Доктор Ливси на мели

Служба

Очередной ужин. Мягкий свет от пары свечей разносился вокруг стола. Вся команда, как всегда, ела вместе. Кто-то молча сидел, поедая свою порцию, как Жанна с Вудой, а кто-то не мог удержаться от того, чтобы с кем-то пообщаться, например как Борода. Но вот Михаил, в отличии от своих товарищей, уже успел доесть свою порцию, потому он, сидя за столом, настраивал свою старенькую гитару. И вот вдруг послышался глухой удар чьей-то руки о деревянный стол. — Миха! — воскликнул кок, вставая со своего места. — Да хорош ты гитару мучить! Давай ты лучше чё-то сыграешь, а я спою? Только чур что-то весёлое, а то не хочу с кислой рожей потом ходить как Немой! — на это заявление рулевой лишь захотел взять ещё одну бутылку рома, но рука Асмадея остановила его, впрочем, Пьеро и не сопротивлялся. Михаил на это усмехнулся, смотря на товарища. — Не выйдет, сынок, понимаешь, сегодня у моей гитарки настроение неподходящее, — сказал канонир, гладя гитару. — Так что уж давай петь о наболевшем из прошлого? А? Кок махнул единственной рукой: — Да черт с тобой! — выйдя из-за стола, Бьёрн встал уже напротив всей команды, словно готовясь выступить, хотя, в чём это не правда? — А что, Борода петь умеет? — спросил заинтригованный морской дьявол у рядом сидящей Жанны, на что женщина лишь усмехнулась. — Конечно не Жан-Филипп Рамо, — сказала женщина, положив руки на стол, — но кровь из ушей литься не будет. — Служить, служить и ещё раз служить! Нам в головы вбили, а мы ещё не успели родиться! Мы работу эту не выбирали, а всё равно на службу согнали! — пел Борода под игру Михаила. Пел он громко и ярко: — И будем там десять лет выклянчивать зарплату, за хорошее поведение и побухать, а за плохое будут бить плетью! А в голове лишь одно: хочется кричать! Служба говно! Говно служба, говно служба. Гоооовно! — Ахаха, ой не могу! — рассмеялся Михаил, прекращая играть веселую, но спокойную мелодию. — И обязательно решил попеть про службу! Ой, не могу! — продолжал смеяться он. — Да, про службу! А почему бы нет? Сам сказал, что твоя гитара расстроена, — садясь за своё место, сказал Борода. — Может раз речь о службе пошла, тогда истории какие-нибудь расскажем, а? Скукота же! Может они хоть у кого-то в мозгах завалялись? М? — Ну, у меня одна есть, — доставая из кармана самокрутку, сказал Михаил. — О, ласскажи пожайлуста, дедушка Михаил! — воскликнул юнга, вскочив со своего места. — Уговорил, малец, хах, — закурив самокрутку и зажав ее между зубов, дедушка начал свой рассказ: — Когда я был ещё молодым и глупым, произошел один случай. Мы с моими сослуживцами траншеи возле, хах, казармы копали. Наш командир вдруг приказал медленнее, а тогда было лето жаркое, мы все вспотели, стали липкие, грязные, а до реки, где брали воду, было далеко, так ещё на полчаса позже закончили! Ругались мы на командира, дураком обзывали, а потом он нас всех вечером собрал и вот что сказал: «Думаете, я дурак? А вот и нет, братцы, вы не видели, что там картошку три телеги привезли? И всех, кто занят не был, увозили её сажать, вот потому я и сказал вам копать медленнее, ведь лучше час с траншеями провозиться, чем два дня картошку сажать!» — Михаил покашлял в кулак, пока жена рядом гладила его по спине. — Ой, спасибо, Айнурочка, — ласково сказал мужчина, незаметно для чужих глаз гладя руку жены. — Ну и, в общем-то, стыдно нам перед командиром стало, извинились мы, а когда возле Тулы проходили, тульских пряников ему накупили, ведь командир, к тому же, сладкоежка тот ещё, — он, хлопнув себя по бедру, с улыбкой сказал: — Ну вот и вся история! — улыбчиво сказал старик. — Хороша история! — смеялся Борода, выпивая из горла ещё немного рома. — Но может ещё кто что припомнит? М? Жанна? — он посмотрел на женщину, но после прикусил самому себе язык. — То есть если… а… — Всё норьмально, Борода, — спокойно ответила женщина, хоть и с некоторой грустью. — Я же до проклятогьо Фонтенуа два года служить, и одна история случиться, — начала посмеиваться Дарк. — В общем, прибыл к нам новий сольдат, тот до того был в деревне, лечиться, так сказать, и воть в этой-то деревушке ми и остаться, и вот прибегать он ко мне вь час ночи, крича: «Жан, помогай, у меня там жена рожать, а аиста неть!» — на этом моменте Ливси аж чаем поперхнулся. — Как это Аиста? — негодавал он. — Я воть тоже сначала не понять! Я у него спрашиваю, а онь меня за руку тащить куда-то, я только саквояж да сапогьи натянуть успеть, благо, конец весны, тепло. И вот прибежать я к дому с ним, а там мать его ребенка. Я спрашивать: «Какой к черьту аисть? У вас тут ребёнок, а я полевой врач, не акушер!» — а те смотреть на меня как баран на новие ворота, а потом слёзно плакать, мол, помогать, до другого врача час бежать! Ну и я всеми силами… — С Божьей помощью? — усмехнулся капитан. — Вуда, если бог есть, то он чертовь садист, но его неть, так что твоё умение стоять долго на коленях подойти для совершенно другого занятия! — усмехнулась Жанна, пока Уайт немного побурчал, но после улыбнулся, пока рядом сидящий Ливси закрыл себе рот рукой, лишь бы не засмеяться. — И наконец-то, они родить ребёнка, а потом еще час я им рассказывать, как появляться дети и что никакой аисть для этього не нужень! А они все ни вь какую: муж кричить — «Аисть должен приносить ребенка!», а жена кричить «Дольжен сначала родиться аисть, а потом уже из него — ребенок!» — после окончания истории Борода смеялся на весь корабль, ударяя кулаком об стол, Айнура хихикала, пока Волма не понимал ровным счётом ничего. — Ой не могу! И что эти горе-родители потом сделали? — кое-как проговорил Борода, смахивая слезинку с лица. — Они прислать мне хороший табак, — довольно сказала Жанна, улыбаясь и немного лениво закрывая глаза. — Ахаха, и это всё? Никто не хочет больше нечего рассказать? Немой, может ты это, на листке напишешь, я не знаю, — на это заявление кока мужчина лишь помотал головой. — Мда, что-то жизнь у тебя на редкость паршивая. Вуда? — Ахах, боюсь это не для детских ушей, — усмехнулся капитан, пока Волма что-то недовольно бухтел под нос, мол «ну и не надо». — Мда. О, Ливси! А ты служил, может какие-нибудь истории у тебя в мозгах завалялись, а? — после слов Бороды Ливси заметно помрачнел. Он нервно отвёл взгляд в сторону, закусывая нижнюю губу. Кажется, Ливси правда старался вспомнить хоть что-то веселое, но, видимо, Фонтенуа не дал ему и капли чего-то хорошего, лишь ночные кошмары, после того ужаса, что ему пришлось пройти. — Боюсь, мне нечего сказать, — тихо ответил Ливси. Ему было стыдно, что он нарушил такую веселую атмосферу, но вдруг он чувствует, как по его плечу кто-то понимающее хлопает. Это была Жанна. Только тогда Ливси заметил, что большинство смотрели на него с сочувствием, но после всё вернулось к былому веселью, будто бы ничего и не случилось, чему Ливси был рад.

Ученик

Под вечер Ливси, как всегда, привел Волму в свой кабинет. Мальчик немного побегал по каюте дьявола, но после, сев за письменный стол, они начали свой урок. Волма писал жирными неровными буквами, стараясь изо всех сил, но выходило у того правда плохо, всё же его грамоте никто не учил. У Вуды просто не хватало времени, и Дэвиль, максимум, что мог сделать — это учить слова, повторяя за старшими. Но вскоре мальчик, как и дьявол, отвлекся, потому Волма с большим интересом рисовал на листке бумаги угольком. Ливси рассеянно смотрел на неровные детские рисунки и думал о том, как же такой малыш мог оказаться на пиратском судне. Родителей у него вроде как нет. Хоть мальчик и бегает хвостиком за капитаном, по лицу видно, что тот ему не отец. Получается, ребенка украли с чужого корабля как какой-то товар! В душе судьи поднялось негодование. «Да что этот капитан себе позволяет? Нужно бы поговорить с ним с глазу на глаз, но сначала спрошу самого Волму». — Волма, а как ты оказался на этом корабле? И как давно? — Давно, — также рассеянно ответил ребенок, не отвлекаясь от рисования. — Я уже не помню, я тогда еще был маленький. — А, ну да, сейчас-то ты уже большой, — доктор едва заметно улыбнулся. Волма продолжил рассказ: — Капитан Вуда купил меня на лынке, за денежки, — он произнес это как само собой разумеющееся, в то время как у Ливси от подобного заявления чуть глаза на лоб не полезли. — С тех пор он обо мне заботится, плавда я не понимаю, зачем ему это. Доктор был возмущен! Как он мог, этот Вуда, этот «благочестивый человек», купить ребенка? У него же наверняка есть родители, его надо срочно вернуть! — А ты помнишь своих родителей, Волма? И где они живут? — Конечно. Ну только не отца, он давно уже уехал, так что в лицо я его не помню. Мать помню. Она много пила и была злая, а когда тлезвая была, то говолила, что отец — капитан клугосветного плавания. Однажды мама заперла меня в салае и с тех пор я боюсь собак. — Она что заперла тебя в сарае с собаками? — не поверил Ливси. — Да, да, я испугался, что те собаки меня съедят! — мальчик наконец отвлекся и посмотрел на Ливси, вытирая слезу. — Но за что? — Дэвид сел к нему поближе и погладил по голове чтобы успокоить. — Говолила… говолила что это из-за меня отец ушел! И вообще она меня била из-за этого часто. А однажды… во! — мальчик показал свое ухо с заметным шрамом на раковине. — Ухо полезала ножом! — Зачем? Почему?! — негодовал Ливси. — А она сказала, что овечкам так уши метят, чтобы не пелепутать, — мальчик вытер нос рукавом и уставился обратно на рисунок. На бумаге Ливси узнал довольно кривое и простоватое изображение себя. Впрочем, понять, что это он можно было, разве что, по щупальцам. — И как же ты оказался на рынке? — Ну, в конце концов, мамка решила меня плодать. У нее денег не было, она же все плопивала. — И с тех пор ты живешь у Вуды? Я все понял, — подытожил Ливси. Его гнев на пирата прошел, теперь он и сам понимал, что купить ребенка было, возможно, лучшим решением. По крайней мере, капитан Уайт его не бьет и, вроде бы, даже любит. — Волма, давай напишем еще пару строчек и все, можешь быть свободен. — Улааа! Щас, я быстло! — мальчик сразу же будто забыл все свои расстройства и слезы и принялся быстро писать, чтобы поскорее освободиться от скучных занятий. — Не успел он дописать всего пару букв, как в каюту зашел Вуда. — Ну что? Как успехи, ученик? — весело спросил он. — Волма прекрасно справляется, он способный мальчик, — ответил вместо ребенка доктор. — Мы писали сегодня буквы «M», «N», «O» и «P», — радостно похвастался Волма. — Да ты что? Так много букв уже знаешь? Ну-ка покажи! А это что такое? — Вуда смеясь показал на каракатицу со щупальцами. — Это учитель Ливси! Учитель-молской дьявол! Дьявольский учитель! — Эй, прояви немного уважения к старшим! — строго потребовал капитан, но так как он при этом улыбался, то получилось все равно не страшно. — Я уважаю тебя, дьявольский учитель! — выкрикнул мальчик и поклонился. — Ну все-все, беги, помоги Бороде на камбузе. — Есть, капитан! — юнга тут же убежал на максимальной скорости, словно мытье котелков было его любимым делом. — Вы правда купили его на рынке? — не удержался Ливси. — Его продала собственная мать? Вуда вздохнул: — Я когда тот день на рынке вспоминаю, и Волму побитого и худого, стоящего с табличкой на шее, так у меня сердце кровью обливается и так больно колет, — произнес Вуда, готовый снова по старой привычке погрузиться в воспоминания. — И сколько же он стоил? — Волма? Сто пятьдесят стерлингов. Как сейчас помню, та женщина очень радовалась, когда наверняка подумала, что сможет купить ром, а не какую-то паленую гадость. А я был рад просто вытащить ребенка из этого ада. — Я рад, что вы это сделали, — произнес доктор, положив руку на плечо пирата. — Кажется, Волме здесь хорошо живется. — Спасибо, Ливси. Иногда я переживаю, что пиратская жизнь не для ребенка, но что я могу сделать? — Вы прекрасно справляетесь, капитан, если кто и может дать Волме лучшую жизнь — то это вы. Вуда улыбнулся, немного смущенно. Ему было невероятно приятно слышать, что он все делает правильно, хоть он и был уже давно взрослым мужчиной и не нуждался ни в чьем одобрении.