Трещины прошлого

Вечер. Она сидела напротив магазина с игрушками рядом с призовым уголком, в изобилии заполненным различным товаром; больше всего здесь было мягких игрушек, но иногда встречались и более технологичные товары, которые, следовательно, стоили намного дороже. Но ей не нужно было ничего покупать ни за реальные деньги, ни за билетики. Она просто рассматривала всё, что тут было. Ей было это интересно. Право, сейчас такие необычные игрушки делают: взять, хотя бы, огромного чёрного пса на самом верху витрины. Стоил он, что не удивительно, довольно большое количество билетиков, но зато способности игрушки не знали границ. Все дети пытались его получить, однако такое количество билетиков пока ещё никто не заработал, даже те, кто ходил сюда чуть ли не каждый день проигрывать всё свободное время в автоматы. Сейчас было поздно, все дети уже ушли, что, наконец, давало ей возможность побродить по комнатам и потратить немного времени на себя, пока бы ей не напомнили о предстоящей уборке. Всё равно никто не увидит... – Что ты тут делаешь? – в комнату вошёл её друг. На нём была шляпа фокусника и тёмно-синие медвежьи ушки, плащ-мантия, тоже синяя, но только на внешней стороне, идеально подходящая под цвет его волос. Красный галстук-бабочка, красная шляпка, белая рубашка и тёмно-синяя жилетка, единственная пуговица на которой была сделана в виде жёлтой звёздочки. Тёмно-синие шорты, тоже относящиеся к костюму, белые носки с чёрными полосками и синие кеды. У него был очень странный голос, похожий, скорее на шёпот маленькой девочки, однако это можно было назвать его изюминкой. Но больше всего ей нравились его глаза: янтарного цвета, яркие настолько, что, казалось, они могли сиять в темноте... Обычно с ним ходила ещё одна девочка. Та девочка считала его своим старшим братом, хотя он таковым не являлся, но всё равно заботился о ней. – Ты же знаешь, что нам лучше не стоит находиться здесь в это время. – проговорил он. – Сейчас девять. – пробормотала она, глядя на часы, висящие слева от полок с товаром. – Уж в это время мы действительно можем заняться чем-то своим. – она встала. – Ещё не все ушли... Кто-то тут до сих пор находится. – Что он тут забыл так поздно? – удивилась она. – Я не знаю. Но мы должны его найти!.. И вообще, ты же должна была проследить за детьми! Где ты была, когда они уходили?! – Мне нужно было пойти на кухню. Уильям так сказал. – оправдалась она. – Но за кухню же, вроде как отвечает Сьюзи. – мальчик недоумённо покосился на неё. – Если ты не помнишь, её сегодня не было, как и Фрица, Габриэль и Джереми. – вздохнула девочка. – Как думаешь, куда они пропали? – Я не знаю... Но я за них беспокоюсь. – призналась она, опустив голову. – Не бывает так, что они просто взяли и куда-то ушли, не предупредив нас. Это же запрещено — уходить нам отсюда... Но даже если так, они могли бы позвонить. – Жаль, телефон есть только у Сьюзи. Странно, что она не звонит... Ладно... – мальчик отвернул голову в сторону, посмотрев на игрушки призового уголка. – В любом случае, нам пора вернуться к работе. Помещение само себя не уберёт. – он подмигнул и вышел из комнаты. – Ненавижу уборку! – прошептала она и поспешила за ним следом, в зал для вечеринок. Зал для вечеринок представлял из себя огромную просторную комнату, в центре которой расположились несколько длинных столов, рассчитанных на большое количество гостей. Возле стены были столики для двух-пяти человек — небольших компаний друзей. Чаще всего там сидели постоянные посетители. Были также и комнатки для гостей, которые любят уединение: в зале бывает очень шумно. Неподалёку от длинных столов стоял небольшой стол с маленькими стульями для малышей. На нём, помимо подносов, были много листов бумаги и стакан с незаточенными цветными карандашами. Но самая главная составляющая этого зала — большая сцена с красными занавесями. В центре сцены находился микрофон на стойке, а сзади располагались музыкальные инструменты, вроде синтезатора, барабанной установки и электрогитары. Инструментов было намного больше, однако все они лежали в подсобных помещениях, куда вход посетителям был запрещён. Сегодня был большой праздник, следствием чего являлось большое количество мусора на полу и на столах. Взяв веник из кладовки, она начала подметать в одну кучу бумажные ленточки конфетти. Мальчик, в то же время, уже убирал со стола тарелки и стаканы, относя их на кухню. – А где Чарли? – спросила она. – Она обычно с тобой всегда бегает. – в её голосе послышались нотки беспокойства. – Чарли сейчас воюет с горой грязных тарелок и инструкцией по пользованию посудомойки... А вот где Уильям и Фёдор шатаются, я не знаю. – Элизабет, звала меня? – Фёдор вошёл в комнату. – Тебя Лёва звал. – ответила она. – Лёгок на помине. Фёдор был ростом намного выше Элизабет. Глаза у него были тоже необычные, красного цвета. Как и у Лёвы, у него тоже была шляпка, такого же цвета, и медвежьи ушки, но коричнево-жёлтые. Такой же костюм, как и у Лёвы, только со штанами вместо шорт, без звёздочки на жилетке и выполненный в коричневатой и жёлтой цветовой гамме, украшенный чёрным бантиком на шее. Мантию Фёдор не носит, поскольку не любил, но держал её в своей комнате, на случай, если приходилось играть сценки, связанные с магической тематикой. – А ты бы могла быть ко мне и помягче. Особенно после той ссоры. – холодно отозвался Фёдор. – После какой такой ссоры? – не поняла Элизабет. – Как ты могла её забыть?! – Я даже не понимаю, о чём ты! – Фёдор, бери посуду! – вмешался Лёва, чтобы избежать дальнейшего развития конфликта. – Втроём... Вчетвером мы быстрее управимся. Фёдор недоумённо уставился на стаканы, протянутые Лёвой, после чего взял их и пошёл на кухню, бубня себе под нос, что Уильям мог бы тоже присоединиться к уборке, и вообще, это не их обязанности. Однако кроме них зал убирать было некому. Уборщиков никто нанять не мог по неизвестным причинам. И теперь, с уходом части ребят, убирать было намного сложнее. Втроём ребята и впрямь быстрее справились с уборкой, но времени на неё всё равно ушло предостаточно, в разы больше, чем обычно. Когда зал засиял чистотой, они довольно выдохнули и решили немного отдохнуть после тяжёлого дня. Теперь они сидели на сцене и играли в карты. Настольные игры в конце дня были своеобразным традиционным ритуалом. Ребята за играми обсуждали свои мысли о прошедшем дне, делились своими идеями на следующий или просто болтали на разные темы. Чуть позже к ним присоединилась Чарли, успешно сразившись с необходимой задачей. Чарли была младше и ниже всех остальных. Однако её доброте и заботе позавидовал бы любой взрослый. Среди остальных ребят Чарли очень отличалась своей внешностью. У неё были чёрные густые волосы, спадающие на худенькие плечи. Слева на её голове в качестве декорации находилась белая маска с рисунком фиолетовых слёз и красными яркими румянами. Серые, будто погасшие, глаза и бледная кожа. Да и одета она была в платье чёрного цвета с очень длинными рукавами, под которыми прятались её руки, под воротником был завязан большой красный бант. На ней были белые длинные гольфы и чёрные ботинки. Несмотря на весь её грустный вид, она всегда кажется в глазах посетителей весёлой и жизнерадостной. Элизабет считала, что девочка страдает улыбчивой депрессией, притворяясь такой для гостей, но в то же время скрывая в глубине своей души странную боль, которую не хотела отпускать и рассказывать другим. Обычно Чарли сидит в призовом уголке и обменивает выигранные детьми билетики на игрушки. – Кстати, а что ещё за ребёнок, который не ушёл? – спросила она своим детским голосом, взяв шесть карт и посмотрев на их содержимое. – А... Чёрт! – воскликнул Лёва. – Я совсем забыл про ребёнка! – Это всё из-за вашей уборки. – сказала Элизабет. – Да тебе лишь бы побольше отдохнуть. – сказал Фёдор, но потом быстро сменил тему, боясь получить от девочки за свои слова. – А что случилось? – Элизабет не считала уходящих, из-за чего тут кто-то остался. – сообщил Лёва. – Я-то тут причём?! Нашли виноватую! Меня Уильям на кухню вызвал, потому что Сьюзи ушла. – объяснила Элизабет. – И вообще, были бы тут остальные, у нас не было бы никаких проблем. – Пожалуйста, не ссорьтесь. – попросила Чарли. – Давайте лучше найдём этого ребёнка, позвоним его родителям и скажем, что он тут. Элизабет и Лёва переглянулись. – Хорошо. Идём? – Элизабет встала. – Ага. – согласился Лёва и положил карты. – Идём! – Чарли спустилась с лестницы. – Подождите! А нельзя просто пойти в офис к охраняющему и посмотреть записи с видеокамер? – спросил Фёдор, но ребята не стали его ждать, разойдясь по разным сторонам. – Ясно. Фёдор направился в сторону офиса. По всему заведению висели камеры видеонаблюдения, так что можно было просто посмотреть записи и попытаться так выяснить, куда ушёл тот ребёнок. В офисе никого пока не было. На столе был беспорядок: пустые коробки из-под пиццы, разбросанные смятые бумажки, стаканчик и несколько кассет с вываливающейся плёнкой. Уборка подсобных помещений входила в обязанности тех, кто в них находился. И как назло, охраннику было совершенно всё равно на окружающие его предметы. Для него превыше всего была его работа: тяжело было сидеть и с 12 ночи до 6 утра втыкать в компьютер, игнорируя тот факт, что все нормальные люди в это время спят. Мальчик поднял планшет и начал шарить по нему в поисках записей часовой давности. Однако папок на планшете вообще не было: была лишь возможность включать, выключать планшет и переключаться между камерами видеонаблюдения. Да ещё и камеры передавали всё в реальном времени, и возможности посмотреть, что происходило раннее, не получалось: вся информация просто стиралась, чтобы не занимать память устройства. – Кто проектировал этот планшет?! – рассерженно воскликнул Фёдор, отодвинув от себя аппарат. На камерах периодически появлялись ребята, которые искали ребёнка в совершенно разных местах, заглядывая даже в самые странные помещения для поиска детей, вроде кухни и рубки управления. За этим было не так интересно наблюдать, поэтому Фёдор встал и ушёл из офиса. Элизабет проверила все комнаты для вечеринок, игровую, даже бассейн с шариками, где обычно любят прятаться все дети, и Пиратскую Бухту, сделанную для квестовой части праздников, но так никого и не нашла. Где же ещё может быть ребёнок? Она боялась, что он находится в одном из служебных помещений, хотя там ему делать совершенно нечего. Девочка устало присела на край сцены, задумчиво посмотрев на противоположную стену. Оттуда из коридора вышел Лёва. – Нашла? – он подошёл к ней, присев рядом. – Я проверил на всякий случай кухню и аркадную — никого. – Как будто он сквозь землю провалился. – она вновь посмотрела в пол. – А есть какие-то записки от наших ребят? Вдруг их оставил Джереми, например? Хотя... Зачем им оставлять записки? Нет, они просто обязаны были их оставить, раз знали, что должны были уйти. Ребятам следовало бы сказать, что нам делать в их отсутствие... – Подожди-ка... Твои глаза! – перебил Лёва. – Мои глаза? А они тут причём? – не поняла Элизабет. – Ты ответишь на мои вопросы? – Какого они у тебя цвета? – спросил Лёва чуть более требовательным тоном. – Голубые. – пожала плечами девочка. – В чём дело? – Они у тебя зелёные. – Как мои глаза могут просто так взять и поменять цвет? Что за бред ты несёшь?! – В зеркало на себя посмотри. Элизабет, прищурившись, посмотрела на Лёву, после чего встала и побежала в свою комнату. Лёва поспешил за ней. – Кстати, а о какой ссоре говорил Фёдор? Вы с ним ссорились вообще? – Не знаю. Не было такого, чтобы мы как-то сильно друг друга возненавидели. Я не помню по крайней мере. Комната Элизабет, как и комнаты остальных ребят, располагалась за кулисами, где обычно хранится реквизит и стоят оставшиеся музыкальные инструменты, что не всегда используются на сцене в исполнении песен. Комната была маленькой, но уютной. Встав перед зеркалом, девочка посмотрела на себя. У неё были рыжие волосы, заплетённые в два хвостика и закреплённые синими лентами в виде бантиков. Красный топ с плиссированными рукавами и красная юбка, под низ была одета белая кофта. Белые носки и туфли под цвет костюма с жёлтыми декоративными шариками на носочках. Она выглядела так же, как и всегда, однако её глаза действительно были зелёными, красивого и необычного оттенка, такие же яркие, как у Лёвы с Фёдором. – Э... А почему так? А как вообще это произошло? – Элизабет явно была обеспокоенной. – Может, к Уильяму сходишь? – предложил Лёва. – Заодно и насчёт Фёдора спросишь. Элизабет кивнула, и, выскочив из своей комнаты, побежала в мастерскую. Уильям постоянно сидел именно там и почти что никуда не выходил, то ли он был слишком занят, то ли не желал попадаться на глаза посетителям. Ему настолько не хотелось покидать пределы помещения, что даже остальные ребята его редко видели. Рывком открыв дверь, девочка внеслась в мастерскую. – Уильям? В мастерской было множество полок с различными деталями и инструментами. Посреди комнаты расположился стол, на котором, помимо инструментов, лежали всякие маски, игрушки и спутанные пучки разноцветных кабелей. В углу комнаты копошился Уильям, проверяя работу игрового автомата. Уильям был старше всех выступающих. Он был тут единственным взрослым, если не брать в учёт Майкла, приходившего только по ночам, отчего Элизабет особо много о нём не знала. На Уильяме был тоже концертный костюм, как у Лёвы и Фёдора, только выполненный в тёмно-зелёных оттенках, выцветших со временем из золотого цвета. На нём были заячьи ушки, одно из которых было надломано, светло-зелёная рубашка с чёрным галстуком, тёмно-серый плащ и чёрные брюки. Словно под цвет костюма, глаза у него были цвета хаки. Однако, несмотря на относительно порядочный и красивый вид, Уильям никогда не появлялся в зале для вечеринок, лишь изредка поглядывая за происходящим из служебного коридора. О том, что Уильям будет выступать на сцене, и речи идти не могло. – Уильям? – повторила Элизабет в другой угол комнаты, на полки с закрытыми коробками. – Ты тут? Уильям встал. Закрыв дверцу автомата, он включил его в розетку, после чего посмотрел на Элизабет. – Привет. Что-то хотела? – Да. Меня к тебе направили. Что-то не так! – Что конкретно? – он запустил игровой автомат. – У меня глаза цвет поменяли... Были голубые, а теперь зелёные... Что ты так на меня уставился?! – Ну-ка сядь на стул. Не переживай, я на тебя просто посмотрю. – он указал на стул, прижатый к стенке напротив стола. Элизабет присела, продолжая внимательно следить за Уильямом. Уильям отвлёкся от автомата и, взяв фонарик со стола, подошёл к девочке. Включив фонарик, он посветил ей в глаза. На удивление свет не причинял дискомфорт Элизабет, и она не щурилась. Уильям вдруг выключил фонарик, после чего вновь внимательно посмотрел на глаза девочки, отодвинул несколько прядей с её лица, будто проверял, не поцарапалась ли она где-то, после чего взял правую руку девочки. – С кем-то что-то странное ещё происходило? – серьёзно спросил он, отпустив руку. – Э... Фёдор! – вспомнила девочка. – Он сказал мне, что я могла бы быть с ним помягче после какой-то ссоры. Хотя я не помню такого, чтобы мы когда-то с ним не ладили. – Похоже, у нас проблемы. – сказал он. – Проблемы? Только из-за этого? Уильям ненадолго замолчал, обдумывая происходящее. Элизабет в напряжении смотрела на него, ожидая ответа. Ей казалось, что его молчание будет вечным. Хотя зачем Уильяму нужно тянуть время? Он же уже давно не ребёнок, который так делает, если не хочет отвечать на поставленный вопрос. – Ты просто пока ещё ничего не понимаешь. – в конце концов ответил он. – А что я должна понимать? – недоумённо спросила девочка. – Следуй за мной. Идём-идём. – Уильям вышел из мастерской. Элизабет огляделась, после чего встала и поспешила за Уильямом. Уильям вышел в холл и повернул в сторону других служебных помещений, а не зала для вечеринок. Пройдя по коридору, миновав бойлерную и кладовку, он подошёл к следующей двери и открыл её. Это был ход в подвальное помещение. В подвал ребята практически не спускались из-за ненадобности: там лежала коробка со старыми деталями и полка, на которой, по памяти Лиззи, были электрошокер, аккумуляторы и планшет с бумагой — ничего интересного и нужного. Включив фонарик, Уильям спустился по лестнице и остался внизу ждать Элизабет. Девочка бодро спустилась следом и недоуменно посмотрела на Уильяма. Уильям отодвинул в сторону коробку, полную различного хлама. За коробкой скрывалась небольшая панель для ввода кода. Введя шесть символов, о чём свидетельствовало характерное пищание, Уильям чуть отошёл назад. Часть стены вместе с панелью чуть отделилась и, будто дверь лифта, скользнула в сторону, открыв проход в скрытую комнату. Уильям спокойно вошёл туда, будто ничего странного в этом не было. Элизабет подумать не могла, что в таком, казалось бы, обычном месте для развлечения детей, будут скрыты такие секреты. Она пошла следом за Уильямом. Комната была небольшой, да и каких-либо предметов в ней было мало. В углу комнаты лежал жёлтый костюм, покрытый толстым слоем пыли. Рядом с костюмом лежала куча деталей и что-то, накрытое белой простынёй. Здесь пахло сыростью и затхлостью, и, как будто, чем-то сгнившим. Пол был каким-то липким, однако при свете фонарика было сложно понять, чем он был пропитан. Девочке не нравилось тут находиться. Ей казалось, что она попала в морозильную камеру с мясом, в который не было холодно, отчего всё продукты давно протухли. Посреди комнаты стоял стенд, на котором лежал камень, похожий на изумруд, размером с мячик для тенниса. – Ого! Что это такое? – Элизабет обратила внимание на камень, отвлекшись от неуютной составляющей помещения. – Ну... Это, так сказать, камень, дающий нам возможность не повреждаться. Нам очень нужно, чтобы он был тут в целости и сохранности. Если с ним что-то случится, у нас будут большие проблемы. – То есть... Если у меня изменился цвет глаз, а Фёдор вспомнил что-то непонятное, то это значит, что что-то не так с камнем? – Возможно, но это не точно. И я надеюсь, что таковым не будет. Видишь, здесь появилась трещина. Камень может предчувствовать, что грядёт что-то нехорошее, и давать нам подсказку. Эта трещина... Именно из-за неё ушли Габриэль, Джереми, Сьюзи и Фриц. – Что?! – Так! – посуровел Уильям. – Притворись, что не видела ни этой комнаты, ни этого камня. Я знаю, что ты это отлично умеешь делать. – Откуда знаешь? – Потом... – Уильям махнул рукой, будто девочка начала задавать ему странные вопросы. – Скажи всем, чтобы они просто были начеку. Я не хочу, чтобы мои худшие опасения начали сбываться. А теперь пошли отсюда. Элизабет кивнула и направилась к выходу. Однако теперь у неё появилось намного больше вопросов. Для чего нужен этот камень, Уильям так толком и не объяснил. В каком смысле они могут "повреждаться"? Почему в этой комнате липкий пол? Почему эта комната вообще тайная? Она поднялась из подвала и вернулась в зал для вечеринок. Ребята так и играли в карты, бросив все попытки найти потерянного ребёнка. Элизабет была слишком утомлена непонятными вещами, чтобы присоединиться к ним, поэтому она просто пошла в свою комнату. Присев за стол и положив голову на руки, она задумалась, глядя в своё зеркало, как вдруг вздрогнула. На секунду ей показалось, что её собственное отражение выглядело каким-то искажённым и не похожим на неё саму из-за многочисленных повреждений на лице. У отражения была зловещая улыбка и полностью чёрная склера глаз с белыми зрачками, а хвостики приобрели разноцветные пряди. "Просто показалось." – решила она, помотав головой и шумно вздохнув. В дверь постучали. – Да? Элизабет подошла к двери и чуть приоткрыла её, выглянув из комнаты. – Слушай. – на пороге стоял Уильям. – Можешь завтра ко мне заглянуть? Желательно ранним утром. – Не вопрос. – И ещё. Если заметишь что-то странное у остальных, немедленно сообщай мне. – Э... Ладно... Но как? – Договорились. Доброй ночи! – Доброй... Уильям ушёл. Закрыв дверь, Элизабет легла на свою кровать. И как она должна наблюдать за остальными, если вообще всё оставшееся время собирается сидеть в комнате и самостоятельно искать ответы на вопросы? Что ещё может случиться с остальными? Куда пропали Габриэль, Джереми, Сьюзи и Фриц? И вообще, их можно найти и вернуть? Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на вопросах, но не заметила, как провалилась в сон...