Морану о чем-то очень важном. Полковник никогда не узнает, чем он для него является. Почему-то это чувство накатывает на Джима и сейчас, когда он вытаскивает Морана из машины, чтобы пройтись с ним в их обыкновенном молчании в полупустом в это время дня парке. - Нет, все в порядке, - отвечает Джим, спустя мгновение, выдернутый из своих мыслей глубоким спокойным голосом Себастиана. Он останавливается, снова задумываясь, будто взвешивая что-то внутри, и теперь поворачивается, стоя совсем близко напротив Морана. Взгляд изучет его с неким особым теплом, губы трогает едва заметная улыбка, а потом Джим проводит ладонью по его щеке. Снова одно из этих невинных прикосновений, и от этого таких откровенных. Мориарти не решается. Не хочет испортить. С Мораном все совсем не так. Это совсем другой уровень связи. И опускает руку, отступая. Но берет его под руку, поеживаясь от прохладного весеннего воздуха. В нем пахнет оттаявшей землей, чем-то сырым, пробуждающим болезненную тоску и бесконечно дразнящим. И Джим уводит его дальше по дорожкам парка. - Пойдем, просто хотел проветрить голову и чтобы ты побыл здесь со мной. Смерть Льюиса стоила бы Мориарти гораздо дороже, учитывая то, что она разворошит и привлечет к нему еще более пристальное внимание самых высоких кругов. Но Джим понимает, что, возможно, Моран был прав. Он недооценивает уязвленное самолюбие противника, его нерациональную готовность рисковать, чтобы отмстить, и потребность получить желаемое. Льюис утверждается в мысли, что у Джеймса есть некий "ключ" к правительственным базам данных, либо его люди, внедренные слишком высоко в систему, чтобы это можно было оставить без внимания. Он становится одержим идеей выяснить это. Себастиан не мог быть возле Джеймса постоянно, время от времени Мориарти отлучался куда-то один. Но чаще Моран не отпускал его без присмотра проверенных телохранителей, лучших из отобранных им самим людей Джеймса. Они сопровождали гения скрыто, если сам Джеймс отказывался от охраны, или явно. Так происходит и на этот раз. Джим просит Себастиана остаться с Дэниэлом, так ему будет спокойней, для этой встречи хватит и его телохранителей. С клиентом не возникает проблем. Уже на улице, до того как Мориарти успевает сесть в дожидающуюся его машину, рядом резко тормозит другой автомобиль. Первый выстрел укладывает одного из его телохранитеоей на асфальт до того, как он успевает среагировать и достать пистолет из кабуры. Второй мужчина закрывает Джеймса и стреляет, убивая одного из нападавших, но их оказывается четверо. Он не успевает сделать второй выстрел, и лицо Джеймса и воротник рубашки забрызгивает чужой кровью, когда телохранитель падает. Сзади на голову Мориарти набрасывают мешок и заталкивают в машину. Убивать сразу его явно не собираются. По манере работы и марке оружия Джим сразу угадывает хорошо натасканных дрессированных песиков из МИ-6. - Новые документы, - Френсис раздумывает несколько секунд, - На это уйдет примерно столько, сколько занимает срочная курьерская доставка из Лондона плюс еще несколько часов на изготовление. - Это не проблема, Рич, - Френсис опускается рядом с ним на диван в гостиной, - Я поеду с тобой, куда угодно. Что им от тебя нужно? Я пойму, если ты не хочешь об этом рассказывать. - Телефоны будут прослушивать, сообщения тоже не сложно перехватить, - размышляет он вслух, - Значит, тебе придется передать предупреждение Морану лично. К тому же, возможно, самым лучшим способом спрятаться, будет поехать туда, куда они точно не ожидают, что мы поедем. Вернуться в Лондон. Френсис кладет руку на плечо Ричарду, заглядывает в глаза и прижимается лбом к его лбу, прикрывает глаза. - Не волнуйся об этом, я сам не оставлю тебя. И что бы это ни было, я всегда буду на твоей стороне. Пара дней и мы сможем поехать. А пока нужно собираться и стряхнуть их с хвоста, не пересекая границ. У них обоих с собой самый минимум вещей, собрать которые и вернуть ключи владельцу квартиры занимает не больше пары часов. Пока Ричард занимается этим, Френсис связывается с нужным человеком из Сети, чтобы уже на следующий день новые документы ждали их в том месте, где они остановятся перед тем, как покинуть страну. Кальпе, маленький рыбацкий городок у побережья, дает им временное убежище после нескольких часов за рулем, где они застревают, дожидаясь курьера. Сидеть весь вечер взаперти доканывает, еще более нагнетая мысли. И они отправляются из отеля побродить к морю, вдоль скал и сосен и остановиться в ресторане на берегу, где за смешные по меркам Лондона цены подают свежевыловленную рыбу. Но Френсиса не покидает поселившаяся в нем тревога за Ричарда. Он чувствует, как вокруг него закрывается ловушка, стягивается кольцо охотников, желающих его загнать. Он должен найти способ вытащить его из этого. И Френсис боится, что не сможет его защитить. Но он благодарен, что Ричард разрешил ему остаться с ним.