Негорючий материал

В квартире Таля всегда было спокойно, тепло и уютно. Аська тут обвыкся, уже даже свою тумбочку заимел. Хлам из нее порой расползался по комнате, и тогда Таль начинал обстоятельные разговоры. Но оказалось, что не такой уж «Виталий Алексеевич» и строгий — стоило надавить слегка, и Талька сразу терялся, глазами хлопал, даже уступал в чем-то. Без учительской брони у брата против Аськи шансов не было. И это приятной гордостью грело, словно льва укротил. — Ась, дробь переверни. Что с тобой сегодня? Аська, тревожно прислушивающийся ко всем звукам со стороны коридора, на Таля посмотрел рассеянно. Потом на тетрадь свою. Дроби прыгали по клеткам и никак не хотели делиться одна на другую. — Извини, я тут просто… Аська не знал, что говорит. У него в голове только теткино лицо стояло — злое, узнающее. Ох, страшно. Раздалось шуршание громкое из коридора, и Аська на стуле подпрыгнул. Прикусил кончик ручки тревожно. — Больцман твою сменку гоняет. Чего ты на каждый звук дергаешься? — Таль внимательно посмотрел, даже немного испуганно. Он в талантах Аськи не сомневался — младший брат везде или лужу найдет, или яму. — Ничего… Ой! Аська руку сжал левую в кулак и ожог сразу заныл. Поморщился болезненно, губу прикусив. — Ась, что происходит, — тут уже без вариантов, у Таля лицо серьезным стало, безэмоциональным. Тут уже не подлижешься, не умаслишь — брат рога бараньи нацепил, уперся, правды требует. — Ну, понимаешь… Вот. Таль ожог осмотрел внимательно, после чего на кухню ушел. Вернулся с огромной аптечкой. Не будь Аська сейчас напуган до полусмерти, точно бы пошутил на эту тему. — Ты в курсе, что такие ожоги следует сразу обрабатывать? Тогда риск заражения меньше. Где-то в речи брата затерялось выразительное «дурак». Мазь пахла ментолом и хвоей, приятно кожу холодила. — Рассказывай. Аська вздохнул и рассказал. А что еще оставалось делать? Рассказал и про Коську, и про Барашка, и как трубу тушил. — А потом там соседка твоя… ну эта, в вишневой шляпке. Вот, она меня спалила. Аська закончил, смущенно руку свою разглядывая. На брата не смотрел, но чувствовал, что сочувствием там и не пахнет. Зато пахнет чем-то неприятным, головомоистым. Таль мазь оставил на столе, а аптечку понес обратно на кухню. Судя по звуками, зачем-то в коридоре задержался. Может, сменку у Больцмана отбирал? Ох, что будет если эта тетка в милицию заявит? А если родители узнают? Папа сразу начнет нудеть, что это Таль плохо на Аську влияет. Он и так не рад, что младший сын уроки ходит к старшему делать. Мама… накричит? Лучше пусть накричит. А то ведь и заплакать может. Аську передернуло от страха. А вдруг тюрьма за такое? Это же порча городского имущества! Талька вернулся в зал, лицо его было задумчивым. Аська губу нижнюю прикусил, пожевал и спросил неуверенно: — Но почему труба загорелась, Таль? Ты же говорил, что стеклопластик не горит. Можешь объяснить? Оно ведь сначала не горело. — Объясню. — Таль кивнул серьезно и в шкаф полез. Достал ремень, тот самый, Аська его хорошо помнил. — Потом. Штаны снимай.