Второй первый поцелуй

      Слишком много лиц. В этом году первокурсников больше обычного. И чего они только решили именно сейчас мельтешить перед глазами? Все такие яркие, в глазах от подобных красок рябить начинает, что раздражает, особенно в момент, когда нужно сосредоточиться и хотя бы попытаться успокоиться. Намджун оглядывается по сторонам, крутится из стороны в сторону, точно волчок, вокруг оси поворачивается. Он нервно высматривает лишь одну хорошо знакомую макушку, которой и нет нигде.       А гомон студентов словно громче становится, в насмешке старающийся скрыть в себе один единственный нужный голос. Только сегодня утро такое скверное, настроенное против альфы, или ему это только чудится из-за обострённых чувств? Откуда-то доносятся удары мяча о землю: кто-то свой перерыв решил провести на баскетбольной площадке, а мимо проходящий парень всё никак не может справиться с кнопкой входящего вызова, который как-то уж слишком настойчиво и громко звонит. Ещё и из чьей-то машины музыка разрывается, назойливая и противная, точно в истерике автор текст сочинял и в ней же трек записывал. — Так, — он на колонны взгляд переводит. Там главный вход и, по сути, единственный на данный момент. По-другому в университет войти можно только через окно первого этажа. Чего нормальные люди делать бы не стали, конечно же. — Не, ты серьёзно? — срывается с места, расталкивая студентов. Те возмущаются, кричат что-то вслед недовольно. Альфа, точно нарушая устоявшийся хаос, ставший стабильной массой, которую потревожь – начнёт шевелиться и по итогу затянет тебя в себя ещё глубже, – старается выбраться из него как можно быстрее.       Бежит Намджун довольно быстро, в четверть минуты добегая до колонн, а оттуда за угол, туда, где основная часть окон на стенах красуется. Здание старое, пару веков уже стоит, а кирпич, подвергающийся раз в пару лет реставрации, выглядит всё как новый, да и оконные рамы давно обновили, как и стёкла, отчего университет походил на постоянно молодящуюся тётушку, которая наигранно хихикает, когда ей скидывают пару лет, говоря о возрасте. — Ты! — едва не спотыкаясь, кричит он. Некоторые оборачиваются, принимая оклик на свой счёт, и расступаются, когда понимают, что парень останавливаться не собирается. Всеобщий хаос словно и не думал альфу затягивать в себя, совсем наоборот, словно сам выталкивал за свои пределы, точно он не вписывался, не подходил под стандарты. Впрочем, не только он один.       Юнги, уже собирающийся закидывать в окно ногу, дёргается, слыша знакомый голос, ноты раздражения в котором были уже роднее, чем у преподавателя философии. — Да блять, — много времени ему не нужно, чтобы понять — скрыться в университете не выйдет, его уже увидели. Остаётся только бежать. — Стой! — и это не первый раз, когда омега вот так из-под самого носа ускользает, так и оставаясь безнаказанным. Не то чтобы альфа за его выходки когда-то стремился воздать ему по заслугам, но в этот раз хотелось хотя бы поймать и в глаза посмотреть, в надежде увидеть в них хоть немного раскаяния и, если повезёт, каплю стыда за содеянное. — Нахуй сходи, — средний палец – последнее, что видит Намджун, прежде чем Юнги хватает рюкзак и выбегает из внутреннего двора.       Альфа уже знает наверняка, куда побежал этот паршивец – парковка. Больше деваться ему некуда. В этот раз он не сможет улизнуть так просто. Не тогда, когда у Намджуна отчего-то адреналин и азарт в крови разогнали уж слишком активную игру. Убить альфу вздумали своим напором, через край переливаясь? Едва ли выйдет, попыток было уже несчётное количество, как только дело доходило до Юнги.       Совсем задыхаясь, альфа старается успеть, но тормозит, когда видит, как в конце парковки его байк летит на бок, а нога омеги, ставшая причиной падения, только сильнее толкает его к земле. Зеркало явно пострадало. Остальные увечья он проверит позже, как бы ни было жалко верного друга. С омеги ещё и за это будет спрошено. В который раз. — Увидимся, Ким, — омега, чья машина стояла рядом с байком, шустро снимает с неё блокировку, умудряясь ещё раз выставить вверх средний палец, точно о своей победе оповещая. Пусть альфа и в десятке метров от него, Юнги уверен в своей удаче, как и во все остальные разы. В голове мелькает мысль, что альфа намеренно только пугает в такие моменты их «салок», а сделать на самом деле ничего и не смог бы с ним.       Ступор стремительно сходит, и Намджун последнее расстояние преодолевает в момент, когда Юнги уже начал заводить двигатель, а в машину он заскакивает, когда та уже в спешке скрипит шинами по асфальту. — Ку-ку, — довольно захлопывает Намджун дверь, переводя дыхание. Омега резко тормозит, отчего они оба дёргаются вперёд.       Рывок выбраться из машины быстро пресекается: альфа Юнги возвращает на место. Сердца у обоих заходятся, до боли колотятся в грудную клетку. От бега или же адреналин тому причина? — Ну нет, на этот раз ты не сбежишь, — омеге чужой взгляд чудится устрашающим, обещающим откусить пару конечностей, попробуй он дёрнуться. И Юнги действительно думает, что может остаться без руки, так крепко зажатой в хватке альфы. Кожа под чужой ладонью горит, и омега даже пульс собственный чувствует, пугаясь, что не только он, но быстро натягивает на лицо непринуждённый вид. Совсем не в его духе показывать слабости и растерянность.       Придерживая одной рукой омегу за запястье, другой альфа ищет что-то в карманах кожаной куртки. Омега откидывается на сиденье, понимая, что в этот раз удача его обошла стороной. За Намджуном из-под полуопущенных ресниц наблюдает и расстроенным своей поимкой совсем не выглядит. Он, скорее, похож на того, кто выиграл в дурацкой, но такой любимой игре. — Можешь мои взять, — омега кивает на бардачок. — Уверен, для меня отравленные специально держишь, — беззлобно скалится альфа, всё же доставая из кармана пачку сигарет. — Я отпущу тебя, но сиди смирно, — пару мгновений он смотрит на Юнги, пытаясь понять, может ли довериться этому лукавому прищуру напротив. Омега кивает, а Намджун, помедлив, подносит зажигалку к зажатой меж губ сигарете. Глаза с омеги сводил лишь для того, чтобы огонь посмотреть, куда направлять.       Юнги дёргается, с альфы взгляда не сводя. Делает вид, что дверь открыть хочет, и искренне смеётся, когда чувствует на футболке сжавшийся кулак. Повёлся. — Забавно, — омега наблюдает, как Намджун прекрасно и одной рукой прикуривает. Кто из них ещё повёлся? — А теперь ты расскажешь мне, какого чёрта вытворяешь, — первая затяжка всегда самая сладкая, а рядом с этим омегой ещё и необходимая, приносящая успокоение, а в скором времени и дым, не найдя выхода наружу из-за закрытых окон, заполнит салон, разбавляя запах омеги, которым пропитался, кажется, каждый сантиметр машины изнутри. — Пф, подумаешь, пластилин можно и вытащить, — равнодушно жмёт плечами омега, хоть уже и догадывается, о чём альфа говорит на самом деле. Уж слишком он серьёзный, да и раньше всё с рук спускал, точно не хотел лишний раз стычек с Юнги. — Тоже мне трагедия, — закатывает глаза, после вновь их возвращая на альфу. Выходит, чтобы задеть Намджун, нужно было всего лишь… Юнги кивает раздражённо сам себе, сжимая челюсть. Ну конечно, тронь что-то действительно ценное для альфы — и он тут же бросится это защищать, как он сразу не подумал? А омега-то думал, что байк — единственное важное в жизни Намджуна. Выходит, эта неподъёмная груда железа всего лишь дорогая игрушка, которую можно заменить, и страдала она совсем зря сколько раз. — Откуда вытащить?.. — верить в то, что его байк натерпелся издевательств от омеги в очередной раз, не хочется, но омега улыбается так нахально, точно гордится своей выходкой. — Куда? — обречённо жмурится. Альфа знает, что отвадить Юнги от подобного не получится, тот делает ровно то, что считает нужным. Запугивания для него как очередная забава и доказательство того, что его пакости действительно имеют какой-то вес. Всё равно выкрутится, в довесок ещё и ситуацию в свою сторону повернёт, сделав виноватым самого Намджуна. То оставлять не нужно было байк позади его машины, то зеркала под замену — омеге не понравилось, как он в них выглядел, а потому разбил, — то кожа на сидушке раздражающего цвета… — Глушитель, — и улыбка почти невинная, как и лёгкое пожатие плечами. Действительно ли байк для альфы не самое главное, если он сейчас похож на маленького ребёнка, которого лишили сладостей перед ужином?       Альфа долго смотрит на Юнги, в недовольстве челюстью играя, и моргает медленно, словно не верит в услышанное. И ведь, зараза, напихал его туда наверняка от всей своей широкой души, скупив всю детскую полку с цветным пластилином, альфа в этом не сомневается. От представленного уголки губ дёргаются нервно, а после слышится ещё более нервный смешок. Наказание за грехи в прошлой жизни, не иначе, а не омега. В этой он однозначно не успел так накосячить, чтобы так страдать, расплачиваясь нервным ожиданием очередной бредовой выходки, обязательно отнимающей пару тысяч нервных клеток. — Почему ты омега?.. — звучит обречённо. Ему он даже сделать ничего не может за подобное, а будь он альфой, всё было бы куда иначе. Но случилась бы подобная ситуация в таком случае? Случились бы все предыдущие, будь Юнги альфой? Рука Намджуна соскальзывает с чужой футболки, когда его передёргивает от этой мысли то ли от сожаления, что это даже в другой реальности бы не произошло, то ли оттого, что это всё же могло произойти. Сейчас о подобном задумываться вовсе некогда. Не тогда, когда домой теперь своим ходом не добраться, а твой омега с утра закатил скандал и ушёл, оставив после себя недопитый кофе, разгромленную кухню и красный след на щеке от ладони. Наджун трёт неосознанно сторону лица, пострадавшую даже не по его вине. Было бы не так обидно, если бы он в действительности сделал то, в чём его пытались уличить. — Действительно, — омега обиженно задерживает взгляд на альфе, точно тот сказал ему что-то обидное, а после натягивает на себя непринуждённый вид, расправляя помятую ткань. — Хоть это заметил.       Намджун тянется к заднему карману джинс, пока омега прикуривает сигарету из чужой пачки. Альфа, достав телефон, ищет на нём недолго что-то, а после Юнги почти в лицо тычет, внимательно следя за реакцией, ища в ней далеко не раскаяние, что-то другое, что — сам пока не понял. — Красивая, — на телефоне крупным планом смуглая рука, сжимающая неприкрытые ничем ягодицы. Омега улыбается довольно, на спинку откидывается и затягивается, довольно смотря на фотографию, которую так старательно делал ночью, забив на пару домашних заданий и ужин. — А у тебя хороший вкус. — Не придуривайся, — альфа блокирует телефон. — Твоя же. — Да-а? Тебе-то откуда знать, что моя? — удивлённо хлопает ресницами омега, получая в ответ сведённые к переносице брови и искривившиеся в усмешке губы. — Дрочишь, наверное, теперь на неё, — ухмыляется, а в голове, даже против воли, картинки проскальзывают, от которых кровь к щекам приливает бесконтрольно. Теперь не так расстраивают штрафы за тонировку стёкол, через которые свет едва ли проникает, не позволяя во всей красе увидеть легкий румянец смущения. — Дохван хоть знает, что ты в своём телефоне такое хранишь? — Если бы я не знал тебя, то, может быть, и поверил бы, что это не твоих рук дело, — недокуренный окурок летит в открывшееся окно. — Не думаешь, что это уже переходит черту? — как бы ему ни хотелось, но раздражения омега едва ли вызывал, не говоря уже о злости на него, которая прошла при виде его удирающего. И так каждый раз. Намджун готов уже с закрытыми глазами к омеге подходить, чтобы высказать своё недовольство хотя бы раз. Невольно задумывается, что в его внешности служит подобным стопором для него постоянно. Глаза, топящие в насмешке, кричащие, что альфа всё это заслужил; руки, так изящно делающие любое своё движение, или губы… Рот, производящий так много грязных слов, который лишний раз лучше не провоцировать, чтобы не остаться осквернённым? Альфа понимает, что снова думает не о том, о чём должен. — Кто же виноват, что он у тебя дурачок и не отличил твою руку от прифотошопленной? — омега даже и не думает ничего скрывать, точно в насмешке, с вызовом с альфы глаз не сводит. Оно? То, ради чего альфа готов разозлиться? — Юнги, — Намджун молчит какое-то время, разглядывает омегу, что со столь уверенным видом брови вздёргивает. Наверное, это то, что Намджуна всегда с толку сбивает — уверенность Юнги, с которой он делает абсолютно всё. Даже как пьёт свой яблочный сок на перемене. Делает это так, словно на важной дегустации, от которой зависит по меньшей мере его собственная жизнь. Видел ли он когда-нибудь подобных этому омеге? Чем же альфа ему так насолить успел? Намджун давно подозревал, что что-то не так с этой их односторонней «войной», а после фотографии Юнги... Волнений сегодняшним утром было как раз больше именно из-за неё, а не из-за того, что очередной омега решит уйти, потому что не устроил образ жизни альфы. — Мне просто интересно — зачем? — злиться на него уже нет ни смысла, ни сил. Да и была ли эта злость вовсе? Была, когда он с утра успел отхватить скандал, пощёчину и разбросанный по всей кухне завтрак, который его уже бывший омега сам же и приготовил для них. Но вот на какого именно омегу он злился? А сейчас, рядом со средоточием всех своих головных болей Намджун отчего-то спокоен, понимает, что это жгучее чувство было не в сторону Юнги. — Зачем... — тянет омега, в глазах напротив выискивает намек на то, что альфа действительно не понимает. Находит, после чувствуя, как искры в глазах потухают, так и не успев прогореть свою жизнь. — Ты придурок, поэтому заслуживаешь, — Юнги докуривает и хочет взять ещё одну, чтобы хоть чем-то себя занять. Куда девать руки без сигареты? Едва ли уверенности хватает теперь, ему ещё не доводилось настолько долго быть наедине с альфой в последнее время. — Тебе какое дело до того, какой я? — они оба знают, что Намджун не славится в университете прилежностью и что многие из популярных омег уже успели побывать у него в постели, некоторые, особо везучие, и не один раз. Юнги закатывает глаза, а Намджуну отчего-то именно сейчас хотелось бы услышать ответ на свой вопрос, на который омега едва ли соизволит ответить. — А тебе какое дело до того, какое мне дело до тебя? — и Намджун не до конца понимает, откуда столько иронии в чужом голосе. Но зато отчётливо видит обиду, так крепко обнимающую омегу. — Ты как ребёнок себя сейчас ведёшь, — вздыхает альфа. Едва ли ему стоило ожидать чего-то большего. — Иди тогда нахуй, хён, — Юнги специально тянет обращение так, как делают это омеги Намджуна, а после тянется к противоположной двери, открывая её. У них это не первая попытка разговора, но очередная, которая заканчивается вот так, матом и раздражением омеги. Он и сам до конца не понимает, почему настолько сильно злится, хоть и осознаёт всю глупость своих выходок.       Намджун, приоткрывшую дверь руку хватает, захлопывая. — Раздражаешь, — в самое лицо, слегка склонившись. Намджун так и держит руку омеги на двери, из-за чего тот почти в грудь носом упирается.       По коже мурашки ползут, обжигают и, кажется, заставляют закипать кровь под кожей. Стоит ли все эти непонятные чувства испытывать, если они не взаимны? Шкребутся ведь изнутри, наружу просятся, света глотнуть хотят, чтобы показать своё свечение во всей красе миру. А омега уже совсем из сил выбился их в клетку, постоянно вырывающихся, закрывать. Бессмысленно ведь, всё равно же после того, как альфа на глаза попадётся, вновь наружу вылезут. Хорошо ещё, что хватает ума делать это после его ухода. И единственное, о чём в данным момент переживает Юнги, так это о том, что сердце стучать быстрее начинает и что альфа может какими-то образом почувствовать это, держа его руку. Тогда все его старания не раскрыть себя будут зря. — Это взаимно, — шипит сквозь зубы Юнги, дёргая на себя ладонь. Чужая хватка крепкая, Намджун, кажется, забавляется его попытками освободиться, а омеге приходится свободной рукой упереться в бедро альфы, чтобы не уткнуться лицом в его грудь. И Юнги не уверен, что сделал правильный выбор для сохранения равновесия, от которого только более беспокойно становится. — Поверить не могу, мой бесстрастный мучитель — и так разнервничался, — и альфа готов поклясться, что у омеги, словно у котёнка во время игры, зрачки почти всю радужку закрыли. Так всегда было, и он просто не замечал, или же это из-за плотной тонировки, напрочь не пропускающих яркости солнца в салон? В любом случае это завораживает. — Я спокоен, — а тело на собственную ложь реагирует быстрее, чем альфа над ней успел посмеяться — кровью, прилившей к лицу, рисует на щеках заметный румянец, даже в полумраке салона, пятнами на шею лезет. Зачем же потянулся дверь открывать, нужно было просто-напросто пинками гнать альфу из салона машины. — Покраснел, — мысль сама с языка слетает, альфа не собирался её выпускать, как и улыбаться во всю. Искренне, без присущей губам усмешке. Растерянный вид омеги подобен откровению, которое ему довелось по случайности узнать, но которое открыло ему совсем новый мир. Мир, полный волнения до скручивающегося узла в животе и наполненного только его запахом, уже какое-то время засевшего на языке. Из-за него вкус еды меняется, полностью поселившись в голове, другим запахам не даёт и права на жизнь. Голове не даёт покоя. — Вали из моей машины, — омега, пока Намджун замешкался, всё же освободил руку и даже умудрился вновь открыть дверь. Свет с улицы только чётче обличил всю неловкость Юнги, и альфа, точно позабыв, почему тут находится, удивлённо с омеги глаз не сводит, что-то осмысливая. — Уснул? Проваливай, говорю, — пихает Намджуна.       Тот дверь в который раз захлопывает, улыбается странно. — Да блять, — в собственной машине уже неуютно становится. И если альфа не собирается уходить, Юнги сам это сделает, чтобы наконец не дышать воздухом в машине, где чужим феромоном всё пропиталось. Контролировать за столько лет не научился, что ли? Но омега не успевает даже к ручке прикоснуться, как его обратно тянут. — Мне просто любопытно... — альфа не даёт сопротивляющемуся омеге вырваться, в кресло вжимает. — Ты совсем уже ёб... — Юнги рвано воздух втягивает, когда альфа резко сокращает между их лицами расстояние. Последнее, что он мог ожидать от Намджуна, так это подобное. Он же просто пугает. Не собирается же он и правда целовать? — В этом вся причина? — альфа играет на чувствах запаниковавшего омеги, втягивает воздух у его уха, а после носом ведёт по щеке. — В твоей ревности? — и кажется, что эта мысль всё на свои места расставила. Намджун, может быть, и раньше догадался бы, но для таких предположений должны были быть основания, а их, как ни посмотри, не было. Ошибся? Или попал с закрытыми глазами в десятку?       А Юнги даже слов не может разобрать, сердце, уже к самому горлу пробирающееся, ушам слышать не позволяет, всё своим быстрым ритмом заглушает. Тело словно слабеет, перестаёт слушаться, и лишь руки, крепко вцепившиеся в куртку альфы, так и остаются на ней. — Твоё молчание только подтверждает мои слова, — скалится, но всё ещё сомневается. Слишком уж омега непредсказуемый. Мог и просто-напросто сыграть. В его актёрском мастерстве Намджун убеждался не единожды, чего стоили только его симуляции, чтобы отпроситься с пар. Но мог ли он так же хорошо отыграть сбитое дыхание и колотящееся сердце?       И чем именно влекомый в этот миг альфа и сам не понимает, говорит себе, что это, лишь чтобы прояснить чужие чувства для себя, что поиграть внезапно захотелось, когда почувствовал в руках подтаявший лёд. Намджун глаза на губы омеги спускает, знает, что Юнги это видит, и удивляется, когда тот не отталкивает, а словно замирает и, кажется, дышать перестаёт. У альфы и самого в этот миг в груди тихо становится, словно сердце тоже не верит в то, что происходит сейчас. — Не смей ещё раз этого делать, — шипит Юнги, придя в себя, надеется, что его с ума сошедшее сердцебиение альфа не слышит.       Намджун сначала глуповато улыбается, он ожидал, что омега едва ли позволит себя поцеловать, но потом понимает, что Юнги не из тех, кто не думает над формулировкой речи, а последняя фраза звучала так, словно подобное уже происходило. — Ещё раз? — с подозрением косится на омегу. И то, как Юнги меняется в лице однозначно. Ярче всего читается обида с примесью горечи, что так часто видел Намджун. — Подожди, ты же не хочешь сказать, что мы... — быть того не может, чтобы он забыл о чем-то подобном. Уж точно не с этим омегой. Или всё же мог? Альфа бегает взглядом по лицу Юнги в поисках ответа. Знает, каким он будет, но не уверен, что хочет его слышать. — Проваливай. Из моей. Машины, — омега вновь на себя цепляет бесстрастный вид. Кажется, даже в салоне становится холоднее от его тона. — Юнги... — а что обычно говорят в таких ситуациях? «Прости, что не запомнил наш поцелуй, потому что он был, вероятно, по пьяне и очень хреновым»? Где это было, когда? Было ли? — Выйди из машины, — омега уж слишком спокоен, заводя машину. — Я извинюсь перед Дохваном и оплачу ремонт твоего байка, — а альфе кажется, что его после многолетнего брака бросают. Откуда такое чувство, самому бы знать хотелось. Но вот осознание, что это конец чего-то, к чему он уже привык, очень даже стойкое. А ещё омега даже не смотрит в его сторону, отчего нутро неприятно ноет, просит вернуть этот успокаивающий взгляд на себя. — Юнги, я... — Тебе уже пора, правда, — омега перед собой смотрит, чувствует, как Намджун какое-то время сверлит его взглядом, но всё же выходит из машины. — Прости, если я в прошлом... Не знаю. Сделал что-то не так? — в незакрытую дверь, наклонившись, заглядывает. Он пытается вспомнить, но память словно шлёт его ко всем чертям, видя, как омега, вероятно, обижен на него. Поэтому он в какой-то момент стал пакостить? Открыто, в наглую, порой даже у самого носа. Намджуну постоянно казалось, что Юнги так развлекается, что свою взбалмошную натуру подкармливает, проверяя, когда же терпение жертвы надломится. Но вот всерьёз никогда не задумывался, что на то могут быть какие-то действительно серьёзные причины, он просто был рад, что внимание Юнги хотя бы таким образом может получить.       Рука омеги захлопывает дверь прямо у чужого носа. Прикрывая глаза, Юнги позволяет себе успокоиться немного. Подбородок дёргается, когда к горлу удушающий ком подкатывает.       Надо же! Он-то думал, что Намджун намеренно делает вид, что ничего не было, а он даже не помнит ничего. Как же глупо, наверное, всё, что делал Юнги, выглядело со стороны. Да, он никогда не славился в университете спокойным нравом, но вот так доставать человека, который даже не понимает, за что ему это всё… — Чёрт… — чувство, что он выставлял последние полгода себя идиотом, ещё долго будет всплывать перед сном и не давать покоя. — Чёрт! — и то, что стоит на месте дольше положенного, тоже лучше ситуацию не делают, словно он ждёт от альфы, который до сих пор с места не сдвинулся, каких-то действий.       Так хочется домой, и плевать он хотел на занятия, ему нужно обдумать всё произошедшее сегодня, неделю назад и вообще всё то время, как они с Намджуном познакомились. Ему просто необходимо осознать свою глупость сполна. ***       Слова лектора так и не могут пробраться сквозь гомон мыслей вокруг Намджуна. Те плотным коконом окутывают, обещают ничего через себя не пропустить, сделать всё возможное, чтобы альфа до костей выварился изнутри от собственных метаний.       Альфа уже порядком надоел щёлканьем ручки ближайшим соседям, но на просьбы перестать не реагировал. Он их попросту не слышал, хотя бы для того, чтобы послать. — Завязывай, — Чонгук кривится недовольно, толкая друга. — Бесит.       Намджун соглашается, так и не выходя из транса. Несколькими рядами ниже Юнги сидит, перешёптывается с Тэхёном, что невероятно раздражает, особенно когда те мило улыбаются друг другу. И отчего омега такой радостный, когда Намджун весь извёлся? — Они встречаются? — всего лишь чужие мысли вслух, а Чонгук уже от лекции отвлекается и пытается проследить за чужим взглядом с интересом. — Кто? Тэхён и Юнги? — он тоже замечает их отвлечённость от темы занятия. — Да не, Тэхён по альфам же. Ему препод по теории менеджмента нравится, — Чонгук, точно главная сплетница университета, да и ему, как главному организатору студенческих вечеринок, положено знать всё и о всех. — А Юнги? — и только сейчас Намджун поворачивается к другу. Тот смотрит на него как-то странно, точно он чушь невероятную ляпнул, и слегка отклоняется назад, словно прикидывая, в своём ли уме альфа. — Что с лицом? — альфа и сам начинает думать, что спросил лишнего. — Твой мозг в член перекочевал? — прыскает Чонгук, лектор недовольно устремляет в их сторону взгляд, но не прекращает говорить. — Совсем со своими ОНОНами в глаза долбиться стал? — К чему ты клонишь? — раздражается альфа, пока Чонгук многозначительно вздёргивает брови, но после сдаётся, закатывая глаза. — Юнги бы каждый третий в универе себе хотел. И я тебе говорю не только об альфах, — на затылок омеги переводит взгляд. — Если не каждый второй, — как-то уж слишком мечтательно. — Я спрашивал о другом, — пальцы Намджуна вот-вот надломят тонкий пластик ручки. Омегу сейчас же собой закрыть хочется, чтобы на себе чужие взгляды не ловил. — И я ответил на него, — Чонгук жмёт плечами и натягивает на лицо вновь беззаботный вид.       В глазах друга Намджун находит лишь насмешку лёгкую и намерение закончить разговор об омеге. А альфа с бо́льшим удовольствием уделил бы время узнать что-то о Юнги, нежели слушать нудную лекцию. Что-то, что ранее знать запрещал себе. — Да что за херню ты несёшь? — раздражение свербит под кожей, а Чонгук своей напускной загадочностью бесит только сильнее.       Так же стремительно, как и закончился их бессмысленный разговор, Намджун уходит из аудитории. Он позволяет себе пару раз бросить взгляд на Юнги, который раздражает сейчас не меньше Чонгука, а как до его ряда доходит, отворачивается, чтобы ненароком не встретиться с ним взглядами. Знает, что на его лице весь спектр волнения и замешательства прочитать можно, а это не то, что сейчас омеге показать хочется.       Лектор замолкает, точно ждёт, пока студент попросится выйти, но Намджун лишь кидает на него нечитаемый взгляд и захлопывает за собой дверь, точно на перерыв, до которого ещё половина пары, не хочет опоздать. Едва ли от Намджуна можно было ждать каких-то соблюдения норм этикета, однако лектор, делая себе пометку в журнале, качает недовольно головой.       Юнги оборачивается на Чонгука, вопросительно бровь изгибает, на что тот, как и Намджуну ранее, жмёт плечами, улыбаясь уголком губ. *** — Перестань уже это делать, — шипит Юнги. — Я тебя слушаю, — Тэхён едва ли слушает, тянет из трубочки сок и улыбается чему-то на экране телефона. Но улыбка сползает с лица альфы, как только на телефон поступает входящий звонок от Юнги. — Я не перестану, — придерживая рюкзак свободной рукой на плече, омега показательно выставляет перед собой телефон. — Ладно-ладно, — проталкивая телефон в карман штанов, альфа поднимает руки вверх в сдающемся жесте. — Твой Хосок придурок, который нихера перед собственным носом не видит, — омега знает, что Тэхён именно с ним переписывался. Это происходит уже на протяжении нескольких месяцев, а преподаватель едва ли понял и четвёртую часть намёков влюблённого в него студента, а если и понял, то уж точно не с тем посылом, а если с тем, то умело делает вид, что не понимает. — О, да? — альфа останавливается, усмехается закатившему глаза другу. — Только ли мой такой? — Не начинай, а, — омега почти топает ногой, ноя. — Он даже не помнит, что было на той вечеринке Чонгука, о чём ты? — у него было достаточно времени, чтобы вспомнить все свои выходки, осознать их, как бессмысленную трату времени, и даже почти принять свою глупость. Почему ему никто так и не сказал, что поговорить сначала нужно было? Теперь-то уж это едва ли поможет чем-то. У него просто-напросто духа не хватит вновь к альфе подойти после последней их встречи, при воспоминаниях о которой становится неловко. — О том, что ты должен был ему объяснить всё, поговорить, а не сбегать. — Я не сбегал! — Ага, верю. Что тогда, по-твоему, ты сделал? — остатки сока едва ли лезут в трубочку, что раздаётся для Юнги громким хлюпаньем. Он косится на бутылочку в руках Тэхёна, избегая чужого, пристального взгляда. Словно он и сам не знает, что позорно сбежал вместо того, чтобы прояснить все недопонимания. — Да-да, пошёл я нахуй, — смеётся альфа, шагая вслед недовольному омеге. — Как дети. — Заткнись.       Уверенные шаги омеги становятся медленнее, пока он вовсе не останавливается и не поворачивается с загнанным взглядом к альфе. — Быстро, сделай вид, что тебе весело, — омега смеётся, пока Тэхён жуёт трубочку, заглядывая тому за плечо — Намджун тоже, как и они, вышел во двор после своей пары. — Какой же ты дурачок, — слишком уж сильно натягивает на лицо улыбку альфа, подыгрывая. Не то чтобы ему хотелось во всём этом цирке участвовать, но если не станет, то после выслушивать ругань Юнги не хочется, а тем более заработать пару синяков. — Столько бегать за альфой, но даже не попытаться намекнуть ему на симпатию. Только посмотри на себя сейчас, — смеётся, привлекая к себе внимание. Намджун тоже поворачивается на знакомый смех, замедляясь, а Тэхён чувствует себя настоящим клоуном, втянутым в чужой номер выступления. — И если уж быть откровенным... — Я не спрашивал, — шипит омега, даже не думая поворачиваться. — ... не сильно понимаю, почему ты так зациклился на этом альфе, — Тэхён незаметно разглядывает Намджуна, оценивая в который раз. Омега борется с желанием повернуться и сделать то же самое, чтобы в очередной раз не найти ответ на сказанное альфой. — Он же даже волосы красит. Не, ну ты смотри на него, — кривится альфа, на что получает усмешку и короткое: — Ты сам рыжий, придурок. — Это другое, — коротко переводит взгляд на омегу. — Смотрит, — после чего альфа наклоняется к Юнги, точно за поцелуем тянется, но вместо этого притягивает его за шею. Оживляется, словно его номер начался, а вся надежда цирка только на него одного. — Какого ты творишь? — дёргается омега. — Проверочка реакции, стой смирно, — у самого уха трётся щекой, прикрывая глаза, зная, что не только Намджун смотрит, но и Хосок, собирающийся вернуться домой. — У тебя новый шампунь? Приятно пахнет. Яблоко и… Отдушка такая интересная. Паника? — беззаботно. — Приобними-ка меня. — Тэхён, клянусь, я расскажу Хосоку о твоей дрочке на его фотки, — рычит омега, недовольный действиями альфы, но всё же приобнимает его, понимая, что если разорвёт кажущийся со стороны такой интимный момент, то будет выглядеть подозрительно. Хотя чего он, собственно, хочет добиться? Снова творит что-то, что никак не укладывается в нормы адекватности. Он мог просто пройти мимо Намджуна, сделать вид, что не знает его, но вместо этого он снова решает проблему избегать. Или, как сказал Тэхён, сбежать. Осталось только найти угол, в который можно будет снова забиться, в очередной раз ругая себя за своё идиотское поведение. — Едва ли Намджун хочет видеть то ваше видео, как думаешь? — чем крыть, Тэхён знает, оттого забавляется, когда омега в ответ щипает за бок. — Я знаю, что у тебя его нет, — ещё только увидев видео после той вечеринки, омега лично удалил его с телефона друга. И кому только вздумалось включить камеру тогда? — Ты же знаешь, что не я снимал, — парирует альфа, целуя в висок Юнги и немного отстраняясь. — Понимаешь, к чему я клоню? — Я не куплюсь на этот дешёвый развод, — омега в своей правоте уверен. Видео больше ни у кого нет, раз оно до сих пор не всплыло. — Мой доверчивый птенчик хочет поспорить? — наклоняясь к самому лицу Юнги, Тэхён почти носом соприкасается с чужим. Взгляд, полный замешательства, выдерживает. — Ты не скинешь ничего Намджуну, — омега слегка отталкивает Тэхёна, разворачиваясь. Юнги даже не сомневается, что, даже если у альфы осталось видео каким-то образом, он не станет так подставлять его.       И каково же было удивление омеги, когда на том месте, где должен был стоять Намджун, были другие студенты и слегка удивлённый Хосок. Тяжёлый вздох рвётся из груди сам собой, а после взгляд с укором находит ухмылку Тэхёна. — Зато смотри, кажется, у меня не всё так безнадёжно, — Тэхён собой доволен, как и выражением лица наблюдающего за ними преподавателя, с которым переписка оборвалась так внезапно благодаря Юнги. ***       Намджун пересматривает полученное видео от Чонгука пятый раз кряду. Маленьких передышек между просмотром недостаточно, чтобы поверить в мелькающие картинки на экране телефона. Треклятые бабочки из живота в пах перетекли тягуче, змеями в клубок сползаясь.       Палец в который раз тянется поставить на стоп. Глубоко в мыслях он понимает, что, возможно, нужно было бы проявить уважение и не досматривать даже первый раз до конца, но на экране крупным планом ягодицы Юнги, накрытые чьими-то руками. Его руками. Кончики пальцев покалывают фантомно. И кто только додумался так снимать? Так, что сознание грешит на хороший монтаж, а дыхание перехватывает от чересчур неправдоподобной картины, которая только во сне могла прийти. Чуть больше полторы минуты досматриваются в пятый раз, и снова кнопка повтора нажимается на автомате.       Альфу отбрасывает на несколько месяцев назад, туда, где омега неловко перетаптывался с ноги на ногу у выхода из аудитории, ожидая, как уже стало понятно, его одного, и как он, Намджун, сказал тогда, когда омега спросил о самочувствии: «Отвратительно. Надо было не ходить. Да и вечер в целом какой-то… Был бы рад, если бы кто-то сейчас память стёр». Кто же мог знать, что Юнги воспримет это на свой счёт. Откуда ему было знать, что альфа тогда перед тем, как приехать к их общему знакомому, поругался с отцом и в довесок папа встал на его сторону? Что он и напился-то так сильно из-за разногласий с родителями, оттого половину вечера и не помнит. Ту, которую забывать хотелось меньше всего.       Юнги на его коленях привстаёт, чтобы в очередной раз удобнее устроить голову у чужих губ. И надо же, оператор снял даже улыбку омеги, которая, кажется, и не исчезала во время всего их поцелуя. По крайней мере все те кадры, где были их лица, говорили именно об этом.       И как он только мог забыть эту улыбку? Как позволил себе, сам того не сознавая, так обидеть Юнги, что тот из вредности подножки всевозможные ставить начал?       «Чел, ты же его сейчас сожрёшь» — перекрикивает кто-то музыку за кадром.       «Не твой — не лезь» — Намджун едва ли может различить собственные слова, но руки, прижимающие в этот момент омегу к себе, дают понять всё и без слов. А после он и вовсе встаёт с омегой на руках, чтобы уйти, посчитав, вероятно, что гостиная знакомого не место для них двоих. Видео обрывается на моменте, где Намджун отталкивает одного из друзей омеги, преградившего ему путь.       В ушах пульсирует сердце, уже вовсю кричит о том, что пора бы перестать смотреть раз за разом на сильно пьяных себя и омегу, чтобы не повышать в теле давление. Тяжёлый вздох, ещё раз. Телефон летит на диван, и альфа нервно ладонями растирает лицо, словно старается стереть картинки перед глазами.       Сообщение Чонгука, прикреплённое к видео, кажется, начинает доходить медленно, но верно.       «Ответ на вопрос: есть ли у Юнги кто-то?» И с чего вдруг именно сейчас?       Весьма вовремя, учитывая то, что Намджун уже извёл себя догадками за последние две недели. До этого Юнги всегда, всегда был в поле зрения, и задумываться над тем, что может быть по-другому, альфе не приходилось. Они всегда были где-то рядом друг с другом, Намджун только сейчас это подмечает. Даже в свободное от учёбы время пересекались у общих знакомых. Не то чтобы это были спокойные и бесконфликтные встречи, но они всегда перекидывались пусть и колкими, но весьма дружелюбными фразами, через которые понимали, как прошёл их день.       А все те недели, что только утягивали от него омегу, Намджун копался в себе и своём чувстве утраты чего-то необходимого, привычного, важного. Теперь же то чувство облегчения, возникающее при нахождении недостающего пазла мозаики, с выдохом рвётся наружу. Откинувшись на спинку дивана, Намджун роняет голову назад, довольно улыбаясь потолку, словно тот мог разделить его радость.       Альфа и не задумывался никогда серьёзно на тему собственной симпатии к Юнги. Ещё при первой их встрече он решил, что омега не для него. Потому ли, что Юнги смотрел на всех и каждого с долей надменности, или же потому, что не проявил совсем никакого интереса в его сторону, тогда как многие омеги хотели бы поймать взгляд альфы на себе. Потому ли Намджун каждый раз выискивал знакомую макушку во дворе университета, чтобы проверить, не смотрит ли тот? Зачастую не смотрел, что раздражало где-то на подкорке. Но как же внутри всё переворачивалось, когда удавалось поймать его случайный взгляд.       Всё поменялось после новогодних каникул. Омега не только начал смотреть, но и даже заговаривал первым с альфой, пусть и не самым приветливым образом. Не позволить Юнги делать все те взбалмошные вещи Намджун не мог, что-то просило хотя бы так оставить омегу возле себя, пусть и в некоторых случаях и страдала не только его собственность, но порой и гордость.       Теперь же Намджун понимал столь резкую перемену в Юнги. Сам стал ей причиной, хотя могло быть и по-другому, если бы тогда, на перерыве между парами, не сказал лишнего и дал Юнги сказать. Альфа уверен, что он хотел, но после услышанного не стал говорить.       Намджун посмеивается с собственной глупости и слепоте к чужим чувствам. Всё потому, что он сам себе внушил невозможность иметь с омегой что-то большее, нежели пара равнодушных взглядов на общих лекциях и несколько встреч на вечеринках у общих знакомых, которые не отличались особыми взаимодействиями между ними. А по итогу выходит, что они, как двое детей, бегали вокруг одной песочницы, так и не решаясь поиграть в ней вместе.       Теперь же весь этот запутавшийся клубок начал распутываться, осталось потянуть за конец. Экран телефона вновь загорается в руках.

Namjn9 11:05 Какого я вижу это только сейчас?

Koo(k)iss 11:05 а ты и не просил показать🤔

Namjn9 11:05 Чонгук

Koo(k)iss 11:07 бро, я не могу сказать😭       Минуту Чонгук печатал именно эти пять слов? Намджун тупит взгляд на их общей переписке, не понимая, то ли он дурак, то ли его друг напрашивается на пару синяков и ссадин на лице. А альфа уже ощущает, как вскипает. Чонгук мог всё ему рассказать, хотя бы эти две недели назад, не говоря уже о месяцах молчания. Выходит, он один жил в неведении? Сколько ещё людей знают о его глупости? — Придурок, — вспоминает слова Юнги альфа. Говорит то ли себе, то ли в адрес Чонгука, уже нажимая на значок вызова, поднимаясь с дивана. — Сейчас ты перестанешь ебать мне мозг и расскажешь всё, что я не могу вспомнить, — альфа цепляет куртку, прежде чем выйти из дома. — Куда ты собрался? — настороженность в голосе Чонгука забавляет Намджуна. — К тебе, на случай, если ты планируешь и дальше молчать. — Бро, я не один, — тянет Чонгук в трубку. Намджун слышит, как тот на кровати подскакивает. — У тебя есть ещё минут семь, — с часами сверяется, прикидывая, как быстро в этот раз доедет до друга. И объяснения Чонгука это не единственное, за чем он едет. Если уж распутывать клубок, то так, чтобы нить не оборвалась и не потерялась. ***       Небольшая крытая беседка, где было отведено место для курения на территории университета, вблизи парковки, открывает хороший обзор на выход из главного здания, в котором по расписанию последняя пара закончилась минут пятнадцать назад. Намджун, облокотившись на один из столбов беседки, нервно проверяет время, делая затяжку с очередной почти докуренной сигареты. — Неужели — выпрямляется он, замечая, как Юнги в компании Тэхёна выходят во двор. Недокуренная сигарета летит в урну, а Намджун, минуя ступени беседки, направляется к парочке. — Ким! — окликает Тэхёна, выуживает из кармана ключи и кидает их, когда альфа оборачивается.       Юнги в недоумении вздёргивает брови, когда Намджун слишком уверенно на него надвигается. Мало того, что он взялся из ниоткуда, так ещё и смотрит так, словно безумный, с этой своей совсем дурацкой, до потеющих ладоней улыбкой. — Что... — не успевает он договорить, как его бесцеремонно хватают за руку на глазах у многих студентов и тащат за собой. — Тэхён! — упирается омега, прося друга помочь. Тот лишь жмёт неловко плечами, звеня ключами. — Прости, птенчик, это выгодный обмен, — альфа уже ищет глазами знакомую машину одного преподавателя, ключи от которой так приятно жгут руку. — Да какого чёрта ты несёшь?! — возмущается Юнги, пока его утягивают за собой. — А ты что о себе возомнил, придурок?! — он почти бежит за Намджуном, чтобы успеть, а потом и вовсе колотит рукой по альфе в надежде на то, что тот отпустит. — Так только растяжение себе заработаешь, — с этими словами ловко подхватывает омегу на руки, закидывая на плечо, пока тот от неожиданности вскрикивает. — Да что ты, блять, творишь?! Отпусти! — омега ещё пытается брыкаться, пока его слегка не подкидывают, удобнее перехватывая и сжимая ноги. — Не шуми, смотри, сколько внимания привлекаешь своими криками, — беззаботно выходит, что Юнги только в ступор вводит. У него даже недостаточно было времени на то, чтобы осмыслить происходящее, как его уже куда-то несут. Да ещё и альфа, в присутствии которого феромоны своей жизнью живут, напрочь отказываясь подчиняться.       Едва ли альфе всё это внимание не нравится. Они и без того были обсуждаемой «парой», за отношениями которых следили даже некоторые преподаватели, посмеиваясь над терпением Намджуна на очередную выходку Юнги, а теперь, когда со стороны могло показаться, что омегу наконец поймали и несут преподать урок в какой-нибудь укромный уголок… Наверняка новая сплетня разлетится на университету уже к концу дня. — Да отпусти меня, животное! — Юнги не прекращает попыток ударить ногой альфу, но выходит лишь неуклюжее ёрзанье на чужом плече. Руками колотить чужую спину нет никакого смысла — это едва ли даст хоть какой-то результат, а вот возможность пораниться весьма большая.       Вовсе никак не реагируя на омегу, Намджун криво улыбается. Юнги приятной тяжестью в руках ощущается, отчего приходится замедлить шаг, чтобы растянуть удовольствие. Хмыкает довольно, когда омега пыхтит за спиной недовольно, но больше не сопротивляется. — Не думай, что, оказавшись на земле, я тебя не покалечу, — важное заявление только больше забавляет альфу. — Намекаешь не отпускать тебя? — глумится, а сам до невозможности хочет увидеть лицо Юнги. Оно наверняка румянцем покрыто. Всегда же было рядом с ним так? И как он только не замечал? Не позволял замечать, чтобы лишний раз себя надеждами не травить. Омега на вопрос лишь фыркает. — Что ты делаешь? — не заметить такую перемену в чужом поведении невозможно. Альфа, который лишний раз без надобности не касавшийся его, вдруг решает без явной на то причины так на руки подхватить. В груди неспокойно становится. Что-то действительно изменилось, и от этого беспокойство изнутри рёбра скребёт, намекает на подвох. — Я серьёзно, что ты задумал? — Мой байк, по твоей милости, кстати, в ремонте, — врёт безбожно. Он и сам отлично справился с выковыриванием пластилина, даже в коробочку сложил на память. — Нужен транспорт. — За идиота меня держишь? На кой чёрт тогда ключи от него Тэхёну отдал? — сложив в голове пазл, омега от недовольства кулаком стучит по чужой руке. Понятно же, что ключи от байка были в обмен на него самого. А Тэхён, как последняя продажная… Неужели действительно повёлся на два колеса и мотор, обтянутый в окрашенный черным металлом? — Не от него, — бросает альфа, ощупывая карманы Юнги свободной рукой. — Хватит меня лапать! — оживляется тот, дёргаясь, едва не роняя рюкзак с плеча, пока с кармана куртки рука Намджуна выуживала ключи.       Надо же, какой контраст. Видео ясно показало, что омеге не только его возмущениям может противиться. — Какой же ты всё-таки шумный. Хоть с заткнутым ртом, хоть так, — он уверен, что омега если не понял до конца его намёка, то хотя бы начнёт догадываться. Подтверждением тому становится молчание и взгляд полный замешательства, когда Юнги вернули на землю. — Что ты несёшь? — омега даже не сопротивляется, когда Намджун открывает перед ним дверь пассажирского сиденья, намекая на то, что тот должен сесть. ***       Где жил Намджун, Юнги толком и не знал, но то, что они едут явно не к нему домой, становится ясно после оставленной позади таблички с названием их города. — Это уже не смешно, — зачем только позволил ему сесть за руль машины? Он же не собирается оставить его за городом в отместку за всё, что пережил за последние месяцы? — Неужели боишься? — озадаченно бросает альфа на Юнги взгляд, получая в ответ полный замешательства и молчаливое согласие. — Я не хотел пугать, но мне нужно, чтобы ты не сбежал. Не в этот раз, — слегка оборачивается на Юнги, продолжая следить за дорогой. И Намджун действительно думает, что это единственный способ поговорить с омегой, иначе он вновь найдет способ улизнуть, оставив, как это уже повелось у них, за собой шлейф недосказанности. — Звучишь как маньяк, — омега храбрится, но от напряжения отгородиться не может. Нет, он совсем не чувствует себя в небезопасности, наоборот, от этого альфы далеко не угроза исходит, но вот разум, вопящий о том, что что-то не так, что-то несётся так же, как и машина по трассе, прямиком в неизвестность. Та чудится не чем-то страшным, но чем-то очень пугающим.       И Юнги бы хотел остановить как-то машину, вырвать руль у альфы, развернуться обратно и вернуть всё в спокойное, привычное русло, а не притворно воротить сейчас нос от будоражащего беспокойного потока и обманывать себя, что желание побыстрее попробовать на вкус будущее не является истинно настоящим.       Намджун на сказанное омегой лишь оборачивается и взгляд, показавшийся Юнги странным, бросает. А затем и вовсе скорости прибавляет, заставляя пустынную местность сливаться в единый, смазанный жёлтым холст. — Ким? — обеспокоенно зовёт омега. Часто переводит взгляд с дороги на Намджуна, так сосредоточенно придерживающего руль одной рукой.       Сейчас они тут только вдвоём. На дороге ни единой души, а вокруг пустыня и редкие деревья, что готовы выживать в условиях обезвоженной почвы и постоянной жары. У Юнги тоже во рту сухо, и тело испариной покрывается, когда альфа сворачивает с дороги куда-то, где даже и намёка нет на посещение этого места людьми. Неужели он всё же решил так проучить его? Решил вывезти его в тихое, неизвестное никому место и... И что? — Мин, — дразнит альфа, останавливая машину в месте, где едва можно разглядеть очертание трассы.       Впервые видя омегу настолько серьёзным, Намджун засматривается, чем, кажется, только сильнее вводит его в недоумение. Тянет носом воздух, успокаивает пробудившийся адреналин в крови. Бывало ли такое с другими омегами? Поэтому ли он даже и не вспоминал толком Дохвана после расставания, пусть и вместе они были всего ничего?       Юнги молчит, смотрит в ответ. В голове даже малейшей догадки нет, почему его привезли сюда. Почему сейчас? Зачем?       Салон, пропитавшись напряжением, точно нашёптывает альфе сделать хоть что-то, чтобы исправить ситуацию, а после и вовсе настойчиво шипит у уха, подгоняя. Повинуясь то ли этому порыву, то ли тому, что Юнги хотелось успокоить, Намджун протягивает руку в его сторону, перегибаясь через подлокотник. — Не смей, — Юнги предусмотренно отклоняется назад. — Я уже говорил, что ещё раз ты этого не сделаешь, — он уже не знает что и думать, оттого действия альфы толкует неправильно, принимая их за попытку закончить начатое на парковке две недели назад.       Альфа игнорирует, тянется рукой к омеге, но получает пощёчину. Голова дёргается, но намерение это только больше распаляет. Ладонь Юнги проезжается ровно по тому же месту ещё раз, отчего щека гореть начинает. — Чёрт бы побрал твой характер, — альфа сжимает крепко челюсть и стремительно выходит из машины. За попытку открыть дверь для омеги щеку нещадно печёт.       Юнги кажется, что на этом всё и закончится, а альфа вышел из машины, чтобы прийти в себя и не сорваться на нём. Но как же заходится сердце, когда Намджун обходит машину, а затем открывает дверь. — Выходи, — на просьбу не похоже, взгляд у альфы серьёзный, колкий. — Отвали, — Юнги в сидение вжимается, бегает взглядом по альфе.       Намджун только цокает, качая головой, и хватает омегу за руку, вытягивая из салона, получая несколько шлепков ладонью и даже пинок, когда Юнги наполовину удалось вытащить из машины. — Намджун! — и это впервые, когда омега зовёт альфу по имени, как и то, с каким испуганным взглядом он упирается в Намджуна. — Хватит! Хватит, пусти! — ещё никогда альфа не вёл себя так настойчиво и пугающе, словно и не он вообще. И это ему Тэхён вечно жужжал над ухом, что из-за того, что омега так и не решался поговорить с Намджуном? Единственный, кому стоило бы научиться объясняться, прежде чем что-то делать, так это альфа. Юнги только сейчас понимает, что если бы Намджун хотел, то давно бы самолично прекратил все попытки издевательств над собой.       Альфа отпускает, однако всего лишь на пару мгновений только для того, чтобы закрыть машину и прижать к ней омегу. — Ты мог мне всё рассказать с самого начала. Ещё в то утро после вечеринки, — цепкий взгляд Намджуна пугает. Омега в моменте уже и сам начинает думать, что сделал что-то не так и надо было действительно поговорить о том пьяном поцелуе, даже несмотря на то, что сказал альфа на следующий день.       Сглатывая, Юнги бегает взглядом по чужому лицу, задерживается на покрасневшей щеке, а после возвращается к глазам. В них нездоровым сиянием солнце отражается, слепит, обличает всё нутро альфы, своей аурой окутывая омегу. И Юнги не понимает до конца, ему жарко от пустынного солнца или от близости альфы. — Ты определись уже, помнишь или нет тот вечер, — омега глаза закатывает, силясь не начать вырываться. — Не помню, — честно, отчего омега словно тоже пощёчину получает. Он-то надеялся, что Намджун вдруг вспомнил, поэтому две недели так странно себя вёл, а выходит... Тогда как он понял, что в новогоднюю ночь что-то было? — Но... — с этими словами альфа видео на телефоне включает, перед лицом омеги экраном светя. — Откуда это у тебя? — он не верит. Неужели Тэхён где-то оставил его у себя и скинул всё-таки? И всё это в обмен на ключи непонятно от чего? — Бред какой-то, — своим мыслям шепчет омега, уводя глаза в сторону. Оттого, как пристально Намджун смотрит, дурно становится, а от его близости чувство того, что его поймали на каком-то постыдном поступке, просыпается.       У Юнги взгляд загнанный совсем. Как же так вышло, что сейчас контроль ситуации не в его руках? — В любом случае это ничего не меняет, — сглатывает тяжело омега. Врёт. Себе, альфе. Это видео, попавшее в руки Намджуна, меняет многое. По крайней мере то, что омега теперь не сможет вести себя так же равнодушно, зная, что альфа видел, как он стонет в его руках. Думать, что альфа специально не хочет вспоминать о том вечере, не одно и то же с тем, что он не помнил, а, увидя забытое спустя столько времени неведения, пришёл требовать каких-то объяснений.       Омега кривится своим мыслям, чувствуя, как под чужим взглядом уши гореть начинают. А после и вовсе словно сильнее вспыхивают, когда альфа резко голову склоняет, останавливаясь в паре сантиметров от губ омеги. — Жаль, — издевается, следя за реакцией. Ловит чужой рваный выдох и скалится, понимая, что поймал Юнги на лжи. — Выходит, все твои выходки были только из неприязни ко мне? — Именно, — как-то уж слишком нервно и быстро кивает, подбородок вздёргивая. — И не потому, что ты бесился, думая, что я специально делаю вид, что ничего не было? Задел твою гордость и не стал одним из тех, кто мечтал тебя себе заполучить? — щурит глаза, склоняясь ближе. Он и правда придурок, раз не заметил за столько месяцев истинной причины поведения Юнги. Но рад, что вообще узнал, пусть и не без помощи других людей. — Бред какой, — омега глубже вдыхает, тут же понимая, что зря. От альфы пахнет иначе, так, как только для своего омеги можно пахнуть: интимно, густо и успокаивающе. Хмуря брови, Юнги непонимающий взгляд к чужим глазам поднимает.       Намджун прекрасно видит вопрос в чужих зрачках, тянет уголки губ в стороны и едва заметно кивает, точно в подтверждение догадке Юнги. — Мечтал, — на выдохе произносит, по лицу напротив взглядом проходится. — Ты... — начинает Юнги, но альфа останавливает его, качая слегка головой, прося дать ему договорить. — Но знал... Думал, что откажешь. И если бы я только помнил тот вечер... Прости, мне жаль, что всё так вышло, — искренне. Альфа и правда после того, как увидел то видео, множество раз себя мысленно проклясть успел, понимая, сколько возможностей упустил, сколько намёков не понял, которые омега, пусть и не нарочно, но ронял. И он бы хотел собрать каждый, если бы мог.       Впервые Юнги не знает, что должен делать, как реагировать, когда рука альфы скользит осторожно, точно разрешения спрашивает, по его собственной, чтобы, не встретив сопротивления, переплести пальцы. Не знает что делать, когда его, точно поймав в ловушку, со всех сторон окутывают своим запахом, туманя разум. Или он сам позволил этому случиться, поддался тому, кто ночами сна не давал, приходя посреди ночи фантомно?       Он также не знает, как двигать губами, когда к ним другие, желанные, жмутся аккуратно, так, чтобы не напугать. И первая мысль, которая мелькает в голове, шепчет, что всё куда слаще, чем на той новогодней вечеринке.       Намджун целует совсем невесомо, точно впервые, не только с омегой, но и в целом. Наглядно показывает своё намерение начать всё сначала. Приоткрывшиеся глаза загораются только сильнее, когда он, отстранившись, видит, как омега вслед за ним тянется, явно желая продолжить. И он не может отказать себе, чтобы не оставить напоследок отпечаток своих губ на чужих, прежде чем Юнги успеет окончательно открыть глаза.       И альфа обязательно разложит всё по полочкам омеге, расскажет, как, сам того не сознавая, хотел его рядом и был рад даже его пакостям, которые держали его вблизи и позволяли поддерживать какое-никакое, но общение. А пока он сбитого с толку Юнги к себе прижимает, утыкаясь носом в чужую макушку. — Сладко, — облизывает губу, на которой вкус омеги ощущается ещё слишком ярко, отчего голова кругом идёт, а прижимающийся в ответ Юнги только усиливает это ощущение.