Глава 2
1 сентября 2024 г., 13:35
Инеж думала, что на этом все и закончится. Но на следующей неделе Хелен сказала ей, что вся ее ночь забронирована, и не кем-нибудь, а самим Ублюдком из Бочки.
Инеж оделась, как обычно, но странно нервничала. Ей казалось, что у нее был уже миллион клиентов, и она больше не была ребенком, она знала, что в конце концов все они одинаковы. Но Бреккер… он был любопытным экземпляром. Инеж не знала, что с ним не так, но чувствовала в нем такую же неправильность, как и в себе. Родственные души, предположила она.
Инеж ждала его внизу, и когда он вошел, он был один и направился прямо к ней, и она снова взяла его за руку, отвела к себе и закрыла дверь, а потом…
Потом он просто стоял посреди комнаты, держа свою трость, и растерянно смотрел на Инеж.
– Мистер Бреккер?
– Да?
Он постарался взять себя в руки, затем пригладил волосы и прищурился.
– Виски?
– Да.
Он опрокинул три стопки, точно так же, как и в прошлый раз. А потом они снова уставились друг на друга, и Бреккер выглядел... смущенным.
– Я не... Я не знаю, что...
– Вот, идите сюда, присаживайтесь, расскажите мне о своем дне.
В углу комнаты у Инеж была небольшая чайная зона с балдахином и разложенными под ним подушками. Хелен сказала ей, что это типичная часть фантазий о сулийках.
Инеж подвела Бреккера к балдахину, зажгла свечу, и Бреккер опустился на подушки, вытянув ногу и прижимая трость к груди, и стал рассказывать ей, как кто-то по имени Джеспер пролил на него гюцпот в начале их смены, и как он думал, что теперь у него ожоги третьей степени, и Инеж издала короткий смешок, настолько похожий на настоящий, насколько могла, и Бреккер слегка улыбнулся.
Они не прикасались друг к другу, и Инеж чувствовала себя расслабленной, откинувшись на подушки. Это был ее любимый тип клиентов, те, кто просто хотел с кем-нибудь поговорить.
Через некоторое время Бреккер замолчал, а Инеж почувствовала сонливость. Ей следовало продолжать задавать ему вопросы, развлекать его, но все, что она чувствовала, – это расслабленность.
– Ты сказала... на прошлой неделе... что ты знаешь, каково это?
Он очень пристально смотрел на свои руки, все еще сжимавшие трость. На бледных щеках появился румянец.
– Конечно. Все мы знаем.
– Даже... самые легкие прикосновения?
До Инеж доходили слухи о том, как Бреккер дробил коленные чашечки и использовал свою трость, чтобы разрывать глотки. А теперь он был освещен ее свечой, и волосы падали ему на глаза, и он говорил так мягко, так тихо.
– Легкие прикосновения приводят к сильным. Когда мужчина... кладет руку мне на спину или на плечо, это... я всегда знаю, что это только начало. И это заставляет думать о продолжении. Разрушает... разрушает все.
– Ты знаешь, как... сделать лучше?
– Не быть в борделе – отличное начало.
Но Инеж улыбнулась. Бреккер был в этом не виноват, а это была самая приятная ночь за последнее время.
– Мы с девочками часто обнимаем друг друга, расчесываем друг другу волосы и тому подобное. Друг с другом нам безопасно. Так что... безопасные прикосновения, я думаю, вот как это можно назвать. Это помогает.
Бреккер кивнул, его глаза забегали взад-вперед, он явно думал, напряженно думал. Инеж наклонилась вперед:
– Что-то... случилось? С вами?
– Нет.
Ответ был слишком быстрым, чтобы Инеж поверила, но она не стала настаивать.
– Ты не развяжешь мне галстук еще раз?
Бреккер смотрел прямо перед собой, но трость опустил.
– Вы заплатили за ночь, мистер Бреккер.
Инеж поднялась на ноги, но не подошла вплотную. Она не была уверена, почему он просил, но когда она встала над ним, взгляд Бреккера метнулся к двери, к окну, словно намечая пути побега. Теперь он дышал тяжелее, как будто готовился к драке.
– Поднимите подбородок.
Он так и сделал, не сводя с нее глаз. Инеж медленно протянула руку, просунула пальцы сквозь шелк.
– А потом снова завязать?
Инеж завязывала и развязывала галстук Бреккера не менее десяти раз, пока его дыхание не успокоилось. После одиннадцатого Инеж начала рассказывать ему историю, которую рассказала ей одна из девушек, о клиенте, который практически крякал, когда трахал ее, и Каз немного посмеялся, еще больше расслабившись. И она продолжала завязывать и развязывать, пока его время не истекло.
Бреккер отсчитал такое же чрезмерное количество крюге, как и в прошлый раз, но больше не угрожал ей.
***
Многие мужчины присылали ей подарки. Нижнее белье, цветы.
Бреккер прислал ей шпильку для волос, такую тонкую и острую, что она казалась больше похожей на клинок. На ней даже почти не было украшений, так что Инеж легко могла спрятать ее в своих волосах.
Конечно, если бы Инеж на самом деле когда-нибудь кого-нибудь пырнула, Хелен убила бы ее. Но иногда, лежа на спине или принимая любую другую позу, Инеж фантазировала о том, как вынимает шпильку и протыкает ею любого мужчину насквозь.
***
Когда Бреккер вернулся снова, Инеж взяла его пальто. Он опрокинул в себя три стопки и снова сел под балдахин. Она спросила, не хочет ли он, чтобы она снова завязала ему галстук, и он сказал "да".
На этот раз он не вздрогнул, когда она подошла ближе. Он все еще был напряжен, но расслабился быстрее, чем в прошлый раз. Это было хорошо. Инеж хотела, чтобы он продолжал возвращаться, он щедро платил и…
И это было все. Он щедро платил, а Инеж и мечтать не могла ни о чем другом. Мужчины были мужчинами, и все они были одинаковы. Даже такие сломленные, как Бреккер.
Инеж рассказывала ему о разных сортах чая и позволила своему голосу затихнуть, прежде чем спросить:
– Не хотите подержать меня за руку? Я имею в виду, в перчатках.
Он сразу же снова напрягся, но кивнул, так что Инеж села и протянула ему руку, чтобы он мог взять ее в любое время, а затем продолжила болтать о чае.
Он медленно провел по ее пальцам своими, слегка дрожащими, провел по ее руке, снова и снова в течение нескольких минут, затем подцепил один из ее пальцев, потом другой, потом еще один, пока они не переплелись, и Бреккер позволил их рукам опуститься на подушку между ними. Инеж начала поглаживать его палец, сильнее поворачиваясь к нему торсом, она пыталась придумать, как продолжить разговор, чтобы не разрушить чары, но Бреккер мягко смотрел на их руки и улыбался почти торжествующе. Он несколько раз сжал ее руку, и Инеж сжала в ответ, теперь она говорила о пирожных, как их готовят по-сулийски, о молоке, о том, как правильно развести огонь, и Бреккер не совсем закрыл глаза, но почти закрыл.
Когда ему пришло время уходить, он взял ее руку в свою, чтобы вложить в нее крюге, сомкнул ее пальцы на купюрах, сказал, что увидится с ней на следующей неделе, и ушел, закрыв дверь.
И тогда Инеж испугалась, испугалась того, что он сделает с ней, если ему на самом деле станет лучше.
***
Каждый чай, о котором упоминала Инеж, оказался в корзинке. На карточке было ее имя, и ничего больше, но она знала, от кого этот подарок.
***
В следующий раз, когда Бреккер вернулся, Инеж предложила ему сделать массаж рук. Она сказала, что либо он может не снимать перчатки, либо она может надеть их, а затем втереть масла в его кожу.
Бреккер попросил еще выпивки. Она налила. Затем он стянул перчатки и передал их Инеж.
Его руки были белыми, как кость, мягкими, покрытыми шрамами, с вечными ссадинами на костяшках. Хелен обучала своих девочек таким вещам, так что Инеж знала, как деликатно прикасаться к нему.
Она натянула перчатки довольно деловито, но Бреккер наблюдал за ее движениями расширенными глазами. Она велела ему откинуться назад и расслабиться, на что он ответил, что такого слова нет в его словаре, и Инеж по-настоящему, искренне посмеялась над этим. Бреккер улыбнулся, его щеки слегка порозовели, и если бы Инеж могла превратить этот румянец в краску, она бы продала ее лучшим мастерам, расписывающим церкви.
Она взяла его руку, капнула немного миндального масла ему на ладонь, затем провела большим пальцем по линии жизни, и Каз сказал, что не верит в эту чепуху. Инеж все равно объяснила ему, что означает каждая линия – жизни, сердца, судьбы.
– Ваша линия жизни оборвана, что-то случилось, что разделило ее на четкое "до" и "после". – Его рука слегка дернулась, но он не забрал ее. – Хотя она длинная после этого события, так что вы проживете еще довольно много лет. А холм Юпитера очень внушительный, это значит, что вы очень амбициозны.
– Кто бы мог подумать.
– Хм. Ваша линия Солнца и линия судьбы проходят очень близко. Вам придется уравновесить амбиции, это будет самое трудное. Это может поглотить вас, если вы позволите.
Теперь Каз наклонился вперед, глядя в ее лицо, а не на их руки.
– А существует... линия любви?
"Как банально", – подумала Инеж, но продолжила изображать скромницу, кивнула и сказала:
– Да. Очень глубокая. Видите, как она тянется от мизинца к указательному пальцу? У вас будет одна любовь, одна великая любовь.
Каз кивнул, откидываясь назад. Инеж не солгала, она действительно увидела это на его ладони, но было немного больно, что он спросил шлюху о любви.
Она знала, что все это скоро закончится. Бреккеру станет скучно, или он почувствует себя комфортнее, и тогда ему захочется трахнуть ее, или он начнет давать обещания выкупить ее, что делали так много мужчин, но ни один, ни один из них не говорил серьезно.
Но сейчас все было прекрасно. И если не обращать внимания на шум из других комнат, то можно даже притвориться, что они были двумя молодыми влюбленными, рассказывающими о своем дне.
Инеж взяла другую его руку и заметила, что Бреккер впервые закрыл глаза, впервые за все время, и морщинка у него на лбу разгладилась, и он стал таким симпатичным, что Инеж захотелось снова поверить в их доброту, в милых мальчиков и благородных мужчин, о которых ей говорили в детстве, в принцев и святых, а не тех свиней, какими она знала их теперь. Она захотела, чтобы Бреккер забрал ее из "Зверинца" и никогда, никогда не прикасался к ней, она хотела сидеть у его ног, гладить пальцами его линию любви и засыпать на пуховой перине, которая принадлежит только ей. Она захотела безрассудных, невозможных вещей, а потом почувствовала слезы на щеках, и тихий вздох, который она издала, заставил Бреккера открыть глаза и отдернуть руку. Инеж ужаснулась, что все испортила, показала ему, что она человек, и потом он стянул с нее свои перчатки, и Инеж поняла, что Хелен отхлещет ее по пяткам за то, что она потеряла такого клиента, и это заставило ее заплакать еще сильнее, но тут Бреккер поднес руку в перчатке к ее лицу, протягивая ей свой носовой платок.
– Что я сделал? – спросил он растерянно, но Инеж лишь покачала головой, потому что он ничего не сделал. Дело было в том, что он мог бы сделать, но никогда не сделает.
В какой-то момент он либо уйдет, либо трахнет ее.
Он не станет ее выкупать.
Каз не пытался обнять ее или что-то в этом роде. Он принес ей виски, одеяло и еще один носовой платок, а потом как-то неловко встал, заламывая руки. Тогда Инеж перестала плакать и попыталась взять себя в руки перед его уходом.
– Что я сделал, Инеж?
– Ничего.
– Тогда почему ты плакала?
– Это тяжелая работа, Бреккер.
– Я сделал только хуже? Тебе не обязательно прикасаться к моим рукам. Мы можем просто разговаривать.
Она подняла на него глаза. Он выглядел юным и невинным, и Инеж ненавидела его за это, ненавидела его странную невинность, хотя и знала, что он, вероятно, убил столько же людей, сколько побывало в ее постели. Мальчики могут вечно оставаться мальчиками, а она никогда не сможет снова стать девочкой. Она могла дурачить себя, прыгая на кровати, но неизбежно вспоминала, что прыгает на кровати в публичном доме.
– Мне понравилось... прикасаться к твоим рукам. На самом деле. Я просто... – Инеж не могла ему этого объяснить. – Я просто подумала о том, что мне придется делать завтра. Когда тебя здесь не будет.
Вот так. Хотя бы полуправда. Бреккер быстро кивнул, затем повернулся и вышел из комнаты, оставив свое пальто.
Странный прощальный подарок, подумала Инеж.
Но потом он вернулся, опустился перед ней на колени, сказав, что заплатил Хелен и за завтрашнюю ночь, и Инеж не знала, что делать, к чему все идет, поэтому она просто кивнула, и Бреккер выпил еще виски, и сел, и они слушали музыкантов, которые играли на улице внизу. В какой-то момент Инеж высунула руку из-под одеяла, нашла его руку, и он сжал ее. Они больше не разговаривали, в этом не было необходимости.
***
На следующую ночь Инеж снова массировала его руки. Бреккер откинулся на подушки, и она почувствовала, как он обмяк.
Бреккер принес газету и читал ей отрывки вслух.
– "Третье из целой серии убийств, совершенных группой, известной как Санкты, все три жертвы, как сообщается, были связаны с работорговлей...". Я думаю, это просто какой-то парень, который ищет немного внимания. Вся эта религиозная чепуха похожа на дешевый роман.
Инеж приподняла бровь.
– Может, они настоящие.
Каз перевернул страницу.
– Если бы они были настоящими, они бы выдвигали требования. "Проникновение в особняк Дресденов, новые подробности". Мы говорили об этом на прошлой неделе, помнишь?
Инеж кивнула, потянув за каждый из его пальцев.
– Однажды нас всех наняли, чтобы мы отправились туда на ночь, на вечеринку. Те, кто туда вломился, идиоты, в том кабинете два окна, я помню, и с правой стороны второго окна есть водосточная труба.
– Ты бы засунула картину в водосточную трубу?
– Я говорила не о том, как выйти, а о том, как войти.
– Тогда как бы ты вышла? – спросил Каз очень осторожно и немного подался вперед, но позволил Инеж продолжать водить большим пальцем по его ладони. Она заметила, что Бреккер был очень осторожен, не говорил с ней о своем бизнесе, не делился ничем, что могло бы быть использовано против него. Но если он хотел узнать мнение Инеж, то она ничего не теряла, высказывая его.
Инеж сотни раз планировала свой побег из "Зверинца", и всякий раз, когда ее среди других девушек отправляли за его пределы, планировала свой побег с места назначения. Составляла даже несколько планов, продумывая их до конца. Это помогало ей оставаться в здравом уме, считала Инеж, или сходить с ума, в зависимости от того, как рассматривать способность продолжать жить в борделе.
На все возможные непредвиденные обстоятельства, о которых говорил ей Бреккер, у нее был готов ответ. Теперь его глаза были совсем не сонными, в них горел огонек.
– Почему ты постоянно возвращаешься к окнам и световым люкам?
– Раньше я выступала на трапеции, ходила по канату. Мне нравится высота. Я знаю, что могу справиться с ней лучше, чем большинство людей.
Бреккер кивнул, нахмурив брови и о чем-то думая. Инеж теперь массировала его запястье, но Бреккер не видел ее, казалось, его больше не было в его теле, но потом он снова посмотрел на Инеж, протянул ей другую руку и задал вопрос, который она никогда не ожидала от него услышать.
– Инеж, ты бы не хотела ограбить банк вместе со мной?
