Негорючий материал

Конь никак не ложился в темп, но Аська уже коснулся фигуры. Надо ходить. Ладно, а если на D6? Заодно и черного слона съест. — Ась, следи за центром. Фланги ты хорошо контролируешь, но… Да, было одно жирное «но». Как только Таль выводил ферзя в игру — партия заканчивалась в два-три хода. Аська сопел недовольно, на стуле ерзая. Даже ногу под себя подложил, а зад все равно болел. Но синяки-то ладно, а вот очередной проигрыш… Аська короля опрокинул, понимая, что уже надулся, как мышь. Вот и как это чувство неприятное контролировать в душе? — Может, хватит на сегодня? — Еще! Таль деликатно вновь начал фигуры расставлять. Видимо, виноватым себя чувствовал и от того такой покладистый был. — Ась, тебе шахматы вообще нравятся? Аська оторопел от такого вопроса. Конечно, нравятся! Что, если таланта нет, так и играть нельзя? Буркнул хмуро: — Нравятся. Я проигрывать просто не люблю. — Проигрывать никто не любит, — Таль кивнул, выдвигая пешку на две клетки. — У меня в жизни интересных партий было по пальцам пересчитать. В большинстве из них я проиграл. Аська плечом повел, не слишком веря. Хотя, может, если бы он хоть раз брату мат поставил, тоже так за те победы не цеплялся бы. — Врешь. Ты, наверное, вообще никогда не проигрывал. — Аська на фигуры исподлобья смотрел. Слоном походил — надежный ход, правильный. Таль в ответ хмыкнул почти весело. Смешно ему. Хорошо смеяться тому, кто такой идеальный. — Просто мне показалось, что ты рисовать любишь. — Я и то, и то люблю. Аська произнес торопливо и опять поерзал. Нет, ну что за разговор? Неприятный какой-то. Неужели просто играть нельзя? — А почему тогда ходишь только на шахматы? На районе вроде бы студия неплохая есть. Аська губу прикусил. Вот как тут объяснить, что нет у него таланта к рисованию? Папе же виднее, у него и выставки заграничные, и альбомы глянцевые во Франции печатаются. — Времени не хватает. Таль только плечами пожал в ответ. Лицо его так и говорило «А трубы жечь — хватает?». — Подумай, я профинансирую если что. Аська почувствовал теплоту в щеках. Таль заботился непринужденно, словно всю жизнь они вместе были. Это иногда смущало, но грело. Но художником Аське быть не хотелось. Как папа, вечно ездить где-то, пропадать месяцами? Да и мама говорила, что это… как это? Нестабильно! — Таль, а есть какая-то профессия, чтобы и рисовать, и считать надо было? — Аська вновь конем походил неуверенно. Что ж такое, в какой-то момент все равно приходилось ходить просто ради хода. — Архитектура. Инженерное дело. Смотря что тебе ближе. Шах и мат. Ась, кто ходы записывать будет? Таль легонько по золотым кудрям карандашом щелкнул. Аська опять надулся — брату эти записи уже давно не требовались, но из солидарности он с Аськой их вел. Только это скучно было. Куда интереснее на поле смотреть. В дверь позвонили, и Аська сразу сжался испуганно. Он все еще ждал или милиции, или тетки зловредной. Но, судя по голосам, это очередные рекламщики были. — Менять окна среди зимы. Логично. — Таль слегка раздраженный в зал вернулся. Увидел Аськино лицо и головой покачал. — Ну чего ты дергаешься? — А если соседка милиции настучит? — Аська рискнул спросить. Лицо у Таля стало скорбным, он вздохнул выразительно: — Ась, она десять лет самогон гонит. Какая милиция? Ты мне лучше скажи — чай с можжевельником или с апельсином. — С тем и другим. И печеньем. Абрикосовым. Больцман на столе лапой фигуры трогал. Обронил белого короля и гордо выпрямился, помахивая хвостом. Мол, так тебе и надо, Таль. Шах и мат.