Грозовое небо

Я спрошу у тебя, как насчет — до звезд? Неплохой, казалось бы, план. Ты посмотришь, смеясь — это что, всерьез? Звезды — крыша, а мы — подвал. Меня дернет от молнии, что в волосах затеряется летним днем. Меня тронет участливый гром в глазах, мы ведь так себя назовем? Ты — не гром, ну, а я — не твоя гроза. Мы не сможем друг другу сказать. Губы в губы, в дыханье, глаза в глаза. Как иначе себя назвать?

***

Алена смотрела вниз с обрыва. Она подошла к самому краю, перегнувшись через железное ограждение. Перекладина тут же уперлась ей куда-то под ребра. Она засмотрелась вниз на острые скалы и редко растущий вереск между ними. Где-то совсем далеко осталась цивилизация, на горизонте виднелась береговая линия и синяя полоска моря вдруг оказалась неотделима от неба. Как будто бы небо вдруг расплескалось вниз. Либо тонны воды резко взметнулись выше. И мир стал единым. Все так, как и должно быть. Тихо. За ее спиной вдруг раздались голоса. Мимо прошла семья французов: папа, мама и ребенок. Они болтали о чем-то своем, французском. Наверняка в их речи было что-то о круасанах, багетах, Лувре, картинах, Париже… Не могло не быть. Родители держали мальчика с двух сторон, а он голосил, дергал руки, постоянно пытаясь вырваться то из маминой хватки, то из папиной, и убежать вперед. Но тут на высоте это было делать нельзя. Алена смотрела на ребенка и по-доброму завидовала ему. В детстве мы не осознаем ценности близости. Когда родители держат тебя за руку. Когда готовы обезопасить и спасти, если что-то пойдет не так. Они всегда помогут. Всегда поймают. Всегда проведут по узкой дорожке, куда ни вправо, ни влево не ступи, иначе нога соскользнет и сорвешься. Нельзя бороться, когда с двух сторон тебя ждет смерть. Одно неловкое движение и вот ты уже летишь вниз. Фтьюююю, бдыщь. Смерть быстрая и спокойная. Одуматься даже не успеешь. Только ветер почувствуешь в волосах. Алена улыбнулась. Ей нравилось замечать детали. Образы. Складывать их в тексты. Говорить о жизни. Ее беспокойный мозг никогда не прекращал работать. Вечный анализ всего вокруг. Попытки переработать информацию и собрать линии в целый рисунок. Анализ близких людей ей давался тяжелее всего. Поэтому часто она смотрела вовне. Чем ближе к себе, тем больнее. Каждая вещь в ее голове проходила анализ, так уж работал ее мозг писателя. Особенно сейчас в двадцать два года, когда сотни страниц текстов уже были написаны. Ей всегда хотелось копать вглубь, в саму суть. В эмоции, в корень. Мальчик вдруг перестал бороться, как будто бы услышал ее мысли, почувствовал. Оглянулся и посмотрел на нее. — Qui est-ce? La voici. Quelle fille! Belle! Mais pourquoi est-elle triste? * — Ne t'arrête pas, Sebastian! Pas besoin de parler des gens, c'est moche. Regarde comme c'est beau. La Montagne! ** Алена не знала французский. Пусть правда останется горам. Эта гора, с которой она смотрела вниз, гора, покрытая густыми лесами, царапающая облака, называлась Ловчен (с сербского лов, охота). С вершины, где они находились, Езерски врх, открывался вид на берега Адриатического моря и Которский залив. В таких местах себя иначе чувствуешь. Алена уже была тут в детстве с родителями, поэтому вид был не новым, однако это по-другому ощущалось в 2022 году. Пока в мире бушует корона и войны, места вроде этих остаются недвижимы, нетронуты человеком… Камню все равно, что творится. Если остаться здесь, можно спрятаться от всего остального. Продолжая опираться на перекладину, Алена открыла брошюрку, которую они с мамой взяли у какого-то парня десять минут назад. Гора имеет скалистый уклон, с множеством трещин, ям и глубоких углублений, придающих ей весьма специфический вид. Располагаясь на границе двух совершенно разных климатов, морского и горного, гора Ловчен находится под влиянием их обоих. Необычное соединение жизненных обстоятельств обусловило развитие различных биологических систем. Алена закрыла брошюру. Слишком скучно. Сухо написано. Однако было все же что-то, что ее зацепило. Располагаясь на границе двух совершенно разных климатов, морского и горного, гора Ловчен находится под влиянием их обоих. Необычное сочетание… Внезапно две большие руки легли на ее талию и дернули назад, прочь от шатающейся перекладины. Она засмеялась, подставляя шею под поцелуй и шепот «зачем так близко к обрыву стоишь, опасно». Руки опоясали ее тело, а слова обручем зацепились за шею. По спине ударило жаром, и она развернулась в чужих руках, чтобы видеть Сашу. У Саши загорелая кожа, он выше нее на одну голову. Глаза темные и блестящие. А губы почти всегда растянуты в улыбку. Сильные накаченные руки, подтянутое тело, пресс. Они вместе ходят в зал, но если она это делает для того чтобы просто держать тело в тонусе, то Саша прям вот растит мышцы. Пьет протеин, аминокислоты, все время бегает в магазин, чтобы купить молока, курицу, яйца. Алена довольно щурится и целует его в губы, обнимая за шею. Почувствовав улыбку в поцелуе, она тут же отстраняется и кладет голову ему на грудь. Под ухом слышится чужое сердце. Они так похожи, настолько подходят друг другу. Я люблю тебя. По их истории знакомства можно писать фанфик. Настя ей так и сказала. Много раз. Алена смеется про себя и закрывает глаза, вспоминая, как рассказывала ей. В восемнадцать лет до поступления в универ Алене было важно понять, действительно ли она хочет быть писателем. Может быть, все же учителем? Или кем-то еще? Филологический факультет позволял быть учителем русского, либо переводчиком. Либо писателем, ведь они там по 5 книг за неделю читали и разбирали их все, анализируя. Сдавали экзамены по русской литературе, сербской. За все года и века. Но… ее ли это было желание? Ей было важно знать. Поэтому она поехала в лагерь в Артеке на две смены, чтобы побыть вожатой. Сопровождала сербских детей и помогала им освоиться, переводила что-то, когда это было необходимо. В этом лагере она уже бывала несколько раз, как школьница, поэтому все было до ужаса знакомым. Так и парень-вожатый, которого она тут видела не в первый раз, оказался не чем-то новым, привычным. Саша, на которого все девушки вешаются. Но ее, Алену, Саша не замечает. У них разница в возрасте три года. Он на нее смотрит, как на ребенка. Саша, который ходит по вечеринкам, обжимается с разными бабами в туалетах, напивается. Мда уж, по-взрослому. Так она тогда думала и усмехалась. Как оказалось позже, многое из этого было слухами. Однако вокруг него всегда были девушки, это Алена видела собственными глазами — бабы бегали за ним, как курицы-наседки бегают вокруг своих гнезд. Саша с ней, кстати, так и познакомился. На пляже, когда он сидел, окруженный девушками, и вдруг крикнул проходящей мимо Алене: — Эй, новенькая! Иди сюда! Сначала они стали друзьями… — Ну что? Наобнимались? Пошлите уже, — мамин голос вдруг возвращает в реальность. Алена открывает глаза. К ним с Сашей подходят Жанна и Настя. Такая необычная у них поездка. Семейная. Настя вернулась жить в Сербию спустя столько лет. Успела получить образование, работает учителем английского онлайн, ведет блог. Молодец, Алена рада за нее. Из их общей мечты стать писателями только Алена пока что выполняет данное ими совместное обещание. Возможно, однажды и Настя книгу выпустит. Странно, что она не пишет. Ей ведь это так нравилось. Но больше Алену все же поражает, как та не осталась в Америке и зачем-то решила вернуться. У них с Сашей это первое послесвадебное путешествие, в сентябре они вдвоем полетят в Албанию на медовый месяц, а пока что тут вчетвером решили приехать отпраздновать. Захотелось куда-то вырваться. А мама просто отвлекается от работы. Даже тут, вдали от цивилизации, клиенты все время звонят ей и пишут смски. Телефон жужжит, не переставая. Такая вот у них компания. Хоть книгу пиши. Напишу, обязательно напишу однажды. День на горе тянется бесконечно. Сначала четыре часа на машине по серпантину наверх, потом громадная лестница в небо и туннель на много этажей, до самого пика горы, до храма Негоша, духовного правителя Черногории. И вот, наконец, вершина. Ты стоишь и наслаждаешься видами. На целый час в жизни нет ничего кроме этого места. Ничего не важно. Никто не важен. Человек и природа. Горный хребет. Обнаженное естество. Чье? Природы? Тебя? Меня? Затем вниз по лестнице, до машины и снова в путь. Вниз с горы и до соседнего города. Когда они приезжают на виллу, сил уже нет ни у кого. Саша идет наверх, в их с Аленой спальню, чтобы лечь на кровать и играть в телефон. Жанна садится на диван на первом этаже и берет в руки телефон, чтобы ответить всем клиентам, которые ей пишут. Алена и Настя надевают купальники, берут из холодильника две бутылки Сомерсбай и идут плавать в бассейн. Ночь темная и жаркая. Вода в бассейне теплая. Ледяной сидр как никогда кстати заставляет чувствовать себя лучше. — Напомни, почему ты бросила писать? — вдруг спрашивает Алена, вспоминая то, что пришло ей в голову на горе. Перед глазами вдруг возникает гимназия, их с мамой квартира, часы, которые они с Настей проводили за написанием текстов и обсуждением всего на свете. — Хм, нууууу, — Настя проплывает от одного бортика к другому, ныряет и выныривает, прежде чем ответить, — мне писать не о чем. — Сказал человек, который исколесил всю Америку, — Алена усмехается, и они обе смеются. — Понимаешь, нет чего-то, из чего я бы сделала, ну, ИСТОРИЮ, — она разводит руками в воздухе, как будто бы показывая, насколько это слово большое и монументальное. — Это не сложно, нужно только написать о том, что чувствуешь. — В том-то и проблема, я ничего не чувствую. — Хотела бы я ничего не чувствовать. — Ха! Уверена? Это так же тяжко, как и чувствовать все. Про книгу… Мне нужно с нуля придумать персонажей, историю, сюжет, мотивы, конфликт и кучу всего остального. Не знаю, не идет пока что, словно я не прожила что-то важное в жизни для этого, понимаешь? — Настя кладет руки на бортик бассейна и задумчиво смотрит куда-то вдаль, над забором, на море и на звездное небо, а затем внезапно дополняет, — как у тебя было с Травкиным, с Сашей… Вот так в жизни Лариной всегда и случается. Он приходит внезапно, во снах. В чужих репликах. В разговорах с подругой. В новостных сводках. В каких-то постах на Фейсбуке. В газетах, где пишут о хористах и о нем. Алена прям так и замирает с бутылкой сидра в руках. К горлу вдруг подступает паника, а первая мысль: Саша не должен был слышать, обычно если он наверху и играет в телефон, он надевает наушники. В самом начале их отношений она честно призналась ему, что будет писать книгу. Что эта книга будет о человеке, которого больше нет в ее жизни, но не написать об этом было бы преступлением. Что она умрет, если не напишет. Что ей это важно. Саша лишь пожал плечами. — Делай, что хочешь, — так он тогда сказал. Потом, когда книга была готова, она умоляла его прочитать ее. — Ну, Сашшш, это важная часть моей жизни! — Все, хватит не хочу слушать. — Настя читала уже, осталось, чтобы ты прочитал и… — Да-да, я это слышал. Не буду читать, не заставляй. Прочитаю, когда захочу. Потом еще через время: — Зачем мне читать о ком-то, в кого ты была влюблена? А потом он все-таки прочитал книгу. Он не сказал ей об этом. Одним днем Алена пришла домой и просто увидела, как ее экземпляр книги лежит открытый на столе кухни. Она осторожно подошла и заглянула внутрь. Это была одна из последних глав, «Целуй». Она подошла к Саше, который сидел в комнате, помахала рукой в воздухе, держа книгу и спросила с улыбкой: — Ну как тебе? С детским ожиданием, с желанием получить одобрение. Похвалу. Это ведь ее лучшая книга, бестселлер. Похвали меня, похвали, похвали, похвали… — Это мерзость. Взрослый мужчина и девочка. Давай никогда не будем обсуждать это. Улыбка исчезла с ее лица. Как пощечина. Ауч. — И унеси эту книгу. Иначе я ее выброшу. Давай больше не говорить про школу, лагерь, про прошлое. Будем думать о будущем, о нас. На этом все и закончилось. Как он и попросил, больше они это не обсуждали. Саша похлопал по месту на кровати, куда Алена села. На следующий день она взяла книгу и отнесла ее к себе в офис. Ей хотелось обезопасить себя, спасти экземпляр книги, которых было всего три. Один у нее, один у Насти, один у… Алена сглотнула вишневый сидр, возвращаясь в настоящее. Она вылезла из бассейна и пошла на второй этаж виллы, вверх по винтовой лестнице. Увидев Сашу в наушниках, она выдохнула. Взяла полотенце, отправилась в ванную. Чувствовала она себя как-то паршиво. Как будто ребенок, которого пристыдили за что-то. В ванной она сняла с себя купальник и взглянула в зеркало. Оттуда на нее смотрела взрослая, зрелая девушка. *** Возвращение в Сербию стало очередным приключением. Мама потеряла их билеты на поезд. Все. Четыре. Билета. Случайно выбросила с другими бумажками, которые лежали на столе, приняв их за мусор. Пришлось экстренно покупать новые. Когда что-то резко менялось, это вгоняло в стресс. Алена сидела в машине, надув губы и нервно стучала по стеклу. Ключи от виллы они уже отдали, арендованную машину вот-вот заберет хозяин. Что им делать, если поезд сейчас окажется переполненным? Саша положил руку ей на колено, чем привлек внимание. — Все хорошо, все будет нормально, не нервничай. Алена кивнула и улыбнулась. С Сашей было хорошо и… спокойно. Тихо. Тихо. Тихо. Тихо. Тихо. Настя заерзала на заднем сиденьи, пытаясь поменять положение ног. Они все ехали в машине часа три из другого города, по пути останавливаясь в разных местах, чтобы посмотреть страну. Все очень устали. — Никогда больше не приеду сюда, — забубнила Настя, — тут жарко, как в аду, одна дорога на всю страну, вечная пробка, цены как в Европе, но это не Европа, еще и море холодное, а еще… Алена усмехнулась. Да, на любителя отдых. — Я пойду гляну, что там с билетами, может, Жанне помощь нужна, — Саша убрал руку с ее колена, вышел из машины и пошел в сторону вокзала. Телефон Алены завибрировал в кармане шорт. Было настолько жарко, что ей было лень даже просто двинуть рукой и посмотреть, что там такое. Скорее всего уведомление о видео на ютюбе или же из какого-то паблика. Определенно не то, ради чего ты выпрямишься, залезешь в карман джинс, вытянешь телефон, разблокируешь с помощью фейс айди… Она вздохнула так, как будто собиралась принять самое тяжелое решение в ее жизни. Пот катился градом по лицу и спине. Плюс сорок это вам не шутки. Алена достала телефон и уставилась в экран. Сообщение с незнакомого номера с прикрепленным файлом. Номер был сербский. В сообщении не было ничего кроме фотографии. Ее раскрытая книга на эпилоге, лежащая на небольшом столике. За книгой, лежащей на столике, видно поле густой зеленой травы, а вдалеке река. Красиво. В таких местах ее история и должна читаться. Вдали от чужих глаз, вдали от людей. Там, где нет места осуждению, лишь чувствованию. Интересно, в какой части Сербии это. — Мой номер телефона опять где-то слили, — Настя удивленно подскочила на заднем сидении и выглянула из-за кресла. — Что такое? Алена показала ей сообщение. — Вроде безобидное фото, просто не отправляй ничего в ответ и все. — Угу, — это само собой разумеется. Алена кивнула и продолжила вглядываться в траву и в реку, словно природа могла рассказать что-то об отправителе. Это было не в первый раз, ее номер и электронную почту уже несколько раз сливали на сайтах. Как-то раз она даже предположила, что это могли быть ее бывшие одноклассники или хористы. После сливов начались странные звонки с дыханием в трубку и возгласами по типу «А вы правда та самая Алена Ларина? Это ваша книга, да? Не хотите увидеться?» Слава не всегда бывает приятной, в такие моменты она была неприятной. Книга с каждым годом становилась все популярней и популярней. Ее выпустили в России, где она стала просто бешено популярной. Ее выпускали в Сербии каждый год стабильно несколькими тиражами. Сейчас ее издательство получило офер от какого-то Европейского издательства, которое хотело выпустить книгу на английском языке. Алена ни с кем еще не делилась этим, ее в дрожь бросало, когда она думала о том, что скоро целый мир будет читать о том, что происходило с ней в гимназии. Ну, ты же хотела этого. Пожинай плоды. Иногда, редко-редко ей становилось стыдно. Некомфортно. Когда тысячи глаз и миллионы людей смотрят на тебя… Ну, такое непросто выдержать. Некоторые истории лучше бы оставить за закрытыми дверьми. Чтобы мир о них не узнал. Чтобы что-то оставить себе. Но уже поздно думать. Вдох, выдох. Алена вновь посмотрела на фото и улыбнулась. Она быстро напечатала: Понравилась книга? Кто твой любимый герой? 3:17pm sent Так нельзя делать, нельзя отвечать фанатам, давать им понять, что личные границы нарушены и это окей. Непозволительная роскошь. Но ей самой было бы приятно, если бы ее любимый актер, писатель или блогер ответили ей вот так вот просто. Поэтому она решила не заморачиваться. В крайнем случае, всегда ведь можно заблокировать. Апрель чаще всего читали подростки, чаще всего девушки, еще чаще девушки, влюбленные в учителей точно так же, как и она сама. Вопрос вполне себе безобидный, ответом будет либо она сама, либо… delivered Отправитель прочел сообщение. Начал печатать. Алена несколько секунд смотрела за тремя точками, пока они не исчезли. Ответа так и не последовало. — О боже, они идут с билетами! Хвала всем богам, блин, — голос Насти вывел ее из транса. Через боковое стекло Алена увидела счастливую маму с билетами в руках и Сашу, идущего рядом с ней. Она удалила переписку с номером и убрала телефон обратно в карман. *** Они вдвоем упали на широченную кровать, и Алена громко засмеялась. Еще пять минут назад они с Сашей были в ресторане, выпили бутылку вина, и ее как-то размазало от алкоголя. Давно не пила больше трех бокалов, а тут аж четыре. Вот захотелось так, она сама не знала почему. Просто так, без причины. Албания была сказкой. Словно какая-то волшебная страна. Вот тебе и отель красивый, словно замок, и корабль пиратский, чтобы на нем в море выйти. И с другой парочкой таких же влюбленных европейцев они познакомились и болтали с ними на английском. Точнее, болтала только Алена, Саша слушал. Он на английском не говорил. Только на русском и сербском. Но все равно не жизнь, а рай. А теперь они пришли в номер и упали на громадную кровать. Саша потянулся за поцелуем, Алена ответила. Внутри нее было странное предчувствие чего-то плохого. Бывало у нее иногда такое, внутри все сжимается, холодеет. Как будто что-то ужасное вот-вот случится. Завтра Земли не станет. Упадет астероид. И все люди, как и динозавры когда-то, окажутся стерты. Ну и чем же мы лучше их? Вымирающий примитивный вид. Такие мысли Алену испугали и она еще сильнее углубилась в поцелуй. Запустила пальцы в Сашины волосы, прижалась всем телом, словно заявляя: вот она я, возьми меня всю без остатка, лишь бы спалось спокойно… Она любила Сашу. Может быть, поэтому она пила в тот вечер? От большой любви люди делают странные вещи. Поэтому не легла сразу спать, хотя они оба капец как устали за день, ведь выйти на яхте в море и пробыть там восемь часов это вам не шутки, с ног от усталости можно свалиться. Нет, вместо сна она позволила Саше раздеть себя. Бережно уложить на кровать. После этого она закрыла глаза. Каждый раз она закрывала глаза, чтобы чувствовать, а не видеть. Ей не нужно было видеть, чтобы знать, кто перед ней. Чтобы знать, кто она. — Не хочешь попробовать… на балконе? — голос Саши совсем рядом с ухом. От этого Алена краснеет. Какие-то вещи совсем не меняются с годами. — Это не то место, чтобы экспериментировать, — отвечает смущенно, так и не открывая глаз, — а вдруг нас увидят? Фу, позор. — Никто нас не увидит, ну, пожалуйста. А даже если и увидят, что с того. Почему не то место? Это наш медовый месяц, можем делать все, что угодно, — по голосу Алена слышит, что Саша состроил щенячьи глазки. — Потому что нет, не то место и все. — Ну давай рискнем. Так ведь и делаются хорошие вещи. Риском. — Ничего риском не сделаешь, Саш. Поэтому давай… — она оборвала свою фразу на полуслове. Саша никогда не узнает, почему в следующую секунду Алена распахнула глаза и уставилась на него. Прямо-таки впилась взглядом. Это было нетипично. Обычно только он смотрел на нее. Ему нравилось ее спокойное лицо. Нравилось, когда она краснела. Нравилось, как она могла прочувствовать их близость за них двоих. Он всегда с удовольствием наблюдал за ней. Ни разу за три года она не открывала глаз, а тут вдруг смотрела на него. И он был одним единственным в мире, кого она видела. Как будто последние стены между ними были разрушены в тот момент. Больше никаких тайн, никаких секретов, никаких гор, Жанн, Насть, гимназий и книг. Только он и она. Он почувствовал себя самым счастливым человеком на свете. *** Ей снилась хоровая. Снилось, как черная фигура без лица играет на цифровом пианино. *** Знала бы Алена, какой астероид упадет на нее через год, она бы ни за что не спустилась с Ловчена.