Гори

Медленно ветер бьёт в мои окна.

Я ненавижу, что мы с тобой связаны нитью, и мне так сложно чувствовать всё, что я скрываю давно.

Ноги, уже знающие каждый поворот ежедневного маршрута наизусть, сами вели по довольно длинному оранжевому коридору. Да что уж тут говорить: Миньярд действовал целиком и полностью на автомате, не желая обращать на скучное окружение ни капельки своего драгоценного внимания. Как только грубая ладонь Эндрю толкнула пластиковую дверь, ведущую в комнату отдыха, глаза против воли владельца тут же нашли одну из стен с приклеенными командными фотографиями. С первого попавшегося снимка на него привычно уставились две ярко-голубых радужки. На лице Нила красовалась широченная счастливая улыбка, а в глазах плескалась нежность, обращённая лишь на фотографирующего их Эндрю. Джостен был зажат между Мэттом и Дэн, а его радость была на редкость не поддельной. Они тогда праздновали последнюю победу перед Новым Годом, что было определённо важным событием для такого зависимого, как Нил. Миньярд нахмурился, отгоняя всплывшее детальное воспоминание, но продолжил стоять на месте. Этот странный ритуал «приветствия» с бездушной картинкой повторялся каждый раз, как Эндрю заходил на стадион. В первое время он так не сдерживался. Колотил стену или пинал по дороге тошнотворно-оранжевый диванчик, злясь на всех и вся за то, что остался без своего единственного успокоителя. Сокомандники, не считая тупого Джона (или Джека? Кого это вообще волнует?) и его подружки, ничего по этому поводу не говорили. Хотя никому из них ничего говорить и не нужно: достаточно было этих сострадательных взглядов. Будто они впрямь хоть что-то понимают! Ники поначалу каждый день плакал. Теперь же он постоянно надоедал своими жалостливыми взглядами и утешительными «Эндрю, послушай». Миньярд и не знал, какое из состояний Хэммика было лучше. Дэн и Мэтт всё также остерегались его вплоть до окончания своего обучения, и Эндрю был почти им благодарен. Аарон всё время странно на него смотрел. То ли действительно не понимая, то ли не желая понимать. Кевину же было всё равно. У него была своя беда — потеря перспективного нападающего. Рене, как ей и присуще, каждый раз нежно улыбалась. И от её молчаливой поддержки уже начинало тошнить. А новенькие его не волновали. Единственным человеком, кто его по-настоящему понял, была Элисон. Факт того, что она будет знакома с этой ситуацией, был ясен сразу. Но вот чего точно не ожидал Эндрю — так это того, что она молча сядет рядом с ним на крыше общежития и протянет купон в какой-то модный магазин одежды. Сначала Миньярд подумал, что она издевается над ним. Но шоппинг тогда действительно его отвлёк. Он набрал себе много шмоток (хотя правильней будет сказать: «Элисон набрала ему много шмоток, а он ходил следом за ней») и в первую очередь — новое пальто. Ну не мог он спокойно смотреть на вещь, которая почти что принадлежала Джостену. После этого случая Рейнольдс начала регулярно подходить к нему и вытаскивать куда-нибудь под предлогом того, что он единственный, кто сможет помочь. Поход в парикмахерскую, торговый центр, выбор маникюра и макияжа. Эндрю соврёт, если скажет, что это не помогало. Помогало. Если в его ситуации могло помочь хотя бы что-то. Так что после девятого марта прошлого года Эндрю оградил себя от всех, кроме не такой уж и навязчивой Элисон. Он всё ещё присматривал за Кевином, (уже без сделки, так как она была расторгнута ещё после победы над Воронами словами самого Дэя: «Мне больше нечего бояться, а у тебя появился смысл играть в экси»), Аароном и Ники. Не то чтобы в этом была ярая необходимость. Просто Миньярду было куда спокойнее, когда семья находилась в поле его зрения или хотя бы в достаточной для его умиротворения близости. Но дело в том, что после переломного момента осталась лишь оболочка того Эндрю, который и так был близок к состоянию однотипного существования. Сейчас же его жизнь состояла лишь из рутины, не считая редких прогулок с Рейнольдс, иногда приезжающей на выходные. Пары, тренировки, небольшой контроль ситуации, тренировки, пары. Всё. Миньярд заметил, что застыл в одном положении только тогда, когда скрипучая дверь раздевалки хлопнула за последним пришедшим. Он слегка вздрогнул, отрываясь от родных глаз уже с другой фотографии, и сжал кулаки. Сдалась ли ему эта вечерняя тренировка? Хер там плавал. В несколько быстрых шагов Эндрю оказался перед самой ненавистной ему стеной, завешанной практически исключительно Нилом в разных позах, состояниях и при разных обстоятельствах. Задерживаясь взглядом на каждом изображении Джостена по несколько секунд, Эндрю стал резко отрывать снимки, с каждой секундой становясь всё злее и ближе к нервному срыву. Фотографии с командного вечера, аэропорта, победы над Воронами. Нил в ветровке Эндрю. Нил, обнимающий Эндрю на диванчике в комнате отдыха. Нил со своей глупой клюшкой в руках. Нил, смотрящий «Хатико». Нил в случайный момент в раздевалке. Нил. Нил. Эндрю. Нил. Нил и Эндрю. Сорвав последние пять с такой силой, что фотобумага чудом не порвалась, Эндрю быстрыми и громкими шагами выбежал обратно в коридор, ведущий прямиком на улицу. Как только прохладный ветерок коснулся участков его обнажённой кожи и растрепал волосы, Миньярд наконец вдохнул. Он и не заметил, что не дышал всё это время, пока его глаза были застелены пеленой отчаяния и злости. И чего-то ещё. Чего-то странного, что, в отличие от предыдущих двух раздражителей, действительно не давало нормально видеть, размывая картинку до примитивных цветных пятен. Это что-то вдруг капнуло ему на дрожащую руку, крепко сжимающую фотографии. А потом ещё раз, и ещё. Миньярд со всей своей еле сдерживаемой разрушительностью начал размазывать глупые слёзы по лицу, но они не переставали скатываться по щекам ему назло. Снимки в его руках помялись и слегка намокли от солёной жидкости, но он продолжал промакивать глаза и растирать их до покраснения. Не сдержав рычание, полное ненависти к себе и всему вокруг, Эндрю пнул ногой по воздуху и частично асфальту. Делать своё лицо ещё более опухшим и красным — глупо, поэтому Миньярд оставил слёзы на попечительство ветра, а сам направился к мирно стоящей на парковке Мазерати. Ему нужно куда-то деть эти чёртовы снимки. Но сначала заехать за алкоголем. И сигаретами. За алкоголем и сигаретами. И, возможно, стоило наконец взять новую зажигалку. Старая и так уже еле фурычит. Только за рулём ему удалось окончательно успокоиться. Яростная дрожь отступила, а ебаные глаза, наконец, перестали разводить никому не нужную сырость. Он уж слишком сильно сосредоточился на почти пустой дороге, которая была знакомой от и до и занимала от силы минут десять. Бросив последний напряжённый взгляд на злосчастные снимки, Эндрю вышел из машины и сразу же зашёл в супермаркет. Он прошагал в самый конец магазина, схватил несколько бутылок спиртного, совершенно не обращая внимания на то, что он берёт, и прошёл к кассе. Знакомая продавщица в молчаливом жесте указала на стенд с сигаретами и, получив кивок, взяла две пачки, после чего положила их рядом с виски и, кажется, вином. — Ещё зажигалку, — прохрипел Миньярд, из-за чего после ему пришлось несколько раз прочистить горло. Женщина, ни о чём не спрашивая, взяла самую простецкую и засчитала её стоимость в общую сумму покупок. Увидев число, Эндрю достал нужные купюры из кармана ветровки и положил перед кассиршей. Он захватил всё, зачем пришёл в это место, и поспешил как можно скорее ретироваться в привычное маленькое пространство машины. Успокаивающее ощущение окутало лёгкие, как только Эндрю поджёг сигарету и затянулся. Дым вылетал через открытое окно, и Миньярд переключил всё своё внимание именно на него. Если он вновь позволит себе утонуть в бездонном море своих собственных мыслей, это не обернётся ничем хорошим. В лучшем случае — звонком Би, в худшем — он будет сидеть так, пока не выкурит две пачки и не испортит своё здоровье окончательно. Сделав последнюю затяжку, Эндрю щелчком отбросил окурок и вновь завёл Мазерати. Следующий пункт назначения — общежитие. Взглянуть на снимки в следующий раз Миньярд позволил себе только сидя на краю крыши. Рядом ему составляли компанию обволакивающий никотиновый дым и довольно-таки крепкий алкоголь. Одна из бутылок, стоящих рядом, была уже почти пустой, а пачка сигарет в кармане — лишь наполовину полной. Глотнув ещё немного виски, уже не морщась от горьковатого неприятного привкуса, Эндрю взял в руки одну-единственную фотографию: аэропорт. Он и Нил в одинаковых чёрных пальто, стоящие друг напротив друга настолько близко, насколько только было возможно в тот жизненный момент. Уже тогда Эндрю доверил Нилу кусочек себя — преподнёс на блюдечке с голубой каёмочкой ещё одну из своих слабостей. Если подтверждение давних слов можно так назвать. Сам Джостен в этот момент буквально снял цепи со всех замков. Если бы Эндрю заморочился и сложил названые имена как два плюс два, то наверняка смог бы провести правильную параллель. А если бы он, блять, был внимательнее и... Миньярд помахал головой. Уж точно не за этим он сюда пришёл. Сигарета в его ладонях уже почти дотлела до фильтра. Но Эндрю не сделал ни одной затяжки. Сейчас он нуждался не в никотине, а в едком дыме, который отгонял все воспоминания, если сосредоточиться только на его запахе. Небольшая искорка юрко соскользнула с кончика прямиком на снимок и подожгла его край. Фотография начала гореть, но Эндрю ничего не предпринимал. Лишь смотрел, как когда-то приятный момент догорал в его руках. Когда от картинки не осталось ровным счётом ничего, Эндрю рассмеялся. Так, как когда-то смеялся, сидя на ненавистных весёлых препаратах. Смеялся, смеялся, смеялся. До тех пор, пока не откинулся назад и не прикрыл глаза. Что-то странное окутало его со всех сторон, нежно обнимая и скрывая от внешнего мира. Что-то, очень похожее на то состояние, когда он ещё много лет назад был готов сломаться настолько, чтобы быть просто бездушной тряпичной куклой. Больше ничего не чувствовалось. Ни боли, ни страха. Да даже тело. Будто онемело всё, до кончиков пальцев на ногах и лёгкого ощущения алкоголя в крови. Внезапно ощущение обволакивания исчезло, и он почувствовал всё и сразу. Воздух резко втянулся в лёгкие, сердце забилось ещё чаще. Эндрю еле удержался, чтобы не упасть и не закашлять. Он резко открыл глаза и понял, что стоит на ногах, вместо того, чтобы лежать на бетоне. Вокруг чуть тусклый свет, хотя только что была глубокая тёмная ночь с единственным освещением в виде звёзд на небе. О, и шум. Шум, шум, шум. Он везде. Только сейчас Эндрю понял, что находится среди толпы. Он стоял в стороне, но вокруг было столько людей, сколько уж точно не могло быть на крыше общежития. Тогда он осмотрелся. Панорамные окна от пола практически до потолка, а за окнами... самолёты? Хах! Ну конечно же! Он в аэропорту! По всей видимости, алкоголь вдруг включил в нём функцию бегунка. Интересно, и куда же он хотел сбежать? В другой мир? Эндрю поднял взгляд на табло и заметил несколько надписей, но больше всего его привлекла «Атланта 1:20pm» — ближайшая к указанному на часах времени. Серьёзно? Смешок вырвался из его груди. Под табло он вдруг заметил стоящих Аарона и Кейтлин, тихо о чём-то переговаривающихся. А они здесь откуда? Обнаружили его пропажу и пришли забрать? Да ну. Его брат? Скорее Джостен встанет из своей могилы, чем его близнец будет переживать о нём. Итак, нужно найти хотя бы билет. Может, он ещё успеет сдать его обратно? Миньярд стал шарить по своим большим карманам. Странно. Казалось, что раньше они были куда меньше. Единственное, что он обнаружил — обычная ручка. Зачем она ему вообще? Он уже давно не использовал её при перелётах. Было много средств получше. Так зачем? Уже собираясь убрать ручку обратно, Эндрю застыл. На нём было не его пальто, купленное Элисон на их очередной вылазке (потому что старое слишком... старое), а то самое. То самое, которое подарил ему Ники. То самое, которое было подарком не только ему одному. Судорожно вздохнув, Эндрю, наконец, убрал ручку с глаз долой. Нужно отсюда убираться. И поскорее. Нечего ему делать в аэропорту. Миньярд развернулся на пятках и чуть не врезался в подошедшего к нему человека. Он уже было хотел посмотреть на незнакомца убийственным взглядом (ибо зачем кому-то подходить вплотную к нему?), как замер. Перед ним стоял Джостен. Джостен, который смотрел на него так странно и отчуждённо. Без его обычной нежности, без искорок веселья. Это был тот самый взгляд человека, который знает, что ему осталось недолго. И как Эндрю не замечал этого раньше? Но почему и как он стоит здесь? Такой живой. Такой запуганный. Такой... без шрамов. Без шрамов? Что за..? — Ты ведь пошутил, когда сказал, что боишься высоты? — по всей видимости, приняв его заторможенность за страх перед полётом, спросил этот самый «старый» Нил. И Эндрю помнил эти слова... Помнил, что ответил. Помнил, что спросил. Видимо, память подбросила ему плохую шутку, и теперь ему снится очередное воспоминание. Только странно, что это не те кошмары, к которым он привык. Да и обычно во сне он ведёт себя не так осознанно. Ну что ж, если уж жизнь даёт такую возможность, можно ею воспользоваться. Ведь так? — Эндрю? — а, точно, он снова завис. — Я в это не верю. Тогда что ты делал на крыше? Миньярд мысленно усмехнулся. Заразился алкоголизмом от Кевина и уничтожал виски, а теперь вот стою здесь, — хотелось ответить. Вместо этого Эндрю сделал два вдоха, взял Нила за запястье, которое оказалось уж слишком тёплым, не таким изрубцованным и словно впрямь по-настоящему реальным, и притянул к вене, простирающейся по его шее. Он не был уверен в точной причине своего ускоренного пульса: была ли это боязнь высоты или же нахлынувшие чувства при виде такого родного Нила. — Чувствовал, — чуть громче шёпота произнёс Эндрю. На этот раз в этом слове было не только чувство страха. Чувство нежности и ещё чего-то очень тягучего и горячего при их поцелуях. Чувство потери и реального ужаса после смерти Джостена. Чувство боли и несправедливости позже. Чувство обречённости и собственной беспомощности всё ближайшее время. — Вспоминал чувство страха или пытался почувствовать вообще хоть что-нибудь? — в это время спросил Нил. Эндрю не ответил. Он смотрел на Джостена и просто пытался подавить в себе это чувство нужды, которое оказалось в новинку. Нил начал свою шарманку про падения самолётов и ошибки пилотов, но в голове у Эндрю был только вопрос. Он не хотел менять этот момент даже во сне. — Как его имя? — спросил Миньярд. Точь-в-точь как и тогда. Нил только нахмурился, ничего не понимая, так что Эндрю добавил: — Твоего отца. Как его звали? — и, о да, он был рад, что именно «звали». Он видел, как лицо Нила на секунду приобрело оттенок ужаса. Джостен о чём-то напряжённо поразмышлял, перед тем, как осмотреться и шагнуть ещё ближе, отчего дыхание Эндрю на секунду перехватило. — Натан, — выдавил он. — Его звали Натаном. — Ты не похож на Натана, — было странно, что его слова вновь приобретают иную окраску. Эндрю видел фотографии Мясника. И нет, Нил не был похож на него. Цвет волос и глаз не могут сделать из Джостена бездушного маньяка. — Я не Натан, — Миньярд заметил, как он попытался глубоко вдохнуть. — Я Натаниэль. Эндрю покачал головой. — Ты и на Натаниэля не похож. Ты — Нил Джостен. Здесь и сейчас, — после этого он бросил последний долгий взгляд на гладкое лицо Нила и развернулся на каблуках, уходя прочь. Только тихое «спасибо» дошло до его ушей, пока Эндрю не попытался полностью отключиться от всего мира.

* * *

Время шло, но он всё не просыпался. Ощущение реальности напрягало, и Эндрю уже стал задумываться о том, «а бывают ли такие детальные бредни вообще?». Команда, которая вдруг оказалась в старом составе, прилетела в Атланту. Что делать дальше, он не знал. Старшекурсники разбрелись по магазинам, и Ники поспешил не отставать от них, так что сразу пошагал к еде. Решив, что лучше сделать так, чтобы всё шло своим чередом, Эндрю отправился с ним, ведя за собой свою стайку утят в лице Кевина, Аарона и Нила. Пока его подопечные спорили насчёт калорий перед игрой, Миньярд решил не терять время и посмотреть на хрустальные фигурки. Он помнил, какую выбрал в прошлый раз, но на этот ему хотелось всмотреться и в остальные. Разные медведи, совы, коты, собаки и другие животные были красиво расставлены на стеклянных полках. Но в кабинете у Бетси было лучше. Определённо. В конце концов, его ничего другого так и не привлекло, и, схватив ту же хрупкую статуэтку, что и раньше, Эндрю отправился на кассу. Миньярд надеялся, что сон не продлится до того долго, чтобы он смог вручить её Би, но всё равно купил подарок. Всё-таки он должен соответствовать уже прошедшим событиям. После этого он вновь собрал своё сборище «сломанных и поломанных» и повёл их к гейту, где они должны были встретиться с остальной командой, а после отправиться на посадку. Второй полёт прошёл не лучше первого. Привычного кубика Рубика (изобретения для успокоения нервов от Нила) в руках не было, а крутить шариковую ручку было уж слишком скучно и ни капельки не отвлекающе. Ладони чесались от того, что единственный объект за всю сознательную жизнь, до которого хотелось дотронуться, был так близко. Но, во-первых, это сон. А во-вторых, этот Нил — совсем чужой Нил. Он ещё не знает об «этом», даже если является простой игрой разума. Так что руки приходилось сдерживать, дабы случайно не коснуться Джостена. «Случайно», потому что Эндрю до сих пор не отвык от их практики обычных, не причиняющих боли прикосновений. Эндрю мельком посматривал на Нила, пока остальные забирали багаж. Эндрю мельком посматривал на Нила, пока они ехали к стадиону. Эндрю мельком посматривал на Нила, пока они были в раздевалке. Эндрю мельком посматривал на Нила, пока они ждали начала игры. Эндрю мельком... — Да что с тобой сегодня? — Дэй встал прямо перед Миньярдом, тем самым закрывая вид на растяжку Нила. Эндрю уже начинал проклинать его на своём ломаном русском. — У нас игра, Эндрю! А ты ходишь, считаешь птиц. — Свали, Дэй, — Эндрю нахмурился, но Кевин был непреклонен. Он хотел было что-то ещё сказать, как то самое обволакивающее чувство слабости и изнеможения вновь настигло его. Эндрю пошатнулся и, кажется, упал. Очнулся он уже вновь лежащим на холодной пустой крыше. Миньярд еле разлепил глаза. Похмелье ударило в голову. Вокруг всё также темно, будто он не проспал тут несколько часов, а отлучился всего на минутку и вернулся. Фотографии в кучке лежали рядом с ним, бутылки стояли нетронутыми, а пачка сигарет в кармане никуда не делась. Эндрю проморгался, сгрёб оставшиеся снимки, взял одну бутылку, оставляя остальные на месте, и спустился вниз на этаж квартир игроков команды экси. Он спокойно прошёл в свою комнату и аккуратно прикрыл дверь. Все уже давным-давно спали. Миньярд запихнул фотографии в один из ящиков письменного стола и грохнулся на мягкую кровать. Сон медленно, но верно овладевал им. Но пока сознание затуманилось не до конца, Эндрю отдалённо понял, что не помнит тот исход событий, который был раньше, как воспоминание. Он знает, что когда-то было по-другому, и разве он говорил что-то о Натаниэле в первый раз? А, точно. Говорил. Конечно же, говорил... Как может быть иначе?