Bon-bon

Он был в ужасе. Все окружающие его люди, включая друзей — на самом деле не включая — часто говорят, что считают его самым серьезным, рациональным и безэмоциональным человеком в мире. Но сейчас… Сейчас он определенно максимально приближен к смерти. Потому что все, что говорят о его эмоциональном интеллекте — ложь, очевидно. Откровенно только для Чжун Ли. … По-настоящему откровенно для Чжун Ли и еще одного человека, который точно в курсе, какой порой хаос творится в, казалось бы, вечно холодной голове (потому что собственноручно является причиной всех случаев хаоса конечно, но это уже детали). И сейчас Чжун Ли ни жив ни мертв, потому что созданная им ситуация опять вошла в те проценты, при которых обычно происходит коллапс вселенной, разумеется. Только для Чжун Ли. Но, опять же, детали. Ведь в данный момент он, ну… он мягко говоря в шоке. Жестко говоря, он в раздрае и полном непонимании, как вообще такая мелочь смогла вывести его из строя. Кажется, он проиграл. «О, Тарталья, ты что тут забыл?» — он снова слышит в голове издевательские — вообще нет: ему повезло учиться в очень дружном и сплоченном классе — голоса своих одноклассников, не понимающих, какую кончину они на него только что наслали. Он также знает, что ни одна мышца на его лице не дрогнула в выражении его состояния и… это его абсолютно не успокаивает. Ведь в то же время он понимает, что тот, от кого бы он хотел скрыть свое состояние, определенно уже обо всем догадался, и очевидно, что не подходил он к Чжун Ли специально, дразнясь и вкушая свою маленькую, значимую только для них двоих победу. Сперва у Чжун Ли просто в голове разрывались сотни фейверков, оглушая своим грохотом и яркостью. И как только весь залп закончился, его разум — по-видимому являясь его же врагом — впал в полностью противоположную сторону, доведя ее до абсолюта. Потому что после нескольких продолжительных (минут? часов? или он драматизирует?) полной пустоты в голове, перекати-поле и белого шума, со звуками подключения модема он медленно начал осознавать, простраивая причинно-следственные связи, как он вообще до этого докатился. Конечно, причиной… А с чего вообще все началось? Когда они «поспорили»? Глупость какая, оттягивать за щеки с пищащим «милашка-а-а», а потом тихо шептать на ухо все те «восхихительные, захватывающие детали, которые он подмечал, пока Чжун Ли так его пугался», и в итоге оказаться не у дел? Не он открывал свой рот, только чтобы сказать подобную чушь, заставляя самого Чжун Ли прятаться от смущения под одеялом или очень продолжительно бить его по плечу, после туда же тыкаясь носом. Чжун Ли все еще самый серьезный, рациональный, критичный и безэмоциональный человек в мире. Тогда Аякс ввалился в его комнату поздним вечером, когда Чжун Ли сильно заболел, с тарелкой блинов в одной руке и отвратительным чаем с лимоном в другой, громко ругаясь и спотыкаясь обо все подряд: — Нет, ну ты прикинь?! Ты хоть представляешь какие идиоты населяют этот мир? Ничего они не понимают, — Чжун Ли мог лишь потрясти макушкой из-под одеяла на это. Слова до него доходили через толщу воды, и он не особо вслушивался в весь тот бред, что нес Чайлд. — …Знаешь что? Спорим, что я смогу тебя смутить самыми простыми действиями? Он снова потряс макушкой, моментально забыв о разговоре, ведь Чайлд быстро переключился на самого Чжун Ли, начиная над ним хлопотать. А зря. Но Чайлд наверняка бы не стал подмечать, а потом поднимать эту тему в разговоре, если бы не любил (?) Чжун Ли (он делал вид, что его колени не подгибаются каждый раз от этой мысли, да). А он любил, потому что они встречались. Стоп… В тот момент Чжун Ли вернулся в реальность, фокусируя взгляд на кончике ручки в его руках. Он переписывал домашку до того, как это началось. А разве не обратно происходит? Люди влюбляются, осознают свои чувства, а потом начинают встречаться. Или у них есть определенная симпатия и влечение к человеку, которая потом перерастает в любовь. О Архонты… Он же не рассказывал, сколько был влюблен в Чжун Ли до того, как они начали встречаться. И, его ведь может это волновать, да? Ну, потому что Чжун Ли был. И, по его мнению, тогда он переживал самый странный период в жизни: сначала кризис ориентации в несколько месяцев после знакомства с парнем из параллели благодаря задачам старосты, период «гейской паники» от просто мелькающего силуэта в коридорах, а затем беготня по этажам и прятки в кабинках туалета, пока ему очень доходчиво не объяснили, зажав в углу кабинета, что «Архонты, Ли, как ты мог не понять, что я все это время с тобой флиртовал?! Я был максимально очевиден, нет?» Вообще нет. Наверное, если бы его близкие друзья — их пересчитать по трем пальцам, да — не просто сдавали бы каждый раз его местоположение (предатели!), а, может быть, он не знает, упомянули бы о том, что один рыжеволосый краш половины школы не против начать втречаться с одним милым затворником, и заходит он к ним на каждой перемене не из-за неявных, сложных и вообще «а тебе зачем?» дел класса, а просто чтобы повстречаться с ним и снова попытаться завести конструктивный диалог, то Чжун Ли тупил бы хоть и немного, но поменьше. Наверное. В любом случае они этого не сделали, из-за чего они медлили более продолжительный период, чем могли бы. И, Архонты, это такое чудовищное упущение. Потому что, ну, они потеряли столько времени впустую, которое могли бы потратить на все то прекрасное, что происходит между ними сейчас. «Кто из вас двоих.?» — тянет голос в голове, но Чжун Ли быстро его затыкает. Он ни в чем не виноват. Не специально же у него происходила ошибка при виде Аякса, — как только что выяснилось, порой она происходит до сих пор, — а бегущая строка перед глазами возносила молитвы богам, чтобы он не облажался. Ну, вроде как возносила. Потому что даже если они были… …они не работали. И их первые взаимодействия — но не последующие (наглая ложь!) — походили на что-то вроде, что можно было бы охарактеризовать концом света, по мнению Чжун Ли, опять же: от волнения у него ужасно потели ладони, дергался голос, дрожали колени, и он спотыкался на ровном месте, становясь синонимом понятию «неуклюжесть». Это просто фатальное комбо по несправедливости случалось каждый раз, как по щелчку переключателя, стоило макушке Аякса мелькнуть на горизонте. И если секунду назад Чжун Ли чувствовал себя сытым удавом в комфорте и спокойствии, это не означало, что еще через секунду рядом с ним он не словит сердечный приступ. Аякс вообще выводил на эмоции простым своим существованием. Ничего лишнего. Он просто дышал. Хотя вряд ли, как и в случае с Чжун Ли, окружающие знали, каким Аякс может быть на самом деле. Ведь множественное мнение говорит, что Аякс является бестолковым, шумным парнем со странными пристрастиями и вечными попаданиями в проблемы, несущие за собой только головную боль и вызов на ковер к завучу. И они точно бы с ним не согласились, скажи он, что Аякс самый чуткий, добрый, слушающий, понимающий и любвиобильный человек, из всех, кого он знает. И он без понятия, как тот это делает, но каждым своим словом и действием у него получается показать, насколько он любит Чжун Ли. И получается настолько легко, непринужденно и незаметно, будто делал это всю жизнь, вводя в смущение и полностью обезоруживая последующим наглым взглядом синих глаз и широкой улыбкой. А, ну еще поцелуй, конечно. Много поцелуев. А еще долгие объятия. Чжун Ли просто надеется, что может отвечать тем же. И, послушав самого Аякса, он делает это просто превосходно, пусть и не знает, кому принадлежит заслуга: ему самому или волшебному таланту Аякса заставлять такую сложность для Чжун Ли казаться чем-то легким и само собой разумеющимся. Чжун Ли же говорил, что любит его, да? У Аякса вообще много личностных талантов. Например, разбивать эмоциональную выдержку Чжун Ли в пух и прах, оставляя за собой послевкусие значимости и большого счастья. Ну, или начать вслух подмечать все те «о, Ли, ты просто меня убиваешь» детали в своей половинке, чтобы потом перевести их в потасовку подушками, или завязать неожиданный спор, в котором видимо он был уверен, что выиграет. И он да. Стоял посреди его класса — его! Аякс здесь не учился! — преспокойненько общаясь с его одноклассниками, будто они старые знакомые, хотя по факту его знали только Ху Тао и Сяо, с букетом цветов и, о Чжун Ли был уверен, он видел, что Чайлд сделал так специально, немного выглядывающей из рюкзака коробкой конфет. Его любимых, редко-покупаемых, сложно-достающихся конфет. А еще эти его волосы. Его всегда растрепанные, неуложенные, вечно напоминающие хаос, очень гармоничный хаос, к слову, сейчас были заплетены в низкий хвост. И с места Чжун Ли его было очень, очень хорошо видно. Боже, когда у него вообще смогли так отрасти волосы, чтобы их можно было заплести в хвостик? Почему он не заметил, что Чайлд не попросил его снова помочь ему их отстричь, ведь «ходить каждый раз в салон так отстойно, а ты прямо здесь, такой хорошенький, м?». Чжун Ли немного краснеет даже от простого воспоминания, но не может сдержать мечтательной улыбки. На самом деле ему нравились волосы Аякса, и он имел к ним странную тягу. Они мягкие и пушистые, и их так приятно расчесывать пальцами. Впрочем, Чайлд если и не знал об этом, то точно подозревал и коварно пользовался. Они сидели тогда в уютной комнате Аякса, полностью одни, когда никого в доме, кроме них, не было. Редкое явление для этого места. Это был прекрасный день каникул, и им не нужно никуда идти и все время они могли потратить друг на друга. Аякс приготовил ему блинчики с вареньем, а потом они целый день смотрели фильмы на его ноутбуке. Они были вместе уже настолько, чтобы Чжун Ли мог не впадать в панику просто при виде Чайлда перед ним, и уже проводили время в его доме, но это никогда не было так близко, так свободно. Немного проблематично абстрагировать свою личную жизнь в доме, полным братьев и сестер. Пусть Чжун Ли это ничуть и не смущало, а Аякса значит тоже. — Почему ты просто не попросишь кого-нибудь из своей семьи тебе помочь? — поинтересовался тогда Чжун Ли, любовно перебирая локоны и смачивая их водой. Аякс забавно фыркнул, хлюпая носом. Он сумел простудиться в самом разгаре лета и, несмотря на знойную жару на улице, сидел перед ним на табурете, поджимая ноги и кутаясь в вязанный свитер с розовыми барашками (- Это овечки! — вокликнула бы Тоня, зло сопя и упираясь руками в бока. — Это барашки, ничего ты не понимаешь, — пародировал бы ее Чайлд). Удивительный человек, не болеющий зимой, но ходящий в одном — фу, архонты, почему ты сделала его розовым! — свитере, и наоборот болеющий летом, и ходящий в том же свитере, но уже по другой причине. — Вот еще. Раньше я просил Теврка, но сам понимаешь, — он неопределенно помахал рукой, и широко улыбнувшись, медленно покачал головой. — В последний раз он случайно отстриг мне челку прям под корень. Вот здесь, — он указал на лоб немного дальше от виска, и Чжун Ли понимающе поморщился. Ему, с его длинными волосами, отрастающими несколько долгих лет, стало практически больно от услышанного. И Аякс, видимо заметив его выражение в зеркале напротив и снова хлюпнув носом, потянулся рукой назад, чтобы неуклюже похлопать его по макушке. — Ну-ну, они в любом случае быстро отрастают, поэтому я не долго горевал. На это Чжун Ли насмешливо фыркнул, наконец взяв в руки ножницы, начал их подравнивать. — А Тоня? Она же вроде девочка, должна по идеи в этом хорошо разбирать. — О, Архноты, нет. Только не Тоня, — категорично замахал головой Аякс, забываясь и прерывая еще даже не начавшийся процесс. Чжун Ли неодобрительно поджал губы, и Чайлд тут же замер на месте, походя на статую. — Упс, извини. Понимаешь, Тоня сейчас в том возрасте, что иногда мне хочется ее придушить, — Чжун Ли позабавлено вскинул брови. — О да, я серьезно. Раньше она шила милые свитера с розовыми барашками и заплетала мне косички, а на прошлой неделе она выгнала меня из своей комнаты, когда я пытался кое-что забрать, что кстати она у меня украла. Теперь Чжун Ли еще и с неким драматизмом притворно вздохнул, ловя себя на мысли о влиянии на него Аякса. — Какой ужас. И что же она такого украла? — он лукаво улыбался. — О да, а я о… — Чайлд перехватил его взгляд в зеркале, полностью покраснев. — Это не то, о чем ты подумал, Ли! Не смей меня заставлять себя чувствовать еще более ужасно, это была просто косметичка! Косметичка! Чжун Ли искринне засмеялся и после небольшой паузы, понимая всю комичность, Чайлд подхватил его смех. Успокоившись, он снова взял в руки расческу, оценивая предстоящую работу, и добавил, будто оправдываясь. — Если у тебя будет кривой затылок, то это не мои проблемы, — что в целом маловероятно, но не съязвить Чжун Ли не мог. Аякс на это только нагло усмехнулся. — Вряд ли это будет хуже, чем в прошлые разы, — Чжун Ли посмеялся. — Серьезно, я ценю старания Теврка, но он так сильно оттягивал мне волосы, что я до сих пор помню, какого это, — он вздрогнул. — Ух, это было больно. — Тебе сейчас больно? — тут же спросил Чжун Ли, останавливаясь, заставляя расплыться Чайлда в мягкой улыбке. Он словил его взгляд в зеркале, пытаясь передать все то, что чувствует. — Нет, Ли, сейчас мне приятно, — его глаза лучились светом и той всепоглощающей любовью, которую Чжун Ли был не в силах постичь. Пока что. Он обязательно с этим разберется. Не тогда, когда Аякс перешел на шепот, добавляя. — Пожалуйста, продолжай. Чжун Ли на секунду замер, обдумывая все возможные последствия. Например, он мог бы его поцеловать, вряд ли бы Чайлд был против. О, он определенно не был, но Аякс его попросил, и Чжун Ли также хотел ему помочь с волосами. Он не хотел прерывать то, что между ними тогда происходило, поэтому отмер, повинуясь просьбе, взял себя в руки и продолжил расчесывать волосы. Он в любом случае получил потом благодарственные поцелуи. И не благодарственные в целом тоже. — С ним все в порядке? — его жестоко и резко выдергивают из приятных воспоминаний, напоминая, что он все еще находится в классе, Чайлд все еще стоит посередине кабинета, а Сяо и Ху Тао, непонятно откуда взявшиеся, склонились прям над ним и позабавлено рассматривают, получая определенное удовольствие от понимания происходящего. — Он выглядит, будто ему плохо. Архонты, этот день не мог стать хуже. — Он выглядит пьяным, — Ху Тао посмеивается, наклонив голову в бок. Конечно, она не могла не позлорадствовать. Пока Сяо складывает руки на груди, делая незаинтересованный вид, Ху Тао облакачивается на парту, склоняясь к нему еще ближе и практически нарушая личное пространство. Раньше Чжун Ли, будучи довольно замкнутым и неумеющим проявлять свои чувства, не вызывающим доверие, мог зло сверкнуть глазами в сторону Ху Тао, чтобы она от него отстала, но чем старше она становилась, тем более проявлялось ее понимание, что Чжун Ли любит ее и вряд ли можеть хоть как-то серьезно навредить. Чжун Ли решает, что пнет ее под столом за ужином сегодня вечером. В качетсве профилактики. В любом случае это не решает проблемы, почему все для него близкие люди очень удачно — нет — собрались в одном месте в одно время. Он выстраивает в голове логическую цепочку, не выпуская из поля зрения все еще беседующего Аякса. Сяо рядом с ней либо просто за компанию, либо потому что ищет Итера, — Чжун Ли учится с ним в одном классе — но раз Итер не в школе вот уже на протяжении недели — он здесь по его душу. Почему Ху Тао сюда пришла — уже отдельный вопрос. Она уже давно выросла, чтобы перестать приходить к нему после уроков, чтобы он отвел ее домой или за поддержкой и общением, предпочитая проводить время со своими друзьями (несмотря на все саркастичные фырканья по этому поводу в ее адрес, он был счастлив видеть, как ей дается общение легче, чем ему). И либо случилось нечто важное, либо она пришла просто в поисках шоу, которые сопровождали Чайлда почти постоянно. А если Аякс стоит посередине его класса, то одно другому не мешает. Чжун Ли тяжело вздыхает и пытается игнорировать вид очень довольного Чайлда. Все возвращается к нему. — Что вы здесь делаете? — они не должны быть здесь, ведь учатся вообще на другом этаже, где находятся более младшие классы. Ху Тао его игнорирует, Сяо впрочем тоже. — Он выглядит, будто влюбленный идиот, — протестует Сяо, и Ху Тао двигает бровями, широко улыбась. — А одно другому нет? — Я напоминаю, что никогда не пил и не собираюсь, — снова пытается Чжун Ли, но его опять жестоко игнорируют. И никто ему не помогает. — Он не может быть пьян, он школьник, — аргументирует Сяо. — Я не пьян. — Бэй Доу тоже школьница, но это не мешает ей не просыхать, — она перебивает его. Сяо скептично поднимает брови. — Ху Тао, — зовет ее Сяо. — Ху Тао, я спрашиваю еще раз, что ты здесь забыла, — у Чжун Ли почему-то нет претензий к Сяо, которому просто скучно ходить одному, но его расположение не распространяется на Ху Тао, которую он терпит всю свою жизнь. Почти всю, но он настроен начать писать дневник о всех ментальных переживаниях, полученных от нее, потому что почти всю жизнь — слишком много для его хрупкой душевной организации. Она наконец обращает на него внимание. — Как что? — всплескивает она руками. — Спасаю тебя от смерти конечно! — Смерти? — тупо переспрашивает Чжун ли. Сяо делает недоуменное лицо, но тут же возвращает спокойное выражение обратно. — Ху Тао, — теперь игнорированию поддается Сяо, но Чжун Ли его не жаль, он просто хочет, чтобы уже все закончилось. — Разумеется смерти, от чего еще можно спасать? — она эмоционально жестикулирует, и он видит, что Аякс это замечает, а его вежливая улыбка перерастает в настоящую, с которой он обычно смотрит только на свою семью. Это заставляет Чжун Ли немного расслабиться. — Значит, мы шли по коридору и тут видим Тарталью. А я знаю, что если Тарталья рядом с тобой, то в ближайшие пару часов ты будешь… недоступен, — она хитро прищуривается, подбирая слова и выглядя донельзя довольной собой. — Но мама сказала, что сегодня она приготовит свой фирменный пирог, поэтому я с радостью тебе сообщаю, что если ты не вернешься домой до ужина, то я съем все твои куски! А с учетом того, ну… как выглядит Тарталья… А как он выглядит? Чжун Ли пропускает конец фразы, ту же полостью сосредоточив внимание за их спинами, где Чайлд прощается с его поддерживающе похлопывающими по плечу уже-что-то-себе-выдумав одноклассниками. Ху Тао замолкает, тоже повернувшись назад. Одноклассники улыбаются Чайлду и заговорщески подмигивают краснеющей Юдзу, одной из красавиц класса, когда Аякс направляется к нему. Он перехватыевает взгляд Чжун Ли с нее, и его лицо светлеет. Архонты, как же ему наплевать на какую-то там Юдзу. Он примерзает к месту, чувствуя, как сердце начинает стучать прямо в горле, отдаваяясь стуком в голову. Ложь все, что про него говорят. Он определенно знает это, но все же его каждый раз пробирает понимание, и, ловя полный любви и привязанности взгляд Аякса, находит подтверждение. Аякс не с этой планеты, даже не с этой вселенной, потому что невозможно быть таким человеком. Каким, Чжун Ли описать не в состоянии. — Тао, — улыбается Аякс и мягко треплет скорчившуюся Ху Тао по макушке. Она вечно показательно недовольна в его присутствии, хотя Чжун Ли знает, что на самом деле она в тайне обожает Аякса, ведь он относится к ней как к младшей сестре, поддерживая все ее мини-авантюры, тем самым балуя. — Сяо. И, снова вернув внимание только ему, его взгляд теплеет, хотя казалось бы, куда сильнее, и Чжун Ли осознает, как плавится под ним, хотя казалось бы, куда больше. — Ли, — мягко, на грани шепота, зовет его Аякс. Чжун Ли приходиться сделать над собой огромное усилие, отрывисто кивая, чтобы тут же застыть, когда Аякс любовно заправляет его выбившуюся прядь, нежно касаясь его кожи и оставляя за собой ощущение покалывания. — Ты проиграл, Ли. Контрольный выстрел. — Ты жесток, — хнычет Чжун ли, пытаясь упасть лицом на парту, а лучше потом свалиться под, но крепкие руки держат его за плечи, не давая спасения. О да, Ху Тао определенно пыталась спасти его от смерти. Почему же он ее не послушал? — Признаю, я смущен, удивлен и все такое. — Конечно, — посмеивается Чайлд. — по тебе видно. — Нет, не видно, — слышится голос Сяо на заднем фоне, но они не обращают на него никакого внимания. Аякс медленно протягивает ему цветы, и Чжун Ли чувствует, как дрожат кончики его пальцев. Ему кажется, что цветы сейчас просто развалятся прямо в его руках, и он все испортит, разрушая момент. Но глаза Чайлда так ярко светятся той всепоглощающей любовью, что он не уверен, способен ли выдержать все те поднимающиеся чувства в груди, поглощающие и заполняющие все пространство. — Ты знаешь, какой сегодня день? — Эээ, вторник? — Ну разумеется, — смеется Чайлд, и Чжун Ли вмиг расслабляется, неловко улыбаясь в ответ, и присматривается к цветам. Белые фиалки. Нежные и воздушные. Что-то в далеком уголке разума пищит и прыгает, останавливаясь на секунду, чтобы передохнуть, и начиная снова. — Ты как всегда прав, дорогой. Сегодня праздник и я собираюсь сделать тебе сюрприз! Сяо фыркает, и его тут же заглушает Ху Тао, начав потасовку. Чжун Ли хмурится, но ничего не говорит, делая вид, что ничего не заметил. Это потом. — И прийти ко мне в класс посреди учебного дня — не сюрприз? — Конечно. Точнее, его часть. Не может же быть все так просто, да, Ли? Очевидно не может. Только видимо не сегодня. Аякс достает упаковку шоколада и протягивает ее Чжун Ли. Он снова чувствует себя неуклюжим, а слова благодарности выходят задушенными и слишком тихими, когда Чжун Ли замечает на коробочке, перевязанной бантиком, небольшой листочек с написанной от руки фразой:

«Хоммэй-теки специально для любви всей моей жизни <3»

«для тебя»

Он больше так не может. Сейчас он умрет. — Откуда? Ты не мог… — мямлит он, пытаясь подобрать слова, понимая, что оказался прав насчет конфет, и Аякс шаловливо улыбается. — Мне стоило больших трудов узнать, — он косится на Ху Тао, и та гордо вздергивает нос. — Но это стоило всех потраченных усилий, — мечтательно продолжает. Чжун Ли растерянно оглядывается, будто впервые осознав, где находится. Только сейчас замечая, как Сяо и Ху Тао стоят рядом, прикрыв их от части любопытного класса. Так вот зачем они… все с самого начала принадлежало Аяксу. — Это же весь сюрприз? — с надеждой хрипит Чжун Ли, потому что, он не знает, готов расплакаться от счастья? О, а он готов. — Скоро начнется… — Конечно нет, — восклицает Чайлд, перебивая, будто объясняет ребенку простейшую истину. И тут же меняется, хитро прищуриваясь. — Тебя когда-нибудь похищали? — Что? — Отлично! Первый опыт всегда такой волнительный, — смеется Аякс и притягивает Чжун Ли к себе, целомудренно целуя. Сладко и мягко, так хорошо. Не успевает Чжун Ли насладиться и дослушать «мерзко!» от Ху Тао и смешки позади нее, как его хватают под руку и тащат на выход из класса. — А? — только и успевает он отреагировать. И они бегут по коридорам, игнорируя всех знакомых и учителей «О, ему так плохо! Простите его, пожалуйста, он сейчас умрет. Мы в медпункт!», и только попав на улицу, наконец останавливаются, чтобы Чайлд снова его поцеловал. Потом прижался к уголку губ, потом клюнул в щеку, в висок и снова в уголок губ. — Ну, как тебе похищение? — смеется Чайлд. — Ужасное, просто ужасное, — он подхватывает его смех. — Зачем это все? Аякс отстраняется, начиная двигаться дальше, потянув за собой Чжун Ли. — Сюрприз. Мы идем на свидание, — он тепло улыбается, ловя взгляд. Чжун Ли чувствует, как вязкое тепло разливается по его телу, заполняя до самых краев и кончиков пальцев, при этом ощущает себя таким пустым и звонким, наполненным гелием или множеством воздушных шариков, распирающих изнутри. Чайлд лучисто улыбается, заглядывая ему в глаза, и тянет за собой. Чжун Ли следует за ним. — Аякс? — Да, душа моя? — Сегодня тринадцатое февраля. — Я знаю, душа моя. Я знаю.