Сбой системы

POV: Taehuyng

      — Давай я помогу салат нарезать, — говорю и забираю из рук Хосока нож. Уношу доску и тарелку с овощами на другой стол и начинаю нарезать.       — Как твоя военная подготовка, не слишком сложно? — его голос тёплый, ровно как я помню, и с искренним любопытством.       — Не, там весело. Наш кэп очень крут, говорят, они с капитаном Дэком бывали в горячих точках и не раз. Я бы хотел стать таким как он, сильным, смелым…       Говоря про капитана Мина я не лгу ни на секунду. Моя детская мечта стать лучшим солдатом наконец-то начала исполняться. Да, это порой сложно и опасно, но я готов к этому, я хочу этого.       — Здорово! — Хосок раскидывает снэки по тарелкам.       Он вырос за время, пока мы не виделись, его тело… У него плечи шире, талия уже, он в целом изменился. Стал спокойнее, рассудительнее и собранее. Волосы его светлые отросли, а импов в теле стало в разы больше. С Хо мы знакомы чуть ли не с младенчества. Жизнь по соседству свела нас и подарила прекрасную дружбу. И хоть он старше на два года, но для меня всегда был близким и родным человеком, о котором я частенько вспоминал на базе.       Молчу, хотя на языке вертится один вопрос… Я задаю его регулярно, и, возможно, он пошлёт меня. Но ответ на этот вопрос для меня, как глоток воздуха — необходим.       — Хо… — я солдат. Мне нужно просто открыть рот и сказать. Уффф… — Хо, как дела с Юной?       Он мне нужен, этот ответ. Главное слышать всегда один и тот же, чтобы дышать. Задерживаю дыхание и опускаю взгляд на разделочную доску, совсем бесшумно и тихо продолжая нарезать овощи.       — Тэ, я же уже говорил, что мы просто друзья с ней. И вообще…       Слышу шаги за спиной и теперь всем телом ощущаю его присутствие рядом, слишком близко, прямо за спиной. Кладу нож и разворачиваюсь к нему лицом, опираясь спиной о стол. Вот так вблизи Хосок ещё красивее. Его тёмно-карие глаза, родинки на скуле, алые губы… и голос, что всегда заставлял ловить каждое слово, пропускать через себя до мурашек и лёгкого мандража.       — Я ещё перед твоим отъездом хотел поговорить, но не вышло, — от этих слов я сейчас упаду в обморок, как девица на выданье. Он наклоняется ко мне ближе, и я задерживаю дыхание. — Думаю, сейчас самое время, поэтому… — он замолкает на мгновение, и крепкие руки хватают меня, пряча за спину, я охаю, врезавшись боком в край столешницы. Вокруг всё резко наполняется шумом выстрелов, бьющегося стекла и разрушений. Слышится взрыв за окном и шепот Хосока в ухо, всего одно слово:       — Чистые…       Всё как будто замедлилось. Я ловким движением активирую оружие из правого импланта, прямо над кистью, отстреливаюсь и подключаюсь к линиям Чимина и Джинхуна.       — Какого хера?!       — Хуй его знает, — шипит Хун, — возвращайтесь к нам, быстро!       И мы летим, пригибаясь. Когда пробегаем мимо оконных проёмов, в одном из них засекаю двоих в масках с символом белой птицы в круге. Они вооружены, что-то в руках, и у всех визоры и наушники, либо полу-шлемы. Какого хрена они напали? Это же спланированное действие!..       Мы влетаем в комнату, я на ходу сношу кого-то с ног и с ором швыряю его в окно. Хосок прямо за спиной, Чимин цел, аджосси тоже. Он в экзо, вроде, никто не ранен.

POV: Yoongi

      — Лин Гаон вас встретит в аэропорту. Как доберетесь, сообщи мне, — обнимаю Туан, крепко прижимаю её к себе. Отпускаю сестру и последний раз смотрю в её красивые голубые глаза. Всё будет хорошо. Это ненадолго.       Наблюдаю за тем, как Дэк подходит к Туан и так же, словно брат, обнимает её. Я всегда гордился тем, что мой близкий друг стал близок и с моей семьёй. Посиделки, праздники и просто совместные прогулки. Моя жизнь наполнена этим, и я счастлив.       Поднимаю руку и машу на прощание Туан с малышкой, что с улыбкой машет и нам с Дэком. Вскоре они скрываются на борту самолета, и тут я чувствую. Снова. Такие же ощущения что и тогда, на реке с Чимином — страх. Тревога.       «Принцесса.»       «Слышишь меня?»       «Чимин! Что с вами?!»       — Что такое? — спохватывается Дэк, замечая мои выпущенные уши и волосы, что из тёмных буквально за пару секунд стали белоснежными в цвет появившихся ушей. Я, сам того не успевая заметить, выпускаю силу и буквально через секунду оказываюсь в голове Принцессы. Паника слишком сильная и этот страх… Тело колотит оттого, что чужой страх раздирает изнутри.       — Юнги! — кричит, но я его слышу через пелену. — Джинхун, прикрой Тэхёна! Тэ! Блять, справа от тебя, Тэхён!       Голос Принцессы повсюду. Он в голове, разбивается об стены и эхом в теле растворяется. Слышу выстрелы и чужие голоса. Секунда, и мы с Дэком бежим, проталкиваясь через толпу в аэропорту, перепрыгивая блок-посты на входе, и под крики охраны летим к машинам. Секунда — и ночная трасса, как бесконечная дорога, что кажется вечной и тянется долго, липко…       Секунда — и в мыслях наступает тишина. Я не слышу ничего — ни голоса Чимина, ни выстрелов.       Тихо. Пусто.       — Сука! — бью по рулю и вжимаю газ в пол.       На подъезде к мастерской, где ещё вчера утром высадил бусинок, замечаю следы от внедорожников, дым, что валит за домом, в котором окна разбиты или пробиты от пуль. Может, и всё вместе.       Пробую ещё раз связаться с Чимином, но без толку, он молчит.       Выскакиваю из машины на ходу, доставая оружие, замечаю рядом Дэка, что тоже активировал свои импланты.       Проходим двор, чисто.       Двигаюсь аккуратно и осторожно, хотя желание ворваться и увидеть Принцессу колотит изнутри, заставляя плюнуть на всё это и рвануть вперёд. Так и делаю спустя ещё минуту осторожности. Забиваю на всё и несусь в дом. Он не отвечал мне всю дорогу. Мне нужно увидеть его. Необходимо, блять, это сделать.       Пробегаю коридор, попадая в просторный зал, в котором погром. На диване и креслах рядом сидят все. Бусинки мои, мужчина и какой-то парень. Все целы, крови нет. Нервно выдыхаю и смотрю на него.       — Почему, когда что-то происходит, вы трое всегда рядом?.. Вы, блять, хоть раз можете приключения на свои задницы не искать?       Бусинки смотрят на меня и поджимают губы, отводя взгляд. Все, кроме него. Чимин смотрит на меня, не сводя своих чертовски красивых глаз. Что-то в них поселилось, и это не страх. Что-то уверенное и тёмное. Чимин вообще за эти два дня, кажется, изменился. Не видел его всего каких-то пару суток, но он другой. Более взрослый, что ли. Может, просто не замечал я этого на базе, потому что всегда был рядом…       — Почему не выходил на связь?       — Что?       — Я всю дорогу пытался с тобой связаться, ты молчал.       — Но… я ничего не слышал от вас, капитан.       Не может быть такого. Смотрю на него и понимаю, что не врёт, ведь сам сидит растерянный. Хорошо, разберёмся позже.       — Что произошло?       Присаживаемся с Дэком и для начала знакомимся с тем самым крестным Принцессы. После они всё рассказывают, и я понимаю, что дело дрянь. Понимаю, что это та самая группировка, которая является главной проблемой и темой всех политических и военных заседаний. Теракты и нападения на организации и места, что хоть как-то связаны с техникой и имплантами. Кто они, блять, такие?       После разговора и отказа хозяина дома позволить нам помочь с уборкой по дому, мы с Дэком и бусинками выходим во двор.       — Возвращаемся на базу. В ближайшее время выезд за территорию строго запрещён.       Дружно кивают.       — В машину все, — я раздражён. Банда этих отбитых уже не на шутку заёбывает. А ещё злит, что в горячих точках всегда оказывается Принцесса.       — Капитан, — стопорит меня Тэхён. — Можно я рано утром завтра приеду? Мне срочно к отцу нужно, я, честное слово, завтра как штык буду на базе рано утром, — тараторит он.       — Что-то важное?       — Да. Его дом соседний с мастерского дяди Чона, и я боюсь, что его тоже задели во время нападения.       Киваю и в который раз повторяю, чтобы он был всегда на связи. Особенно после сегодняшнего события.       Рассаживаемся по машинам. Дэк сказал, что с Джинхуном поедет на своей машине, и в итоге мы с Чимином вдвоём несёмся по ночной трассе.       — Ты как? — поворачиваюсь к нему.       Он закинул ноги на сиденье и привалился к окну, сонными глазами глядя куда-то в темноту по ту сторону.       — Всё хорошо.       — Не ранен?       Лениво мотает головой.       Проезжаем центр города, тонущий в огнях. Люди прогуливаются и наслаждаются уходящей осенью. Река, парк… Красиво, и я понимаю, что привлекает внимание Принцессы за окном.       — Капитан… — зовёт и поворачивается ко мне. Взгляд медленно и сонно пробегает по моему лицу и останавливается на глазах, а у меня что-то замирает внутри от этого. — Не хочу сейчас на базу.       И по идее надо сказать что-то против, напомнить про режим, про дисциплину и правила, только вот с губ слетают совершенно другие слова.       — В городе хочешь остаться?       Кивает и прикусывает нижнюю губу, наверное, сам понимая, что так не должно быть.       — Если не против, можем переночевать у меня на квартире, а завтра на базу уже поехать.       И он соглашается. В данную секунду, наверное, для нас двоих вопрос: почему и зачем мы это делаем. Неправильно. Не по уставу.

POV: Jimin

      Я смотрю на влетевшего в комнату. Мне почему-то очень знакомы его глаза, словно я его знаю, точно знаю! Он замечает меня, и его взгляд меняется. Он удивлён, очень удивлён, изумлен даже, у него брови поднимаются, и он вздергивает руку вверх, ладонью ко мне.       Воцаряется тишина, он отчетливо произносит в гарнитуру: «Чистый здесь! Ничего не трогать, уходим!»       Его люди быстро ретируются, а он подходит ко мне вплотную:       — Нужно поговорить. Я не причиню тебе вреда.       Тэхен и Джинхун уже рядом, дядя держит его на прицеле. Прошу их отодвинуться, потому что нападающие разошлись.       Мы отходим с этим парнем к двери, я не закрываю за собой, чтобы меня было видно, при этом Джинхун высовывается в окно кухни, чтобы видеть желающего поговорить, а дэбу продолжает держать его на мушке:       — Парень, если хоть волос упадёт с головы моего крестника, тебе пизда.       Чувак улыбается и… кланяется?       Я НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЮ!       Он говорит тихо, чтобы слышал только я:       — Я ищу тебя уже давно. Ты мессия. Я узнал о человеке, у которого отторжение имплантов, но никак не ожидал, что ты будешь здесь, я думал, что ты служишь! Мы напали потому, что твой крестный помогает нашим противникам. Чистые! Понимаешь?! Мы рождены чистыми, импланты — зло! Люди стали прислужниками искусственного интеллекта, у многих ничего человеческого не осталось! Это претит человеческой сути, мы теряем себя. Из блага прогресс стал злом! Но ты!.. Ты прямое доказательство того, человек должен быть чистым. А когда я увидел, как слабы перед тобой те, кто снимает все эти. навороты, я просто восхитился. Ты чудо. Ты мессия! Я приду за тобой, когда мы будем готовы. Жди.       С этими словами он сорвался с места, лёгкий, как олень, и умчался прочь, куда-то за поворот.       Я обернулся, глядя на дом дэбу: окна выбиты, склад разнесён взрывом, несильным, видимо, старались не повредить соседские помещения и не хотели убивать. Хотели уничтожить лабораторию…       У Тэхёна три царапины на лице, стекла вылетали слишком близко и внезапно, у Джинхуна разбита губа и порезы на костюме, аджосси Чон цел и невредим, Хосок облизывает царапину на руке. Охренеть, никто не ранен! Не успели? Не было такой цели?       Чон Шивон тяжело поднимается, и подходит ко мне.       — Они искали тебя?.. Я думал об этом, но так надеялся, что пройдёт мимо… Банды Чистых нападают регулярно. Терракты… Они уничтожают по мелочи — мастерские, склады, убили некоторых мастеров, двух взяли в плен, забрали себе. Их главарь Белый Сутору — по названию птички. Они не зря так его называют, этот baepsae тоже отвергает все правила… Он с детства не любит импланты на людях, считает, что это их упрощает, они слабее, и полагаются только на железо. Потеряли страх и цену жизни, потому что знают: если что, им всё заменят. А ещё его окружение в детстве — богатенькие дети чеболей, что балуются имплантами просто так. Кому-то зрение улучшали, кому-то выносливость, кому-то нужны были усовершенствованные лёгкие. Один из его приятелей поставил себе систему дайвинга прямо на тело, потому что так хотел, а девушка, с которой он встречался в школе, так улучшала себе тело, что стала почти андроидом. Он так рассказывает. Я слышал его пару раз по радио. Лица не видел никто, кроме приближенных, он всегда в маске с птицей. Я опасаюсь. Его движение набирает силу, люди, у которых нет денег на улучшения, хотят равенства.       Дэбу замолчал, а я снова и снова вспоминал этот взгляд. Кто ты, твою мать…       В разгаре перепалки я пытался вызвать Юнги, но его связь молчала, как будто меня накрыли колпаком, мне не слышно было никого и ничего. Как будто я снова в школе, и все общаются внутри своих каналов — обо мне. Об изгое, который не может принять имплант…       Сутора. Я запомнил.       В дом врываются Юнги и следом Дэк, у обоих оружие наготове, а ещё я понимаю, что Юнги говорит мне по нити:       «Цел? Боже, хорошо.»       Пока остальные рассказывают, в чём было дело, и что-то про Чистых, на меня налетает апатия. Что вообще происходит с этим миром? Какие нахер чистые, они вообще понимают, какое это благо? Сколько вылеченных людей, сколько счастья в жизнях, которые могли оборваться или быть неполными? Они вообще знают, что это — жить без руки? Какое горе — ребенок, рожденный с патологией? И как здорово, что её можно победить? Идиоты, что ли?       Когда я оказываюсь в машине, Тэхён отпрашивается к Хосоку (делаю вид, что не знаю — он пока не рассказывал), а Джинхун внезапно для меня отправляется в машину Дэка. Ну, ладно…       — Ты как? — кэп поворачивается ко мне, а я просто привалился к окну и ноги сложил на сиденье. Так удобно… свободно.       — Всё хорошо.       — Не ранен?       Мотаю головой.       Мы проезжаем центр города, тонущий в огнях. Вечер, люди гуляют, зима ещё не наступила, и осень обливает город высоким тёмным небом. Река, парк — всё в огнях. Мне так этого… Так хочется.       — Капитан… — поворачиваюсь к нему. Я знаю, как действую на него. Это прикольная игра, но сейчас мне совсем не хочется играть. — Не хочу сейчас на базу.       Вижу, как он кусает щёку изнутри, и спрашивает, словно даёт последний шанс отменить всё:       — В городе хочешь остаться?       Киваю и прикусываю нижнюю губу, чтобы не выдать себя сразу охрипшим голосом. Он согласен, он уже согласен провести тут выходной! Ох…       — Если не против, можем переночевать у меня на квартире, а завтра на базу уже поехать.       Киваю снова, и улыбаюсь.       — Я живу около парка. Там красивая набережная. Хочешь пройтись?       Чувствую себя китайским болванчиком, и киваю. Да, хочу.       Капитан тормозит неподалеку от высотного жилого комплекса, там действительно, рядом парк. Тачка отправляется на паркинг, её автоматом утаскивает на нужный этаж, а мы пешком прогуливаемся к освещённому и оживлённому скоплению людей. Парк аттракционов, музыка, везде неон рекламы и множество счастливых улыбок, парочки держатся за руки.       Я бы тоже хотел… Касаюсь мизинцем тыльной стороны ладони Юнги и по нити направляю ему этот образ. Он улыбается и берёт меня за руку. Нажимает на кнопку костюма и гасит все опознавательные метки на нём. Теперь он не в форме, а просто в рубашке и брюках. Делаю то же самое, и не совру, если скажу, что это было просто и обычно… Не знаю, как кэп, а у меня сейчас улыбку не стереть вообще ни за что, а ещё мурашки. Юнги осторожно большим пальцем забирается мне под рукав, и от этого хочется просто завыть. И чтобы это не заканчивалось никогда-никогда.       Вечер тёплый и приятный, и мимо нас постоянно проходят какие-то люди, я слушаю обрывки разговоров. Это такая редкость — просто спокойно гулять. Говорить по нити постоянно неудобно, приятно произносить слова вслух, и я произношу:       — Мне хорошо с тобой.       — И мне с тобой.       Дальше мы просто идём, просто стоим у реки, смотрим на воду, пока не подбегает какая-то девочка с цветами: «Купите цветок, цветок! Последний букет остался!» Я отмахиваюсь со смущённой улыбкой, а Юнги покупает.       Господи, это точно наш грозный кэп Мин? Который, по слухам, ненавидит людей? Который жёстко дерёт за проёбы?       — Кэп…       — Юнги, — перебивает он меня. — Называй меня Юнги вне базы.       — Юнги… Я хочу целоваться у воды.       Он вздрагивает от неожиданности и улыбается так мило, всемилостивые…       — Идём.       Тащит меня. Мы идём обратно к комплексу, но я совсем не против. У меня в руках букет цинний, они такие яркие — оранжевые и красные, и ещё пушистые. И ночь становится чуть более прохладной, я и сам не против идти домой.       В квартире у Юнги сразу видно, что давно никто не живёт — пустоватая студия, незаправленная кровать, брошенная на кресле кофта, тёмный терминал на стене. На кухне чисто-чисто, всё убрано, только видно за стеклом чай, кофе и какое-то печенье. На окнах уютные длинные шторы в тон мебели и ковру. Он запирает дверь и начинает чуть метаться, чтобы убрать кофту и закрыть шкаф. Хочет что-то ещё сделать по дому, но я ловлю его за руку:       — Не надо…       И утыкаюсь ему в плечо, наконец расслабляясь. Очень медленно всё, что сегодня случилось, отпускает свои цепкие пальцы с меня, и я обнимаю его, обнимаю Юнги, поглаживая его плечи дрожащими руками. Он бережно обнимает меня в ответ:       — Ты хотел целоваться у воды.       Киваю ему в грудь, и он увлекает меня к окну, разворачивает лицом к нему и обнимает со спины, уютно-уютно а я… а мне… У меня глаза распахиваются, потому что вид из этой небольшой студии просто завораживает: по берегам реки текут огни, отражаясь в воде, и колесо обозрения, и в открытое окно доносятся радостные голоса. Юнги ловит моё состояние и стоит тихо-тихо, сопит мне в ухо, а я в таком восторге, как будто волшебство существует.       — Чимин… — он носом по шее проводит, и моё настроение резко меняется. — Вообще, я ну… я не в курсе, как это всё. И не умею. И мне страшновато, но я не отступлюсь. Жизнь слишком коротка, мало ли, завтра Сутора прихлопнет меня или кто-то ещё. Током убьёт. Машина собьёт. Неважно. Хотелось бы взять от неё всё.       Я разворачиваюсь лицом, и у меня дыхание срывается, как близко его лицо! Так близко, так рядом, что я ощущаю его дыхание, и тепло его кожи, и его желание. Я не знаю, насколько он опытный во всём этом, но знаю, что могу доверять ему. Могу доверить ему свою жизнь.       Поэтому раздеваюсь прямо сейчас, сам, пальцы неловко путаются в застежках, и ещё я, кажется, спешу, потому что Юнги подхватывает меня и смеется тихо.       — Нетерпеливый!       Я стараюсь сдержать волнение, но это сложно, и меня всё равно потряхивает, пока Юнги бережно целует меня и делает… Что-то делает, я не знаю, но мне становится так хорошо:       — Малыш… Посмотри на меня. Тебе страшно?       Киваю.       — Я тоже волнуюсь. Обещаю тебе, что не сделаю ничего, что будет тебе… О, господи, нахуй это всё. Просто верь мне.       И я верю. Я верю, стягивая с него одежду и жадно пробуя его на вкус — висок, щека, шея, кадык. На мне нет ни скримеров связи, ни экзо, ничего, только я — и впервые я вижу восхищение в чьих-то глазах. Он проводит руками по вискам, где у всех имплант связи, касается спины, живота, обводит кончиками пальцев мышцы и продолжает искать мои губы своими:       — Не могу оторваться. Целуй меня.       Это тягучая пытка. Он и не пытается сделать то, чего я боюсь больше всего, черт, он… Он всюду, он рядом, надо мной, возле меня, подо мной, и всюду его руки, требовательные, ласковые, и я сам прошусь. Выгибаюсь, прижимаясь, подставляя тело ему, открываясь без стыда. Я напрашиваюсь на его ласки, а он улыбается и убегает руками, пока я не начинаю просить:       — Юнги, пожалуйстаааа… Пожалуйста, потрогай меня, хён.       — А почему этого не сделаешь ты?       Вопрос настолько же простой, насколько невозможный, и я напрашиваюсь, смущаясь. Юнги берёт мою ладонь в свою и нашими руками накрывает оба наши члена, заставляя меня вздрагивать и всхлипывать от удовольствия, двигаться ему в такт, сдаваясь и даже не пытаясь сдерживаться. Невозможный…       Он терпеливо ждёт, пока я приду в себя, улыбается, и обнимает.       — Да, так можно было.       — Юнги…       — М?       — Хочу ещё…       Он смеётся негромко, светит деснами, а я понимаю, что остаться было правильным решением.