Глава 1
1 сентября 2024 г., 13:33
Инеж Гафа была хорошей шлюхой.
Она знала, как выгибать спину и закатывать глаза. Она выросла, выступая с акробатическими трюками, и когда представляла, что это просто очередное шоу, все было проще.
Несмотря на то, каким ужасным местом была Бочка, многие из ее обитателей просто хотели, чтобы Инеж обняла их, погладила по волосам, выслушала их проблемы. Инеж нравилось превращать это в игру, пытаться выяснить, что привлекает каждого мужчину, и как им это дать, чтобы получить гонорар побольше. Кто-то искал мать, кто-то шлюху, кто-то девственницу. Некоторым нужна была любящая мать, или злая мать, или распутная мать, или…
Список был бесконечен.
По правде говоря, это было ужасно, но Инеж выжила, и работала над способом выбраться.
Она принялась наводить порядок в своем маленьком пространстве, расставляя все по местам. Ужасные шелковые драпировки и прочная деревянная кровать, зарешеченное окно, благовония – как быстро ее мир сузился до этой комнаты. На улицах к вечеру начинало оживляться; Инеж нравилось слушать, как люди занимаются своими делами. Иногда она представляла себя обычной работающей женщиной, или домохозяйкой, или дочерью, прилежно убирающей, прихорашивающейся для себя, или своей семьи, или любящего мужа. Но не клиента. Только не клиента.
Сегодня кто-то должен был прийти на его двадцатый день рождения. Инеж попытается завлечь его. Она предпочитала клиентов помоложе, с ними все проходило быстрее, и чаевые от них были более щедрыми.
Инеж спустилась вниз, в главную гостиную, где всегда отирались завсегдатаи и свободные девушки, убедившись по дороге, что колокольчики на ее ногах зазвенели. Ей нужно привлечь побольше внимания, поскольку внимание означало больше крюге. Небольшая группа мужчин, или скорее молодых парней, разговаривала с Хелен, и один из них, довольно пьяный, у которого были револьверы с перламутровыми рукоятками, как раз оплачивал счет.
Иногда мужчины просили ее взять их пистолет в рот. Инеж не нравилось это делать, она всегда боялась, что оружие даст осечку.
Но любитель пистолетов указал на парня рядом с ним, у которого в руках была шляпа и странного вида трость. Каз Бреккер. Инеж слышала о нем, слышала о том, как он вырывал людям языки. Когда Бреккеру наливали выпивку, стрелок приобнял его одной рукой, и на долю секунды Инеж увидела, как тот вздрогнул. "Обычно люди такого не замечают", – подумала она, но ей был знаком этот вид содрогания, и то, как он стоял, властный, смертоносный, но сторонящийся всех вокруг, вроде как ненавязчиво, будто случайно, но тем не менее сторонящийся. Ему не нравилась теснота, не нравилось, когда люди стоят слишком близко к нему.
Инеж могла с этим поработать. Бесшумно ступая, она скользнула в полумрак комнаты и остановилась позади Бреккера.
– Я могу вам помочь.
Он испуганно обернулся. Хорошо. Инеж нравилось заставлять людей вздрагивать. Он странно посмотрел на нее, но тут влезла Хелен и сказала:
– Он твой, дорогая, хорошо позаботься о нем.
Инеж подняла на него оценивающий взгляд. Каз Бреккер, Ублюдок из Бочки, Грязные Руки, выглядел так, будто был готов бежать отсюда сломя голову. Инеж могла бы подумать, что он просто считает, что шлюхи его недостойны – его костюм был безукоризненным, стрижка слишком аккуратной, – но то, как он вел себя раньше, говорило о другом. За выражением его лица, которое теперь было каменным, Инеж показалось, что она увидела проблеск страха. Он, вероятно, хотел быть здесь не больше нее, наводя на подозрения, что этот визит был идеей его друзей, и он согласился, только чтобы сохранить лицо.
Не то чтобы такие люди, как он, не представляли опасности. Если они прошли через мясорубку, как она, то это иногда делало их еще хуже, более извращенными и жестокими. Они хотели целовать ее ноги, а потом порезать ее на лоскутки.
Инеж знала репутацию Бреккера, знала, на что он способен.
Инеж предложила ему руку – Хелен заставляла своих девушек делать такие приглашающие жесты, – хотя и предполагала, что он не захочет взять ее, но Бреккер посмотрел на Инеж, а затем протянул ей руку в перчатке, и Инеж повела его наверх под одобрительное улюлюканье его друзей за спиной.
В своей комнате Инеж налила Бреккеру стопку виски, которую он выпил одним глотком, а затем еще две. Его почти трясло; у Инеж и раньше бывали нервные клиенты, но ничего подобного она еще не видела.
– Почему бы мне не взять ваше пальто?
Инеж потянулась к нему, и Бреккер слегка отшатнулся, но затем позволил ей взять его верхнюю одежду и повесить на спинку стула. Иногда мужчины просто бросали ее на кровать, как только входили в комнату, иногда они были, как Бреккер, в растерянности.
– Может, хотите присесть?
Он сел на кровать лицом к двери, сжимая в руке трость. Инеж наклонилась, чтобы прошептать ему на ухо:
– Не похоже, что вы очень заинтересованы, мистер Бреккер.
Какая-то холодная тень пробежала по его лицу, он замкнулся – такое Инеж видела и у девушек из "Зверинца".
– Тогда я открою вам секрет. Когда устраиваются вечеринки, подобные вашей, она позволяет друзьям виновника торжества подслушивать под дверью, за дополнительную плату. Держу пари, ваши друзья тоже заплатили, верно?
– Не мои друзья. Моя банда.
Он не смотрел на нее. Инеж все еще склонялась над ним, и он начал немного подергиваться. Инеж было знакомо и это – когда все становилось настолько плохо, что она не могла выносить никакой близости, никаких прикосновений, вздрагивала от любого шороха. Если Бреккер жил в Бочке, то из того, что знала об этом месте Инеж, с ним могло... Ну, он был симпатичным. Хорошенькие юные мальчики тоже не были в безопасности от мужчин.
Тогда Инеж стало жаль его, теперь, когда ей показалось, что она поняла, в чем дело. Он был напуган, даже если изо всех сил старался этого не показывать.
– Тогда ваша банда будет слушать. Я полагаю, вы не хотите, чтобы они знали...
Она замолчала, не произнося очевидное "что вы не можете трахнуть меня".
– Нет, не хочу, – подтвердил он хрипло, весь сжавшись в комок.
– Что ж, тогда время для представления.
Инеж жестом велела Бреккеру встать, и он встал, настороженно глядя на нее, а когда она залезла с ногами на кровать, то и вовсе впал в полное замешательство.
Инеж начала подпрыгивать на кровати вверх-вниз, заставляя ее скрипеть, а сама издавала тихие стоны и вздохи. Глаза Бреккера расширились, брови приподнялись, на лице появился намек на улыбку. Инеж ухмыльнулась ему в ответ – по-дурацки, весело, до ушей.
Хитрость заключалась в том, чтобы не переборщить с шумами. Колокольчики на лодыжках Инеж тихонько позвякивали, она покружилась по кровати, размахивая руками для равновесия, а когда снова повернулась к Бреккеру, то обнаружила, что он улыбается ей, и что он похож на мальчика, который только что увидел волшебный трюк. Инеж сжала зубы и простонала фальшивым тоненьким голоском: "О! Какой большой!", и Бреккер прикрыл рот рукой, подавляя неуместный смех. И Инеж тоже сдерживала смех, снова чувствуя себя молодой. Она закатила глаза на Каза, а затем начала дико жестикулировать в его сторону, мол, теперь твоя очередь, но он только вытаращил глаза и покачал головой, одними губами говоря: "Я не знаю, что сказать", поэтому Инеж перестала прыгать и сказала приглушенно, но вполне отчетливо:
– О, ты чувствуешь это? Когда ты полностью внутри меня? Как я тебя сжимаю?
Ее голос звучал странно в ее собственных ушах, и больше не казался фальшивым; Бреккер повторил несколько раз: "Да, да", глядя на нее со странным удивлением, и Инеж сказала:
– Теперь вытаскивай, медленно, дай мне тебя услышать.
Бреккер испустил долгий и низкий вздох, а затем Инеж одними губами сказала: "Прикажи мне лежать смирно", и он повиновался.
Инеж стояла на кровати, а Бреккер облокотился на туалетный столик, держась за него для поддержки, и они оба были полностью одеты, но его глаза сверлили ее, и Инеж тихонько ахнула, будто от внезапной пустоты.
– Ты собираешься разукрасить мне лицо? – спросила она, и Бреккер закрыл глаза, затем сказал "да" и подождал еще несколько мгновений, прежде чем выдохнуть, и Инеж вздохнула в тон ему.
Когда Бреккер открыл глаза, он снова выглядел испуганным, но Инеж подмигнула ему, спрыгнула с кровати и шепотом велела растрепать прическу и придать одежде менее презентабельный вид, так что Бреккер повернулся к зеркалу и провел рукой по волосам. Инеж понравилось, как это выглядит, когда они падают ему на лицо. Инеж сама сняла с него галстук, затем небрежно завязала снова, и он ей позволил, уставившись на ее руки. Она чувствовала себя так, словно готовилась к представлению со своей семьей, а Бреккер пристально смотрел на нее, словно запоминал ее лицо. Инеж протянула тюбик губной помады и жестом велела Бреккеру нанести немного на палец, затем на шею, как будто она целовала его, и он повернулся к зеркалу, оставив отпечатки – даже немного на губах. Затем он снова повернулся к ней и развел руки в стороны, молчаливо спрашивая, как он выглядит, и Инеж кивнула. Она помогла ему снова надеть пальто, и он вытащил пачку крюге, отсчитал слишком много, столько, сколько она могла бы заработать за всю ночь, и довольно неловко протянул ей. Но прежде чем она взяла деньги, он взглянул на нее своими знаменитыми акульими глазами, напряженно и угрожающе, словно говоря "только попробуй кому-то рассказать", но Инеж только закатила глаза, отмахнувшись от него, а потом решила сказать что-нибудь, настоящее на этот раз, и прекратить шоу, поэтому наклонилась в его сторону и прошептала:
– Я знаю, каково это, – и когда она отстранилась, в ее взгляде не было жалости, только решимость, решимость, отразившаяся, как в зеркале, в глазах Каза.
Тогда он повернулся и вышел за дверь. Инеж слышала, как его друзья, его банда, поправила она себя, хлопают его по спине, предлагают выпить. Инеж бесшумно выскользнула в коридор и увидела, как Бреккер уходит, отмахиваясь от их вопросов, говоря, что хочет поиграть в карты. Остальные уже спустились по лестнице, когда он снова обернулся и увидел ее в коридоре. Он коротко кивнул и затем исчез.
