Три собаки в одной лодке

Иззи смеётся, Иззи ловит кайф от того, насколько этот мир — прогнившая помойка. Иззи плачет, ведь понимает, что сам является никому ненужным мусором. Стид смеётся, ведь верит, что сможет быть пиратом. Стид плачет, прекрасно осознавая, что он некудышный пират. Эдвард смеётся, ведь боль и слабости ему ни по чём. Эдвард плачет, прекрасно понимая, что рядом со Стидом — он слабак и трус. Иззи любит Стида и Эдварда. Но обоих мужчин по-своему, но одинаково ревностно и открыто. Стида он любит, потому что этот мужчина — тот самый луч света и надежды в его мрачном сознании. Стид — его полная противоположность, зацепка, счастливый финал, удачная встреча, выигрыш, приз. Он любит Стида слишком сильно, он практически привязан к нему, будь у него возможность, он бы привязал себя к Стиду канатом и никогда не уходил бы. Стоял где-то неподалёку, ожидая внезапного нападения. Потому что он любит. Ревностно, до кровоподтёков, не без жадности, с остервенением, детскими мечтами и счастьем, ему совершенно не свойственным. Иззи прижимается к Стиду для поцелуя, Иззи позволяет некудышному пирату зарыться в свои волосы, Иззи не смеет отстраниться, он жмётся к Стиду, как к некой надежде, он целует его губы мягко, полностью отдаваясь во власть своему капитану. Потому что он искренне любит. Иззи любит Эдварда, потому что этот мужчина показывает ему — за ошибки и промахи можно любить. До жгучих слёз, до головокружения, до ярости, до самых приторных слов об искреннем чувстве. И рядом с ним всегда есть опасность, они знают друг друга насквозь. Они ревнуют друг друга, подобные остервенелым собакам, они дерутся на смерть, доказывая свою любовь друг к другу. Потому что страх и смерть — помогают. Потому что Чёрная Борода отлично понимает боль и отчаяние, потому что Иззи не может позволить себе упустить этого мужчину, ведь иначе жизнь перестанет таить в себе загадки, нелепицы, каламбуры, непослушание, крики, царапание по коже. Эдвард прижимается к Иззи сзади, очерчивая пальцами бёдра своего верного друга, Хэндс дёргается, чуть ли не визжит от подобной близости. Он позволяет себе зарыться пальцами во вьющиеся волосы Чёрной Бороды, когда немного расслабляется. Эд очень аккуратен, его руки мягкие, они покрыты татуировками, шершавые, знающие все слабые места Иззи они беспрепятственно оглаживают контур лопаток Иззи. Стид любит Иззи. Он просто любит его, нет причины, следствия, кульминации — всё это набор букв для него, он просто искренне предан ему. Предан Израэлю, этому мужчине с именем ангела смерти, этому человеку, способному контролировать себя, свои эмоции, быть рассудительным, быть преданным, быть собой. Стид любит его как преданного друга, которого ненароком хочешь поцеловать, он любит его искренне, светясь, он готов дарить ему любовь и счастье. Всё ради улыбки. Всё ради Иззи. Стид позволяет себе любить Иззи, касаясь губами его оголённых плеч, Стид позволяет себе вслушиваться в тихое рычание пирата, он целует его кадык, он искренне поражён, каким может быть Иззи. Он может быть открытым, любящим, желающим жить. Он может быть спокойным и одновременно дрожать как лист от каждого его прикосновения. Стид мягко целует подбородок мужчины, впивается губами в кадык Иззи, слушая его спёртое взволнованное дыхание и тихие стоны. Стид любит Эдварда. Он полюбил его со временем, полюбил его за искренность, за его непокорный нрав и эмоциональность, он полюбил Эдварда, потому что тот показал ему — можно быть собой. Можно оставаться таким какой ты есть и при этом пробовать новое, можно быть вместе и при этом не страшится будущего. Можно быть таким искренним, зная, что тебя полюбят. Стид чувствует, как Эд, касается его спины, зажимая между ними Иззи. Их сердца бьются в унисон, их глаза остекленели — вот они, вот оно, именно этого им не хватало. Иззи прижимался к груди Стида, чувствуя, как Эдвард напирает сзади, Стид чувствовал, как щёки его горят огнём и любовью. Он буквально пылает. Эдвард любит Иззи, ведь тот никогда не лгал ему. Даже зная его реакцию, он высказал то, что не могла высказать вся команда. И Израэль поплатился жизнью, поплатился ногой и своим доверием к Эдварду, он был предан и был предателем. Но вопреки всему, они любят друг друга, сильнее, чем можно представить и искренней, чем можно вообразить. Они как дети, боятся быть брошенными и обделёнными, поэтому жмутся друг к другу всем телом, кусаясь по любому поводу. Потому что могут это, потому что нуждаются в этом. В злобе и ярости, которой нет в Стиде и которой переизбыток в них двоих. Они злятся, шипят, орут, кусаются, но каждый раз возвращаются, виновато глядя в пол. Потому что любят. Эд касается пальцами шеи Иззи, он оставляет на коже красный след своих зубов. Эдварда прижимает Иззи к себе, заставляя того подавиться воздухом, Эдвард не знает, как ему сказать о том, что он чувствует, как высказать все те эмоции, что он испытывает рядом с ним. Что он в нём ненавидит и любит, что и как, где и почему. Поэтому он ненароком щипает Иззи, ловя его вскрик поцелуем. Эд любит Стида и это не обсуждается. Любить так, значит любить полностью, он чувствует счастье, злобу, любовь, отчаяние, надежду рядом с этим человеком, он живёт мечтами, он живёт рядом со Стидом, перенимая его привычки. Он живёт в надеждах, мечтах, раздумьях, он любит искренне, тревожно, с надеждой и яростью. Он всегда возвращается. Он всегда продолжает любить. Лицо Стида напротив, Эд кладёт ему руку на щёку, усмехаясь. Он действительно любит этого засранца. Чёрт. Они путаются в комок из нервов, становясь одним целым, они ловят чувства и малейшие изменения настроения друг друга. Они трое прижимаются друг к другу, они надеяться, что этот момент, этот вечер никогда не будет кончаться. Иззи слегка пьян, но точно не из-за алкоголя, Эд слишком хорошо счастлив, в его груди стынут органы, он не может поверить, что всё именно так, как оно есть сейчас. Стид никогда не чувствовал себя настолько воодушевлённым и защищённым. Сильные руки Эда, щекочущая борода Иззи, всё это мешается с запахом плесени, сигар, рома и промокшего дерева. Всё это мешается с его собственными чувствами, с его желанием быть с теми, кого он любит. Быть тем, кто он есть, быть своим собственным ориентиром, быть действительно счастливым и никогда — одиноким.