Доктор Ливси на мели

Свитер

Айнура отличалась очень добрым и ласковым характером. Казалось, каждый член экипажа считал эту милую, но весьма сильную старушку либо своей матерью, либо бабушкой. И конечно, у каждого члена команды было как минимум пять каких-то вязаных вещей от Айнуры. Это были: варежки, носки, шарфы и самая любимая вещь самой Айнуры — теплый свитер из козьей шерсти. Только вот больше некому их было связать. Той самой шерсти и свободного времени у бабушки было уж очень много, но как потратить это всё добро? Она не знала, потому сидела на койке, грустно вздыхая да перебирая клубки пряжи. — Чего же грустишь ты, милая моя? — ласково спросил пришедший навестить жену Михаил, но, увидев клубки пряжи, тот усмехнулся. — Неужто нечего вязать? — Ой, Михаил! — воскликнула женщина, — да есть что, только на кого вязать? Ведь если вещь ни для кого не подарок, то зачем её вязать? — мужчина на вопрос жены лениво прикрыл глаза, зевая и ложась на койку. — Так вяжи не для кого-то, а так, для души. — А я, может, не хочу бесхозную вещь вязать! — вновь протестовала женщина, — ты бы знал как душе приятно, когда я вижу как кто-то в моих свитерах или шарфах ходит и греется! Аж самой теплее! Михаил бы хотел ещё что-то сказать, но услышал как Борода его зовёт, ведь ножи снова затупились, а так хорошо их точит только канонир. — Ты погоди, милая моя, я сейчас к Бороде сбегаю и приду! — воскликнул русский, убегая на камбуз под крики Бьёрна. Айнура недолго посмотрела мужу вслед а затем, отложив свои клубки в сторону, та воскликнула: «Так что же я тут сижу да себя жалею? Лучше уж по палубе погуляю пока время есть!» — она встала с койки, потянулась, а после надела свитер. — Только свитерок надену, а то холодно сегодня что-то.

***

Утро и вправду выдалось на редкость холодным, потому на палубе никого из экипажа и не было, все сидели в своих каютах, на камбузе или в трюме и на улицу не высовывались. Было так спокойно и хорошо, женщина прошлась от носовой части до мачты, да и вообще всю палубу обошла и уже было хотела возвращаться, пойти к мужу или Жанне, но заметила «морского дьявола». Тот был грустным, ведь он так и не смог вернуться домой, потому тоска по дому накрыла его с головой. Врач оперся руками о перегородку и смотрел вдаль, пока ветер колышел его короткие волосы, ведь парик он решил не надевать. Сердце Айнуры от такой картины сжалось и она без какого-либо страха подошла прямо к «морскому дьяволу». — Сыночек ты морской, чего же ты тут один грустный стоишь? — запричитала «мама и бабушка Воробья», правда Ливси от неожиданности вздрогнул, но после слабо улыбнулся. — Всё хорошо, миссис, просто немного задумался, — он не хотел показаться слабым в глазах этой женщины, но, почувствовав сильный порыв ветра, задрожал и укрылся своими щупальцами. Однако, те тоже дрожали и этого женщина не заметить не могла. — Да ничего хорошего! Ты же, сынок, весь дрожишь! — женщина взяла того за руку и даже когда мужчина спрятал свои щупальца, она его не отпустила, а вместо этого отвела его на камбуз и налила чай, обьясняя тем, что «болеющего доктора нам точно не надо!», в мыслях понимая, для кого же будет следующий свитер.

***

И вот всего через два дня после того случая Айнура, взяв мерки у Жанны, связала Ливси свитер. Под вечер она зашла в каюту к Дэвиду, который, лёжа на койке, совсем уже загрустил от долгого расставания с любимым. Услышав скрип двери, Ливси поднялся. Гостей он не ждал и очень удивился увидеть на пороге Айнуру. И тем более ему было неясно, от чего та выглядела такой довольной. — Ну-ка закрой глаза, милок! — весело произнесла бабушка и доктор подчинился. Все-таки никакой подлянки он от этой милейшей женщины не ожидал. Вдруг ему на голову что-то наделось, что-то теплое и мягкое. «Что-то» спустилось ему на шею и плечи, наконец, открывая обзор. Наклонив голову, Ливси увидел белый и такой нежный свитер. — Ну чего стоишь? Засовывай руки, дорогой! Доктор снова подчинился и протолкнул руки в мягкие рукава. Хоть он и был в рубашке, но уже чувствовал необыкновенную теплоту. Казалось, та исходила не от шерсти, а от безграничной всепоглощающей любви, которую дарила бабушка каждому обитателю «Воробья». — Спасибо, миссис Скворцова, это так… неожиданно! — это еще мягко сказано. Ливси находился в шоке от того, что на этом пиратском корабле кто-то заботился о нем также сильно как… разве что Александр. Доктору трудно было подбирать слова от нахлынувших эмоций. — Да какая я тебе «миссис Скворцова»? Айнура, просто Айнура! А теперь посмотри что сзади! Действительно, только сейчас Дэвид понял, что на спине свитера есть какой-то дополнительный вес. Он смешно покрутился из стороны в сторону, пытаясь увидеть, что же там болтается и наконец ему удалось ухватиться за край одного из длинных «рукавов». — Это что… для щупалец?! — Ливси думал, что не сможет удивиться еще сильнее, но как же он ошибался! И вот все щупальца, вырвавшись из спины, устремились в свои рукава. С непривычки доктор слегка запутался, но вскоре каждый из его тентаклей довольно торчал каждый из своего рукава. — Ну разве не красавец? — порадовалась бабушка. — Сидит идеально, а идет-то тебе как! — Спасибо большое, мис… Айнура! У меня никогда не было вещей для… В общем, я не знаю, чем отплатить вам! — действительно, хоть Ливси и был богат, он ни разу не позволил себе заказать подобную вещь, ведь это было слишком опасно. Да что там? Он не подумал даже о такой возможности! А еще, этот свитер хоть и достался ему бесплатно, но он уже ценил его сильнее всей своей дорогой одежды. — Носи на здоровье, сыночек, и не мерзни больше! Ну вот, а я пойду прогуляюсь. Айнура собралась выходить, когда Ливси вдруг сказал ей вслед: — Я пойду с вами! Нечего в такой вечер в каюте сидеть, — голос его стал гораздо бодрее, чем каких-то пять минут назад. Айнура поняла, что это успех и широко улыбнулась.

Старый канонир

Однажды Дэвид зачем-то забрел к Михаилу, который выглядел как всегда спокойно, проверял пистолет «Рука смерти» и изредка посматривал в иллюминатор. Но, услышав как под кем-то прогибаются доски, он повернулся всем телом и спокойно с ноткой веселья в голосе спросил: — Вы поглядите, кто ко мне зашёл? Сам морской дьявол! — шутил старик, откладывая пистолет в сторону и вставая с ящика, на котором до этого сидел. — Чем могу быть полезен, сынок? Или ты так, поболтать? У Ливси были вопросы: «А почему все же Михаил время от времени сбегает в свою «берлогу», готовя то пистолеты, то шпаги, а то и вовсе, пушки. — Я вот всё спросить хотел, а почему ты оружие всё время готовишь? Ведь всё-таки перемирие, нападать ни на кого не надо. На это канонир лишь отмахнулся, смотря на новоиспеченного товарища. — Хах, перемирие, — хмыкнул он, подходя к Ливси. — А вот черт знает, что у них на уме! Или ещё кто-то нападет. На нас уже до того, как ты пришёл, напали какие-то французы! На это дьявол лишь задумался. Он уже было хотел что-то сказать, но Михаил его опередил: — А ты рыбачить умеешь? Я как раз сейчас собирался. Может, присоединишься? — С лодки? — догадался Ливси. С берега он может и был бы не против, но в открытом море… — Конечно с лодки, как иначе? А что такое? Ливси было стыдно признаться, но он не знал, как выкрутиться, а врать не хотелось, поэтому он произнес: — Если честно, я боюсь упасть в воду. И вообще лодки не очень люблю. — Во дела! Даже Волма не боится! Или ты плавать не умеешь? — Нет, не умею, — стыдливо ответил врач, ведь отец его ни плавать не учил ни рыбачить. Он был всегда слишком занят, да и не подходящее это занятие для аристократов. — Эх ты, — проговорил Михаил, поглаживая свою белую, заплетенную в косу, бороду. — А сам морским дьяволом зовешься. Ну ничего. Он похлопал Ливси по плечу и, улыбнувшись, сказал: — А давай я тебя научу? Я Волме давно обещал, вот вместе как раз и поплывете! Да и он, вроде как, к тебе привязаться успел. А в лодке как раз на троих места хватит! Ливси улыбнулся, на душе его стало так тепло и хорошо, будто бы Михаил не просто пират, а родной ему дед, которого у врача никогда и не было. — Давай! Только отпрошусь у Жанны.

***

После того, как Жанна отпустила Ливси, он, вместе с Михаилом и Волмой, на маленькой лодке поплыл подальше от корабля чтобы «нормально», по словам канонира, порыбачить. Вдали от корабля было страшно, поэтому доктор держался щупальцами за все, за что придется, расперевшись в лодке, как гигантский осминог. Ливси сразу заметил, что они взяли с собой удочки, приманку, от которой неприятно пахло, и нож. — А нож зачем? — спросил врач, смотря на работающего вёслами Михаила. — Чтобы, если что, рыбу на месте почистить, — сказал запыхавшийся мужчина. — Позвольте помочь, — не столько предложил, сколько утверждал Ливси. Он, все еще боясь, занял место за веслами и начал грести. Это занятие даже оказалось на удивление успокаивающим. — Смотрите, смотрите! — вдруг закричал Волма, показывая вдаль. — Там дельфины! — все повернулись в сторону, куда он показывал, и увидели как большие «рыбы» вдалеке то исчезали в волнах, то снова появлялись.

***

Немного времени прошло прежде чем неугомонный ребенок уснул прямо в лодке, укрывшись своей же рубашкой, которую снял. Тем временем у взрослых, которые теперь рыбачили, зашел разговор о семье и прошлом. — Отец мой, Владимир Скворцов, был капитаном, очень суровым, но справедливым. Он был почетным гражданином, имел разные заслуги перед странной. Это благодаря ему я и четверо моих братьев пошли в военное дело. — Четверо братьев? — не поверил Ливси. — Дааа, — вздохнул Михаил. — Младший даже стал генералом. Старший умер. А еще двое перестали нам писать. Есть еще сестра, но мы не общаемся. — повисла недолгая пауза. — Так вот, служил я там в качестве оружейника пять лет, а потом занесла меня судьба в одну губернию вместе с отцом. Там я первую жену, Наташу, встретил, ну и через полгода на ней и женился. У нас родилось трое детей: Владимир, Настенька и Алексей. — Вы не общаетесь? — осторожно спросил доктор. — Переписываемся. Я и сейчас их безмерно люблю, хоть народ и говорит, что избалованными их вырастил. — Как так? — Видимо из-за того, что все свободное время им посвящал. Правда старшего, Владимира, выпорол один раз за то, что тот в собак камни кидал. — А как ты оказался здесь? — Если коротко, отслужил я десять лет. Где только не был, куда только меня не отправляли. Но однажды сослуживец оскорбил мою покойную жену. Та умерла тогда месяц назад от лихорадки. Произошла «дуэль» и я убил его, но нарушил воинский устав и грозила мне сибирь. Добрые люди помогли мне сбежать через один из островов в Беринговом проливе. Там я встретил Айнуру и мы прожили там вместе пять лет, полюбили друг друга. Там же мы встретили Вуду, который пристал к этому до острову, чтобы пополнить запасы воды. И вот мы ходим под его парусами уже десять лет. — Удивительная у вас жизненная история, — искренне произнес Ливси. — Ну что я все о себе да о себе? Расскажи теперь о своей семье. Доктор как-то сразу погрустнел, что не укрылось от глаз канонира. — Я не был особенно близок со своей семьей. По какой-то причине я был единственным ребенком, мы никогда не обсуждали эту тему. — И что же? Ты с родителями никогда не говорил по душам? — Нет, наверное, — Дэвид задумался. — Меня воспитывала няня и в целом, я рос довольно отстраненно, хотя родители любили показывать меня гостям. — Понятно, — Михаил решил на этом закончить с расспросами, ведь для Ливси эти воспоминания явно не были радостными, но про себя он решил, что родители того не особенно любили. Жаль, но такое бывает часто.

***

День постепенно клонился к вечеру и доктору, наконец, удалось поймать свою первую рыбу, чему он был несказанно рад. Дэвид поблагодарил Михаила за урок, а про себя подумал, что теперь-то точно с голода не умрет. Проснувшийся Волма тоже поймал несколько рыбешек и вот лодка с уловом уже пристала к кораблю, а рыба была выдан Бороде в качестве сырья для ужина. — Ну что же? Дело сделано, а плавать мы так и не научились, — серьезно произнес Михаил, а затем улыбнулся и подмигнул. — Айда купаться! — Улааа! — закричал Волма, радостно подпрыгивая. В то время как доктора прошиб холодный пот. — Купаться? А это точно безопасно? — Да не переживай ты так! Морская вода же, соленая, не утонешь! Эх, обвяжу веревки вокруг вас обоих, если ко дну пойдете — вытащу. Но уверяю тебя, утонуть при всем желании не выйдет! Все втроем они пошли учиться плавать на мелководье и хоть успехи «морского дьявола» были скромнее, чем у Волмы, он получил от купания ни с чем несравнимое удовольствие.