Негорючий материал

Снег влажно чавкал под ногами, смешивался с песком. Аська торопливо обогнал Барашка, поравнявшись с Коськой Гаврановичем. Произнес настойчиво: — Не будет она гореть. — Ты-то откуда знаешь? — Брат сказал. Стеклопластик не горит! И стекловата тоже. — Ну вот и посмотрим, — Коська ухмыльнулся в ответ щербато. Передний зуб него был сколот. Сам Коська утверждал, что получил травму на боксе, но все знали — Гавранович-старший постарался. Аська чувствовал, как сердце бьется где-то в ушах. Барашек вообще еле плелся, явно не желая во всем этом участвовать. «А вдруг загорятся? Что тогда делать?» Снег налипал на ботинки, грязными комьями бугрился на дороге. Вот и теплотрасса. Ряд труб, укутанных в тугой стеклопластик, уходил вдаль, прямо в серый горизонт. Все школьники гуляли по этим трубам — кто из дома, кто домой. Взрослые гоняли малышню, да бестолку. Аська тоже любил пройтись по теплотрассе, повторить все ее змеиные изгибы. В одном месте крепление повредилось, и можно было попрыгать на трубе как на качелях. А потом Таль рассказал, что внутри этих труб кипяток, и чтобы Аська близко к ним не подходил. Можно заживо свариться. Тогда-то и возник вопрос — а как эти блестящая белая мешковина от жары не портится? Оказалось, она не горит. Но Коська не поверил. Он, мелкий и вертлявый, вечно битый отцом, вообще никому не верил. Вот и сейчас, улыбался своей покалеченной улыбкой и торопливо зажигалкой щелкал. Пальцы у Коськи были все измазанные чернилами. — Смотри-ка, и правда… — Стеклопластик от жары начал плавиться, слипаться со стекловатой, но гореть отказывался. — Давайте домой уже пойдем? — Барашек переминался с ноги на ногу. Смотрел уныло на проведение эксперимента. Аська же с облегчением выдохнул — ай да Таль, голова! Всегда прав. Даже гордость внутри поднялась — не у всех такой умный брат был. Именно в этот момент левый бок трубы зашипел и вспыхнул, словно факел. Коська ойкнул зажигалку выронил. У него рефлексы выработаны были хорошо: — Бежим! И первый помчался прочь. Барашек еще быстрее — этому только дай команду. А Аська замер растерянно, на огонь глядя. Как же так, не должно гореть же! И что делать? Огонь не распространялся, горел в одном месте, и Аська решился. Схватил пригоршню снега и начал тушить, как мог. Пламя лизнуло ладонь, обожгло, но под адреналином боли не было. Потушить снегом удалось быстро. Аська выдохнул, утирая вспотевшее лицо. На пятно обгоревшее уставился. «Ой» — Хулиганье! Милицию вызову! Ах ты паразит! Аська мотнул головой и увидел тетку с авоськами, после чего бросил бежать. Сама по себе тетка не пугала, если бы не деталь одна. Шляпка зимняя, дамская, с козырьком, отвратительно вишневая. «Она с Талем в одном доме живет… Вот блин!» То, что эта карга Аську узнала, сомнений не было. Такие тетки все замечают и всех запоминают. Аська бежал, скользя ботинками по снегу. Один раз даже плюхнулся в него. Вот уже и подъезд, и квартира знакомая. Звонок. — Поздновато ты что-то, — Таль посторонился, пропуская в прихожую. Больцман лапой тронул пакет со сменкой. — Почему мокрый такой? За тобой волки гнались? — Вишневого цвета, — пробормотал Аська, сбрасывая ботинки. Тревога, словно змея, свила кольца внутри и заныла мерзко.