Часть 1
23 октября 2023 г., 14:29
Декабрь 2003 год.
Холодный зимний вечер. Снег танцует вальс с завывающим ветром. Гудят автобусы и люди снуют туда-сюда, опустив глаза вниз. Это привычка каждого жителя магического Нью-Йорка. Никто не хочет раскрыть свои секреты, все лишь цепляют на себя маски. Улицу наполняют негромкие разговоры, звуки аппарации разрезают воздух. Метлы мелькают между авеню, спеша на зов к своим хозяевам. Шумная и всегда тревожная атмосфера впиталась в каждый угол крупнейшего города магической Америки.
Высокий мужчина стряхнул снег со своего плеча и аккуратно поправил пальто. Он стоял посреди Золотой авеню. Это было своего рода элитным магическим районом. Здесь и рестораны, вывески которых слепят своими бриллиантами и фонарями, и магазины, наполненные дорогими платьями и мантиями.
Тот взглянул на одну из витрин.
Мерлин. Какая безвкусица, пусть и невозможно дорогая. Девушка подошла к твидовому платью ярко-красного цвета. На ее лице были отчетливо видны безразличие и пошлость. И все это было заправлено дорогими побрякушками, кричащими о том, что она богата и чистокровна.
Ему было знакомо это с самого детства. По улице шел, никто иной, как Драко Малфой. С детства привыкший к лоску и роскоши, но такой безразличный сейчас. Вся колдопресса звенела о их балах в мэноре, которые устраивала Нарцисса во времена Домблдора. Она умела красиво показать богатство. Миссис Малфой словно была рождена для этого. И белобрысый был счастлив видеть ее такой. Но ее не стало. Еще во времена войны, когда Малфои заняли темную сторону, Драко поразила смерть самого близкого ему человека.
Нарцисса была его тихой гаванью, единственным ключом к реальности. Война же отняла и это. Официальная версия - истощение магии от пыток Круциатусом. Почти все считали, что она умерла от рук повелителя во время сеанса легилименции. Невозможно было держаться в здравом уме и рассвете сил при такой комбинации. После сражений министерство закрыло дело, яд фамилии Малфоев сделал свое. Но Драко знал, что Нарцисса не та, что умрет от Круцио, он так же помнил, какой нашел ее в ночь смерти: полностью седой, с кровью в глазах и символом на стене. Этот символ отпечатался у него в памяти, как термический ожог - «Tempus». С латыни это ничто иное, как «Время».
Его сердце сжалось. Мысли вернули его во времена войны. Прошло уже пять лет, а в венах до сих пор бурлит черная вязкая, как смола, тьма, которой наполнил его Лорд Волан-де-Морт.
Драко продолжил свой путь к ресторану, не показав ни на йоту, что его что-то тревожит. Он давно привык носить маску, холодную как закаленная сталь.
Ступая по хрустящему снегу, он подошел к ресторану под названием «Дракон Глейс». Его держал местный аристократ — Эмброуз Блэк.
С тех пор как закончилась война, Драко оставил мэнор и переехал в Нью-Йорк. Не потому что хотел новой жизни, а потому что Англия помнила. Он не мог находится даже в Гринготсе. В Британии его фамилия всегда звучала как эхо войны. В Нью-Йорке же деньги и полезность значили больше прошлого.
Помимо воспоминаний, блондина съедало и чувство одиночества. Отец давно потерял остаток своего разума в архивах и подвалах Азкабана, куда, с милостью, направил его новый министр магии Кингсли Бруствер. Люциус сошел с ума после смерти Нарциссы. Он стал клерком, «офисной» крысой, работающим овощем за кусок хлеба. Его было запрещено навещать. Но Драко и не хотел. Отец слишком долго был обузой ему, слишком много проблем приносил. Друзей у молодого волшебника никогда не было.
Но были свои люди. Они входили туда, куда авроры бы не вошли.
Малфой прочистил горло, заходя в ресторан. Его встретил эльф в темно-красном бархатном фраке. В Лондоне такие мелочи бы изрезали людям глаза. Но в прогрессивном магическом Нью-Йорке это было более, чем нормой. В последние годы маги отчаянно боролись за права эльфов. На удивление, у них это отлично получалось.
Еще в Хогвартсе Малфой бы презренно сморщился, но не сейчас. Ничто больше не имело такого смысла, как он сам.
Эльф отвел Драко к его столику, который забронировал для него Эмброуз. Эльф поклонился и щелчком крохотных пальцев наколдовал Малфою меню.
— Ореховый ликер и плитку самого горького шоколада, — четко сказал Драко, закрывая меню.
— Ваш вкус безупречен, Мистер Малфой, — пискляво восхитился маленький эльф. — Сию же минуту заказ столь важного гостя будет исполнен.
Эльф удалился, а Драко уставился в точку, прокручивая свои мысли как маггловскую юлу.
Времена меняются, а услужливость и неприкрытая лесть остаются с эльфами. Но не смотря на это Драко поменял свое мнение о них уже давно. Отец их не любил, а вот Нарцисса всегда вежливо интересовалась их здоровьем и настроением. Словно от этого зависела судьба всего магического мира. На краю сознания появилась тень, он скучал по ней. Но всеми силами пытался не думать об этом, выстраивая четкие грани воспоминаний с помощью окклюменции. Драко лишь мельком вспоминал, как сильно она кричала вовремя наказания круциатусом.
Он оборвал у себя в голове эти мысли. Она была единственной женщиной, которую он так искренне любил.
Никакая Астория Гринграсс не смогла бы ее заменить.
На столе появился бокал орехового ликера и плитка темного шоколада. Красивое блюдо, на котором лежал шоколад, показывало движущиеся события магических римских боев. Это было не просто место, где едят, а полноценный спектакль богатства и магии, где каждая деталь будто создана для того, чтобы чистокровные волшебники кичились своими деньгами. Снаружи он выглядел как чёрный стеклянный особняк, будто вырезанный из обсидиановой горы. По фасаду медленно ползли драконьи чешуйки, переливаясь от серебра до глубокой сапфировой синевы. Над входом — огромная скульптура дракона, заключённого в лёд: он не статичен, а едва заметно дышит, и из его ноздрей выходит холодный магический туман, который рассеивается по тротуару, как живой азот.
«Неплохо, Эмброуз», — подумал про себя Драко.
Сразу после этого, как по приглашению, в роскошный позолоченный зал вошел Блэк. С радостным видом он обошел и поприветствовал каждого гостя.
Но Малфой был слишком погружен в свои мысли.
Как же искусно поиграла с судьбами война.
Гарри Поттер — избранный судьбой золотой мальчик, выигравший войну, теперь занимает пост главного аврора в Лондоне. Рита Скитер, которая успела отмыться от связей с Пожирателями, лично дала ему новое прозвище: «Золотая звезда». Колдопресса пестрила о его заслугах еще долго после победы. В этом ему надо отдать должное — он выиграл, он смог заново поднять на ноги Аврорат, смог восстановить Хогвартс и подарить магам безопасность, о которой и речи не шло во время войны.
По крайней мере, так считало большинство.
Его женой стала Джиневра Уизли — победительница великих весенних игр в квиддич. Сестра Уизела явно больше преуспела, чем ее братец. Она носила дорогие платья, купалась в славе и была отличным примером для всех вокруг.
Драко надломил плитку шоколада и сделал глоток ликера. Поморщился.
«Что за дрянь они тут разливают?» — мысленно выругался Малфой. Он облокотился на спинку вычурного золотого кресла и осмотрел окружающих.
После войны, Малфой выстроил свое состояние почти с нуля, так как фамильное поместье продать не удалось. В Америке он основал Malfoy Bureau (Малфой Бюро). В магическом Нью-Йорке нет вывески, которая честно говорила бы, что это место существует. На карте города здание выглядит как незначительная архитектурная ошибка — узкий небоскрёб между стеклянными башнями Манхэттена, слишком старый для этого квартала и слишком тихий для своего масштаба. Официально — частное бюро по артефактной нейтрализации и магической реконфигурации. Неофициально — структура, стоящая между Министерствами магии разных стран и тем, что никто из них не готов признать существующим. Здесь не решают проблемы. Здесь решают, будет ли проблема существовать дальше. Малфой больше не зависел от Англии, под его ногами был весь мир, пусть и не каждый об этом знал. В его цепких руках сосредоточилась вся магическая древность. Лишние слова здесь считаются утечкой информации. Блондин задумался, знал ли Поттер о том, что происходило вне крошечной английской державы. Сомнительно, ведь «Мальчик-который-победил» теперь золотая ложка в большой английской заднице. Он центр внимания каждого волшебника. Его сделали звездой — не в смысле славы, а в смысле постоянной демонстрации. Он появлялся на официальных церемониях, открывал памятники, давал интервью, где каждое слово заранее проходило через пять отделов согласования. Его жизнь стала публичной до степени, в которой у него почти не осталось личного пространства.
Слава не сломала его резко. Она просто медленно заменила его собой.
Из размышлений Драко вывел надвигающийся, как не смолкающий ураган — Эмброуз Блэк:
— Ты скучаешь, мой драгоценный друг?
Темнокожий альбинос с большими связями в ресторанном бизнесе. Драко про себя хмыкнул. Манера общения Блэка сильно напоминало ему Блейза Забини, некогда друга Драко и союзника в его делах. Но Блэк никогда не был добр и его намерения — это выгода чистой воды.
— Да, в компании твоего орехового пойла, — резанул Драко, с гулом ставя стакан на стол.
— Ну зачем так грубо, мы не враги, тем более не за этим я тебя пригласил, — его глаза сверкнули, а губы растянулись, оголяя белые как мел зубы.
— Я слышал все, что сейчас творится в Лондоне и вмешиваться не собираюсь, — раздраженно сказал Драко, мысленно проклиная себя за то, что вообще сюда явился. Никто не мог делать ему одолжение, никто не мог с ним так разговаривать.
Скулы напряглись, а глаза потемнели от злости и воспоминаний. Он прекрасно помнил, как Эмброуз скулил в темницах Лестрейндж, вымаливая помощи.
В Англии сейчас непростое положение, почти все министерство расформировано до неопределенного времени, а Хогвартс кишит детьми, на которых просто не хватает учителей. Школа Чародейства и Волшебства стала своего рода гимназией с историей. Ее долго восстанавливали после войны. Тяжелая битва оставила огромный отпечаток на учителях. Некоторые не выжили, а кто-то до сих пор преподает. Такие как Снейп. Драко остался невиновным после битвы против Волан-де-Морта, но его до сих пор приглашают свидетельствовать на судах по делам его бывших однокурсников. А их дети больше не получают право на обучение в школе.
— Министерство не контролирует большинство регионов. Документы начинают противоречить друг другу, а люди пропадают на улицах среди белого дня. — Там не просто хаос, — говорит он, поправляя бокал. — Там… вырезается структура.
Эмброуз не просто рассказывает новости. Он проверяет реакцию Драко.
Малфой уже год размышляет над этим. Он не действует, лишь дает мелкие указания своим людям и прикрывается бизнесом. Он слишком быстро и больно лег на дно, чтобы так явно и быстро с него всплывать.
Легенда гласит, о том, что задолго до появления Министерств и школ магии мир был не таким, как его знают сейчас. Время тогда не текло — оно стояло. Не было ни прошлого, ни будущего, только одно бесконечное «сейчас», в котором всё существовало одновременно. Магия не была силой — она была дыханием этой неподвижности. Когда первые люди начали замечать разрывы в реальности, появились те, кто мог их видеть яснее других. Их не называли магами. Их называли Хранителями Времени. Они не владели магией — они удерживали её от того, чтобы она развернула мир обратно в исходное, неподвижное состояние. Так мир разделился на Магический и Маггловский. Среди них были предки Малфоев. Не герои и не спасители — скорее наблюдатели, поставленные у трещины, через которую время впервые начало течь. Их задачей было не дать Источнику «вспомнить себя полностью».
