Сбой системы

за три дня до нападения

POV: JINHUN

      — Ммм…       По телу пробегают мурашки вслед за движениями чужих рук и толчков, что усиливаются, становясь рваными и резкими. В голове туман и лишь одно: хочу больше, хочу сильнее.       Чужие пальцы сжимают горло и заставляют поднять голову и развернуть её. Подчиняюсь и смотрю на него — волосы тёмные, мокрые после душа, а на бронзовой коже капельки пота видны. Плечи напряжены, и сам он сегодня дёрганый, на вопрос: «Что с тобой?», всегда один и тот же ответ: «Устал».       Он поселяет внутри ещё больше сомнений и опасений, только я каждый раз закрываю на это глаза, когда он после припадает к шее и горячо целует её, вновь погружая в океан ощущений. С ним по-другому нельзя, с ним только так, он ураган, он эйфория.       — Блять, Дэк… — шепчу, то ли рыча, то ли раздраженно.       Он снова с силой сжимает талию, оставляя следы, завтра на их месте точно будут синяки. Чувствую, как по телу пробегает тепло, и вскоре накрывает оргазм. Кончаю вместе с ним, зарываясь лицом в подушку и сжимая простыни.       Чувствую как рядом падает, и переворачиваюсь на спину; она ноет, истерзанная. Поворачиваюсь к нему и смотрю на идеальный профиль. Скулы напряжены, а по сухим губам скользит кончик языка, в котором поблескивает металлический шарик, отражая приглушённый свет.       — Что с тобой? — шепчу хрипло.       Дэк даже не смотрит на меня, из-под полуприкрытых век пялится в потолок. Уже вижу, что он готов произнести это заебавшее уже слово, резко обрываю его:       — Устал?       Он вздыхает, я приподнимаясь на локтях и приближаюсь, нависая над ним и заглядывая в глаза. Он ловит взгляд и, замечая в нём страх, смешанный с растерянностью, и нахмуренные брови, ловко огибает меня и садится, поворачиваясь ко мне спиной. Молчит. Вижу, как напряглось его тело.       — Дэк…       В ответ тишина. После паузы он роняет скупо:       — Возвращайся к себе в корпус, Хун.       Я задаю вопрос, озвучиваю догадку, которая мучает меня уже несколько дней:       — Наркотики? Серьёзно?       — Возвращайся к себе, — голос глухой и твёрдый.       — Но, Дэк…       — Уйди отсюда, Джинхун! Что непонятного? — он перебивает и повышает голос.       Смотрю на его сгорбленную спину и опущенную голову, которую он обхватил руками. Внутри от недавней эйфории не капли не осталось. Злость и страх вперемешку по ребрам гремят, разрывая. Хочется ударить его. Хочется встряхнуть и накричать, но я встаю.       Быстро собираю с пола свои вещи и, одевшись, молча покидаю его комнату, громко стукнув дверью. Выкуриваю по дороге несколько сигарет и только после этого возвращаюсь в корпус, в котором давно все спят после отбоя. Залезаю на свою кровать и долго ворочаюсь, продолжая видеть перед глазами огромные чёрные чужие зрачки. Теперь я, наконец, понимаю причину его дёрганности и всех психов, что стали его неотъемлемой частью последнее время. В это верить не хочется. Это неправда…

***

      — Болит?       Дэк поворачивает голову мою сторону. Протягивает руку и кончиками пальцев хочет коснутся моей разбитой губы, только я отворачиваю голову. Его рука замирает и возвращается обратно на руль. Прикусываю губы и чувствую боль и привкус крови.       — Игнорить теперь будешь?       — Для простого траха после отбоя нужны разговоры? — в тон ему недовольно отвечаю и ловлю непонимающий взгляд потемневших глаз.       Дэк резко крутит руль вправо и съезжает на обочину. Пара секунд тишины и немых взглядов.       — Джинхун…       — Что, старший капитан Сан Дэк? — давно я его так не называл, и слова, слетевшие с моих губ, больно бьют не только Дэка, но и меня. Но он сам это начал. Начал тогда, когда просто выставил меня за дверь своей комнаты.       — Капитан? Теперь мы так общаемся?       — Надо было так и продолжать общаться.       — То есть ты жалеешь о том, что было?       Поджимаю губы. Не жалею. Мне нравится Дэк, как и нравились наши отношения, но до тех пор, пока те не перешли в обычный секс и после в статичный игнор на базе.       — А ты?       — Нет, и я не хочу заканчивать наши отношения, Хун.       — Ты отдалился… И… Дэк! Наркотики? Зачем?       Замолкает и отворачивается, как только я произношу это гадкое, мерзкое слово. Молчит, а я разглядываю его. Точёные скулы и лицо осунулось… Под глазами заметные мешки, губы потрескались. Я никогда не замечал, насколько изменился Дэк. А сейчас… он не только внешне стал другой, но и характер изменился. Холодность, дёрганность и отстранённость.       — Я не готов об этом говорить, Джинхун, но по отношению к тебе ничего не изменилось. Ты нравишься мне, и я не раз это тебе говорил, ты…       — Наркотики — это дно, блять, ты понимаешь, Дэк?!       — Не сейчас, Джинхун, — стискивает зубы.       — А когда? Когда ты совсем голову потеряешь от них?! — я не могу остановиться. Это ненормально. Я не готов мирится с тем, что человек, которого я люблю, зависим от смертоносной дряни.       — Мне так легче! — кричит и бьёт по рулю. — Мне! Так! Легче! Понимаешь?! Да, я слабак, Хун. Да, я такой. Что ты теперь хочешь от меня? Что?!       Меня трясёт. Смотрю на покрасневшего Дэка и не могу понять, что мне сейчас нужно чувствовать, говорить, делать… Я просто подаюсь вперёд и тяну его на себя, прижимаю. Обнимаю его, пальцами зарываясь в волосы и ловлю каждый его шумный вдох. Его потряхивает, грудь ходит ходуном, как и у меня. Мне страшно за него.       — Я рядом, слышишь. Я всегда с тобой рядом, Дэк. Ты же, блять, знаешь, что я готов помочь…       Сжимает в ладонях мою футболку и утыкается в грудь. А я наконец-то чувствую его. Дэка. Того самого, в которого влюбился еще в начале обучения на базе. Он всегда излучал тепло, которого в последнее время очень не хватало.       — Ты не смог бы помочь.       — Вместе бы смогли, Дэк.       Всё равно отрицательно мотает головой и отстраняется от меня, откидываясь на сиденье.       — Мы с тобой поговорим об этом, но чуть позже. Дай мне время, пожалуйста.       — Хорошо. Хорошо, только не забывай обо мне, Дэк.       — Прости меня, — шепчет и касается моей щеки. Приближается и целует. Я не обижался на него. Никогда, нет.       Мы возвращаемся на базу… Не ожидал, что первый день новой недели начнётся с пиздеца…

POV: Taehyung

      Тэхён козыряет и очень-очень быстро бежит в сторону дома Хосока. Черта с два, он прекрасно знает, что дома всё в порядке: даже не тряхнуло, и с отцом, и с матерью всё в порядке, а сестры и брат были в гостях.       Он должен поговорить с Чоном, должен продолжить тот разговор!       Блядские чистые, блядские объяснения, пока мастер Чон говорил, Тэхён не смог приблизиться к Хо, чтобы хотя бы взять за руку, переплести пальцы.       Он эту территорию с детства помнит наизусть: обогнуть высокий камень вот здесь, перепрыгнуть почти незаметную яму вот тут, перешагнуть остатки старого забора, и через дорогу в дверь.       У семьи Чон был старый пластиковый дом, снаружи стилизованный под старинные особняки, аляповатый, но такой уютный. Половину первого этажа занимала мастерская, в которой произошёл взрыв, и сейчас мастер Чон наводил в ней порядок, с ним пара роботов и соседи.       — Мастер Чон! Я вернулся, я помогу!       — Тэхёна! Спасибо, сынок. Хосок у себя, отошёл. Кажется, Юна пришла к нему несколько минут назад. Забирай этих двоих и приходите.       Тэхён спотыкается на ровном месте, но продолжает улыбаться светло-светло, держит лицо и не знает, что ему делать. Идти? А что, если… Не идти, и никогда не узнать?       Блять, раз и навсегда разрубить этот Гордиев узел. Всё.       Он кивает и легко шагает по коридору.       Около двери он замирает, потому что боится увидеть то, что не предназначено ни для чьих глаз, и разобьёт его сердце в клочья.       Он медлит, делает шаг и стучит, а потом распахивает дверь, придерживая, чтобы не ударилась об стену, но достаточно быстро открылась.       Удивлённый Хосок смотрит из-за плеча Юны. Девушка стоит спиной, кажется, прижимая Чона к краю стола, и совершенно непонятно, что она там делала / делает: целует? Обнимает? Смахивает пыль? Пришивает шеврон?..       — Тэхён-а! — Хосок лёгким движением отодвигает хрупкую фигурку Юны, в два шага рядом, и сжимает Кима в объятиях.       Юна развернулась, смотрит с усмешкой, руки на груди сложила и чуть шире расставила ноги, чтобы устойчивее стоять — «я никуда не уйду». Тэхён назло ей объятия длит, подбородок на плечо Чона укладывает и глаза закрывает. Из-под ресниц наблюдает. Что это?.. Злость? Обида? Горечь? Что у неё во взгляде странное такое?       — Хо, я не мог уехать, не убедившись, что с тобой всё в порядке. Я… не помешал?       — Нет, конечно. Юна проверяла механику моего плеча, она учится на техника, папе помогает. Правда, круто?       Тэхён не особенно уверен, что готов оценить степень крутизны того, что эта мерзкая девка опять крутится около Хосока, но кивает и улыбается:       — Ого, здорово!       Юна усмехается:       — Я почему-то думала, что служба научит тебя говорить то, что думаешь. И сделает смелее. Явно ошиблась, — она что-то собирает в карманы и отряхивает ладони.       Хосок в отчаянии, если честно. Он устал от ревности этих двоих, и всё ждал, когда же Тэхён хоть что-то скажет по-взрослому про свои чувства к нему. Перестанет выпрашивать подтверждение, что Юна — друг, и заявит свои права. Устал, что Юна напирает с каждым разом всё активнее, но ведь она подруга детства, и отшивать её слишком резко не хочется. Или не подруга?..       Но… Они начали говорить, когда всё случилось, может быть, нужно дать Тэхёну время?       — Юна, ты не посмотришь, как там папа? Мы сейчас будем, — он отчаянно шлёт по нити просьбу дать ему с Тэхёном поговорить наедине.       Юна усмехается ещё раз, шипит: «Разумеется» и выходит.       — Хо!.. — Тэхён бросается было к нему и смущённо замирает, наткнувшись на взгляд. Обиженный? Осуждающий?..       Тянет руки переплести пальцы. Тянется мысленно, поделиться: «Я переживал за тебя, и решил не ехать со своими. Уеду завтра, хочу провести с тобой время, я так скучаю!»       Он намеренно приглушает эмоции, чтобы Хосока не накрыло окончательно его ревностью, беспокойством, желанием упасть в надёжные объятия, целоваться до самого утра. Тэхён опять боится.       — ТэТэ, открой мысли… Пожалуйста… Я чувствую, что ты глушишь их. Зачем? Блять, мы чуть не погибли, а теперь это будет с тобой всё чаще, и ты ссышь что-то мне сказать?!       В неловкой паузе Хосок пытается ещё раз:       — Тэхён… В отношениях участвуют двое, и мне страшно не меньше, но я не испугался подойти к тебе… Открой.       Если Тэхён откроет, Хосок увидит эту чёрную ревность, с которой тот ничего не может поделать. Увидит, что Тэ всей душой ревнует к этой Юне, которая всегда рядом, которая такая милая, красивая, умная, ещё и техник, про которую Хо постоянно рассказывает…       Тэхён жмурится, шагает вперёд и обхватывает Хосока руками крепко, утыкается ему в шею носом, губами, щекотно волосы по щекам, а руки прижимают к себе. От волнения дыхание срывается, но Тэхён упрямый: реакции тела не подделать, он не готов открыть все эмоции, но готов рискнуть показать ощущения.       Медленно его губы скользят по шее Хо мимо уха, по острой линии челюсти, он чуть щекочет её языком, уголок губ, и мягко, невесомо прижимает свои, словно дразнит, но Хосок не отталкивает, не возмущается, и сердце его под ладонью Тэхёна колотится всё сильнее.       Тэхён терпеливый. Он настойчиво целует, нагло забираясь языком в чужой рот, изучая губы, зубы, обхватывает ладонями лицо, отпускает себя и открывается Хосоку навстречу: «вот он я, твой».       По нити бегут образы того, как он видит Чона — красивый Хосок, соблазнительный Хосок, улыбка сердечком Хосок, самый лучший, самый желанный, самый любимый. Красота всегда в глазах смотрящего, и Хосок не остаётся в долгу — Тэхён видит себя его глазами и с удивлением восхищён: милый, изящный, уникальный, такой красивый, и на фоне сквозит страх Хосока «такой красавчик точно найдёт себе кого получше сына имплантмеханика, вокруг него всегда вьются девчонки, мальчишки, куда скромному Хосоку соваться?»       Тэхён решается и приоткрывает ревность. В его образах рядом с Хосоком всегда Юна. Всегда щебечет, всегда жмётся, всегда старается коснуться.       Образы искажаются ревностью, и Хосок с удивлением отстраняется, пока смотрит:       — Тэ… Это…       Тэхён перекрывает нить, и так открылся слишком. Щёки пунцовеют, он сутулится, прячет лицо.       Хосок начинает было говорить, но без стука входит Юна:       — Было бы неплохо помочь всем нам с разгромом, — прожигает их обоих взглядом и выходит так же резко.       Хосок собирается, обхватывает лицо Тэхёна ладонями и очень быстро по нити передаёт кое-что. Потом берёт за руку и ведёт ошарашенного Тэхёна за собой.       Тот не сопротивляется и улыбается от души.       До поздней ночи они разбирают верхний склад.       — Хорошо, что основная мастерская внизу, пап.       Это правда. Подвал, расширенный и оборудованный полностью, это и мастерская, и операционная, и лаборатория, больница, если нужно. Повезло, что сейчас там никого.       — Ну всё, всё… Мусор роботы соберут. R2D2, за работу!       Чон Дживон устало моет руки и смотрит на более-менее прибранную гостиную. Так как дом старый и пластиковый, из панелей, окна они заменили сразу, уцелевшая мебель расставлена, можно даже попить чаю.       — О чем, интересно, они говорили с Чимином? Он не отвечает мне по связи. Как, блин, в давние времена: «телефон абонента выключен или находится вне действия сети». Надеюсь, с ним всё хорошо.       Тэхён прислушивается и с убежденностью говорит, что всё в порядке — Чимин с капитаном.       Юна сидит ещё недолго и отправляется домой.       — Останешься у нас на ночь, Тэхён-а? — мастер Чон ласково улыбается.       — Да, пап. Тэхён останется. Не так часто его выпускают на гражданку с его этой службы.       Тэхён улыбается смущённо и кивает.       — Я спать. Староват я для подобных встрясок. Поищу информацию про этих… Террористов. И…       — Ой, па, я тебя умоляю! Как по барам ходить и с женщинами заигрывать, так не старый, а как напали, так старый! Ты у меня ещё ого-го! — Хосок обнимает и приподнимает отца, собравшегося уходить. — Спокойной ночи, па.       — Спокойной ночи, дети. Я активировал все системы безопасности и отправил дронов в патруль. Не думал, что это пригодится дома, но… Эх.       Он ушёл, и Тэхён продолжает неловко сидеть, не веря, что происходящее вообще реально.       Хосок берёт за руку, ведёт за собой в комнату, касается снова по внутренней связи. Ему ужасно волнительно, адреналиновая волна, которая накрывает и Тэхена, грозит затопить обоих, образы скачут от одного к другому, страхи, мечты, как будто плотину прорвало, и наконец можно ничего не скрывать и говорить открыто, быть свободным, потому что тебя принимают таким, какой ты есть — со страхами, ревностью, неуверенностью, болью и несовершенного.       Один из плюсов современной связи, это мгновенный обмен вот этим всем потоком, образы такие же, как в вашей голове, если не блокировать, это дает возможность увидеть чужими глазами, почувствовать кого-то, словно примерить его кожу.       Тэхён выныривает, чтобы смотреть глаза в глаза и счастливо улыбаться. Хосок тёплый, Хосок надежный, Хосок дождался. И не оттолкнул. Хосок, наоборот, боялся тоже.       А теперь целуются жадно, как подростки, исследуя друг друга хаотично, не веря, что можно касаться голой кожи, что можно одежду просто снять, и под тёплым голубым пледом и смеющихся в окно звезд изучать друг с другом до самого утра, ненасытно касаясь, пытаясь сохранить хотя бы часть этих ощущений про запас, потому что утром карета превратится в тыкву, русалочий хвост в пену морскую, а подростки, которые наконец занимаются сексом — в солдата и механика.       — Подожди, я никак не могу поверить… То, что ты сказал…       — Правда.       — Юна давным-давно знает, что ты влюблён в меня?! И злится, что я идиот? И не пытается присвоить, а я реально… идиот?       — Реально. Она знает очень давно, ещё когда впервые пришла ко мне и поцеловала после школьного бала, помнишь?       — Хоба… Я люблю тебя.