Это было неправильно и мерзко: то, как энигма, чуть ли не единственный представитель своего пола в аду, показывал себя с этой отвратительной, низменной стороны. Он желал Аластора, обычного, ничем не примечательного омегу, как не желает ни один ребёнок игрушку на Рождество. Он хотел его себе, хотел считаться с его мнением, работать бок о бок, делить кров, постель и мысли под одной единой крышей, и Вокс был готов встать на колени и умолять не бросать его.

Если бы Вокс мог, он бы одичал. Это как закон природы: что прикажете ему делать, когда сигма, стоящий в цепи иерархии на втором месте, говорит, что ему плевать на своё истинное предназначение? Энигма для него идеальный вариант, как ни крути. Альфа для такой особи... просто развлечение. Вряд ли Аластор просто скучает все эти семьдесят лет.

Итан быстро кидает взгляд в конец стола, туда, где стоит Вокс, как коршун над полудохлой добычей, и сразу же опускает напуганные глаза вниз, только заметив разметавшуюся бордовую шерсть с вкраплениями грязно-бежевого и чёрного. Писк застывает где-то внутри, холодит горло и падает мёртвым грузом к пустому желудку. Блять.

Говорят, любовь обычно жалкая и слепая. Альфа собирался открыть ей глаза и выжечь веки, если понадобится, чтоб Аластор больше никогда не смел отказываться и отрицать истину между ними.

Мягкий хвост огибает подтянутые ягодицы, прикрывает требовательно место, в котором сосредоточен эпицентр аромата. Вокс в ужасе округляет глаза. Нет, нет, нет, только не это. Всё, что угодно, но не то, что Аластор, его дорогой Аластор, закрывается от него в минуту нужды. Пусть откусит ему руку, вырвет с плечевым суставом и угостится на десерт, но только не прячется от него!