Сутора
7 июля 2025 г., 10:20
POV_Yoongi
— Блять, Намджун, ты хоть понимаешь, что говоришь? Меня несёт. Стою посреди кабинета командира, и меня прям разрывает злость на то, что человек напротив меня несёт абсолютный, чистый бред. — Бред. Смотрю на Намджуна. С виду он сдержан, да только я вижу, как и его разрывает от злости. Руки напряжены и сложены на груди, взгляд отведён, а скулы остры как лезвие мурамасы. — Юнги, сядь. — Хуюнги! Перестань нести чушь! Ты ведь понимаешь, что это невозможно?! Сажусь напротив него за стол, и в следующую секунду ко мне летят листы бумаги. Скашиваю взгляд на них и, как только вижу слова «результаты анализов», отвожу взгляд. — Ошибка. — Хотелось бы, — шумно выдыхает командир и встаёт из-за стола, подходя к окну. — Да сука, ну нет!.. Я злюсь и резко сгребаю чёртовы листы со стола, читаю каждое слово, не пропуская ни буквы. Каждая строчка сгущает красную пелену перед глазами, и меня накрывает. Я не помню, как вылетел из кабинета командира, но уже, кажется, через секунду я несусь по внутреннему двору базы, пересекаю площадь и оказываюсь возле наших корпусов, где живут все капитаны и спецы. Взбегаю наверх, и вот перед глазами дверь в комнату. Распахиваю её и встречаюсь с тёмными глазами своего лучшего друга, сидящего на диване. Два широких шага, за которые Дэк успевает встать с кровати и раскрыть губы, произнося: — Мин? Что слу… — но не успевает договорить, потому что первый удар уже прилетает ему в правую скулу. От неожиданности Дэк отшатывается и хмурится, бросая непонимающий взгляд на меня. — Какого хуя?! Но я уже не слышу. Злость накрывает с головой, и я хватаю его за грудки, встряхивая и притягивая к себе. — Какого хуя? — рычу и заглядываю в его глаза. — Ты у меня это спрашиваешь, старший, чтобы его, капитан Сан Дэк?! Он ещё больше хмурится — так я его называл… никогда. — Наркотик, Дэк? Ебанная дрянь — это то что сейчас нужно тебе? Ты, блять, хоть понимаешь во что ввязался? Он вздрагивает и тут же весь напрягается. А я качаю головой и нервно смеюсь, последний раз глядя на него и отталкивая от себя. Дэк, словно тряпичная кукла, отшатывается и, не устояв на ногах, падает на диван. — Откуда… — Оттуда, блять! — кричу и отворачиваюсь от него. — Командир уже в курсе, но на это вообще поебать, Дэк, твои проблемы. Запускаю руки в волосы и зачесываю их назад. — Один только вопрос, — поворачиваюсь вновь к нему и ловлю его усталый и потухший взгляд. — Хочу именно от тебя услышать. Это правда? А внутри теплится всё ещё надежда, что это просто ошибка. Дэк молчит и смотрит на меня. Только сейчас замечаю его форму, он явно потерял в весе, а его взгляд — в нём просто нет нихуя. Он молчит, но в этом молчании больше ответов, чем нужно. Я так и ухожу, получив в ответ лишь многословное молчание, в котором я понимаю лишь одно. Я не смогу его простить за это.POV_DAEK
Я чувствую, как сам сыплюсь из своих рук. Я не понимаю себя и не понимаю того, что происходит вокруг. Подъем ранним утром после бессонной ночи. Щека саднит после вчерашнего, но боль утекает куда-то сквозь меня, и я просто собираюсь на утреннюю тренировку, как робот. Мой отряд, как обычно, стоит и ждёт ровной шеренгой на площади, но после неуверенной моей команды двигается на стадион. Неподалеку отрабатывает упражнения отряд Юнги, и внутри что-то сжимается, когда он даже не удостаивает меня взглядом. Что-то с силой стягивает внутренности, и вскоре ломает рёбра и меня окончательно, когда чувствую, как чужое плечо толкает меня. Отшатываюсь, хотя касание было лёгким, но сейчас оно по ощущениям словно самый сильный удар. Оборачиваюсь и взглядом утыкаюсь в отточенный профиль Юнги, который продолжает резким и громким голосом отдавать команды своему отряду, а я полностью исчезаю из своего тела. Я растворяюсь и понимаю, что сейчас не могу отдавать команды отряду, больше не могу находится здесь. На базе. Хочу сбежать, и полностью отдаться тому, что происходит внутри меня. Оно сильнее меня сейчас, и я не могу бороться с ним. Командир, видимо, сговариваясь с «оно» внутри меня, делает контрольный выстрел, отстраняя меня от дел и работы на базе. Мне больше не место здесь, и, сев в машину после короткого разговора с командиром Кимом, я уезжаю. Я исчезаю.POV_Sutora
Он очень хорошо помнит, когда получил кличку, ставшую не просто именем — знаменем. Сутора. Синица. Baepsae. Она приклеилась, когда он пытался делать бизнес вместе с теми, у кого серебряная ложка во рту с рождения. Те, у кого импланты заменили слабые руки, плохие глаза. У кого были деньги на улучшение себя, где понтовались новым покрытием, инкрустацией, гравировкой. У кого связь мощнее, навороты круче. Когда он понял, что пытается просто догнать тех, кого не сможет никогда, он… Возненавидел их. Последней каплей был дружок Сынмин — он добавил имплант в член. Нет, это не шутка. Ему так нравилось совершенствовать тело без усилий, что он заменил пресс на искусственный кожу с рубцами от юношеских прыщей, на лице и плечах — на бархатную, нежную, которая никогда не состарится, заменил ленивые пальцы на быстрые, вместо линз заменил полностью стекловидное тело обоих глаз, потом начал просто… Вставки в зубы, встроенное радио, колонки в животе, датчики состояния в плече, суставы целиком… Он и его друзья стали практически андроидами — что в них осталось человеческого?.. Сутора понял, что ему никогда их не догнать, не повторить, он всегда будет хуже, потому что он без всего этого. Подросткам тяжело смириться с несправедливостью, и он лелеял одну мысль: эти чуваки — идиоты. Постепенно, глядя на то, как развивается мир, Сутора уверял себя: киберизация и технократия пытаются сделать из людей послушные приложения к машинам. Он назло ездил на велике, а потом на старом красивом байке, ещё из тех, что на воздушной подушке, хромированные в ноль и юркие. Он назло снял импланты, какие мог без оперативного вмешательства, и нашёл девушку из таких же. Оказалось, у него есть единомышленники, это было удивительно!.. — Сутора? Но это же синица, да? — Да. Та самая, которая, если пойдёт по пути журавля, сломает себе ноги. Девушка захихикала, ей понравилось сравнение. — Какой ты умный!.. Кан Сохен. Так её зовут. Он зовёт её «птичка». Она зовёт его «солнце». Кан Сохен поддерживает его идеи, больше того: верит в них так искренне, что зажигает других. — Мы чистые! В нас нет воли машин, только свобода выбора, выбора быть собой, такими, как создала нас природа! Древние хиппи гордились бы нами и верили в нас! Мы — дети солнца, дети земли. Машины уничтожают землю! Мы против! Сохраним планету! Сохраним человечество! Чистота — залог жизни! Родители отказались от неё, но Сутора — нет. Привёл в семью, когда ему было всего пятнадцать, а ей шестнадцать. И дал слово матери, что у него и любимой ничего не будет, пока им не исполнится по семнадцать. Сутора сдержал слово, несмотря на активные попытки соблазнения от Кан Сохен, но он бы не был упорным Суторой, если бы сломался. Кан Сохен звенит рядом, Кан Сохен в него верит. Он давным-давно сделал ей предложение, а она согласилась, с условием, что выйдет замуж сразу после их победы. Сутора работает напористо, упорно, негромко: правда не в крике, правда любит уверенность и тишину. Он доказывает своё, опираясь на зло корпораций, опираясь на глупость тех, кто слепо следует моде на импланты. Он высмеивает тех, кто богат и может себе позволить больше, чем просто страховые случаи. Он отвергает любые технические устройства внутри. Постепенно его ненависть поглощает его разум, мешает мыслить трезво — как и каждый верующий и уверенный, он видит то, что хочет видеть. Он видит богачей, которые развлекаются, создавая себе почти бессмертные, идеальные, нестареющие тела. Он видит корпорации и их рекламу, видит людей, глупо следующих трендам, неразумно упорствующих в попытках улучшить себя, и чёрный рынок с некачественными импами. Он громит их и задевает честных работяг. Он клеймит и корпорации и простых людей, которым импланты спасли жизнь — новое лёгкое, сердце или глаз не дань моде, но Сутора против. Его религия — чистота, его стремления — сила мышц, развитие себя, его любовь — его Кан Сохен. С недавних пор в его идеологии — пьёль. Звёздная пыль, пыль на пальцах, звёзды в глазах, пыль в будущем… Пьёль спасает, когда вопросов слишком много, или усилий — чрезмерно. Пьёль помогает сохранять чистоту в мозгах, когда вдыхаешь — легким морозцем пробегается он по извилинам, питает мышцы, взгляд становится кристально собранным. А ещё пьёль — чистый, он не имеет отношения к технике, к андроидам, к импам. Он творение людей, то, что сделано из настоящего. Сутора качается. Сутора возглавляет группы нападения, Сутора всегда в маске, Сутора всегда в авангарде, всегда перед тобой. Говорят, что он прошел обучение на самой большой и современной военной базе, что он сын чеболей, что он сын бедняка, что он сирота, что он ангел, что он сын звёзд, пьёль ади. Что он — символ. Синица. Baepsae. Сутора. — Это опасно, ты знаешь, да? Дон поправляет отвороты рукавов и очки. Он всегда так делает, когда переживает. Сутора толкает языком в щёку и смеётся: — Что значит «опасно», Дон? Это говоришь мне ты? — весело сверкает чёрными глазами. Он постоянно в движении — прыг, шаг, руками круть, верть, разворот. Плечи широкие, талия узкая, волосы в хвостике. — Ты затеял двойную игру. — Я нашел чистого. Того самого. — Аллилуйя. В какой по счету военной базе? Сутора снова смеётся, глазами сверкает: — Третья. Счастливое число! Нашёл. Он прекрасен! И я не шучу, он красив, как божество, а физподготовка у него круче моей. — Невозможно. — Возможно. Он Чистый. Дон раскатывает и закатывает рукава. — Ч… — молодой человек перебивает его быстрым жестом, рука вверх, резко: — Сутора. — Сутора… У нас есть пьёль. У нас есть отряды. У нас есть Чистый. Чего нам не хватает? Почему мы выжидаем? Движение насчитывает сотни тысяч людей. — Этого недостаточно. Нужно, чтобы Чистый пришел сам. Своими ногами. Поднял знамя и пошёл впереди нас. Впереди меня. Тебя. Всех! Сам. Тогда за нами пойдут миллионы, Дон. Не только у нас — во всем мире. Это сложная война. Пока что всё, что мы сможем — это ослабить свою же страну. Как ты думаешь, сколько внешних врагов ринется поживиться на пожарище гражданской войны? — Сутора… Это неизбежная жертва. Мы говорили про это. — Я не идиот. Спешка не даст победы. Даст только прах. Песок сквозь пальцы. — Хорошо… Что ты предлагаешь? — Дон трёт лоб. Парень толкает языком щеку и улыбается лучезарно, почти по-детски: — Чистый сам придёт к нам спасать своего ненаглядного. А тут уже и поговорим. Думаю, у него есть причины ненавидеть импланты и использующих их. Дон салютует стаканом, и выпивает: — Аминь. Baepsae!POV_Jimin
— Ошибка! Ты гребаный фрик! — Не трогайте урода, вдруг это заразно?! — Как тебя вообще в школу взяли! — А это что у тебя, наушники? Я сгребаю учебники, чтобы уйти подальше от одноклассников. Дети жестокие, они не понимают боли, и их эмпатия ещё не развита. А у этих ещё и преимущество — они общаются прямо внутри голов. Я так не могу. У меня в голове только я сам и мои мысли. Удивительное дело, когда ты можешь побыть в полной тишине, совсем один. Мои одноклассники типичные дети: нет ни дня, чтобы меня не пнули, или не закрыли в сортире. Но однажды пришёл он. — Ты тут один? — парнишка зашёл в школьный сортир, мне только слышно голос и видно кеды. Кеды такие… старомодные? Все носят кроссовки с колёсиками или что-то такое, а этот в винтажных кедах. Я отсюда слышу запах резины их подошв. Не хочу смотреть на него. Очередной любопытный? У младших школьников не так много имплантов — связь, она встраивается сразу целиком, но с возможностью апгрейда до разных уровней, подключения всех функций к нервным окончаниям и так далее. Зависит от родителей, стоимости, возможностей… Изначально все импланты, конечно же, создавались для удобства и продления жизни. Чего стоила замена сердца? Лёгких? Ноги или руки? Их было почти не отличить поначалу, потом стало модно это подчёркивать. Ну и, конечно же, нашлись корпорации, которые предлагали крутой апргрейд. Как вам умение дышать под водой? Или ночное зрение? Идеальный нюх? Замена кожи? Короче… Скоро уже не поймёшь, где реальный человек, а где импы. Они всё совершеннее, всё красивее и навороченнее. Но мне не светит, мне десять, и у меня никого нет, кроме дэбу. Он понимает меня. По прошествии времени мне стало интересно: действительно ли он меня понимал или ему было интересно делать все эти супергеройские штуки? Для того, кому нельзя импы. Казалось бы, чего такого? Но… Я поднимаю голову только тогда, когда кеды оказываются прямо совсем рядом, а их обладатель приседает около меня. Он начинает что-то говорить, когда в сортир вламываются мои одноклассники: — О, вы посмотрите, наш уродец не один! С ним вот этот лопушок! — Лошок-лопушок, ты не знаешь, что ли, что с ним нельзя дружить? — Лошок, а что у тебя с волосами, на них единорог посрал? Мне любопытно, но я не решаюсь на него взглянуть. — А если и так, то я хотя бы его видел, а тебе вот и не светит! Я удивлен, это пиздец какой странный ответ! Чего он этим хотел добиться? — Лошок, да ты дурачок совсем! — одноклы хохочут, свистят, но почему-то скоро стихают. — Дурачков трогать нельзя. Блаженный. Они выходят, а я поднимаю голову: — Да кто ты, блин? — Меня зовут Тэхён. Ким Тэхён. Привет. Ты Пак Чимин? Давай дружить! Нам по десять, у меня нет имплантов, ни одного, а у него — радужные волосы и фотоаппарат моментальной печати, и он только что встал на мою защиту. Так началась наша дружба — мы собрали разбросанные по сортиру карандаши из моей сумки и, умывшись, вышли в мир. С тех пор так и шли. Вместе. Я знаю про него всё. Он, и правда, немножко блаженный, но уж точно не дурачок. Тэхён собирает красивые вещи и боготворит Чон Хосока, сына моего дэбу. Ещё ему нравится поддерживать меня. И математика. А ещё — литература. А мне нравится говорить с ним так, как хочется. Про всё-всё. И то, что мы прикроем друг друга всегда. Я ненавидел школу. Ненавидел университет, пусть меньше. Там не нужно было так часто общаться с однокурсниками, но приходилось сдавать экзамены, общаться с преподавателями и вообще. Но в целом, там уже было сносно, но люди вокруг уже начали улучшать себя. Даже Тэхён однажды захотел себе пальцы художника. Правда, отказался от этой идеи и просто исправил зрение. Да, у него вместо одного глаза имплант, но не догадаешься, если не знаешь. Я слишком часто был изгоем, слишком часто завидовал тем, кто мог стать красивым и исправленным, просто заплатив денег. У меня нет возможности даже, если что, поставить замену сустава. Но Тэхён научил меня жить с этим всем. Он день за днем доказывал, что люди всегда просто люди, даже если у них множество модификаций тела. Пока я не встретил Сатору, я был уверен, что смог. Что я живу с этим, и это правильно. «Мы рождены чистыми, импланты — зло! Люди стали прислужниками искусственного интеллекта, у многих ничего человеческого не осталось! Это претит человеческой сути, мы теряем себя. Из блага прогресс стал злом! Но ты!.. Ты прямое доказательство того, человек должен быть чистым. А когда я увидел, как слабы перед тобой те, кто снимает все эти… навороты, я просто восхитился. Ты — чудо. Ты — мессия! Я приду за тобой, когда мы будем готовы. Жди». Он придёт. Придёт и заберёт меня. Но… Что я могу? Я просто человек… Я не приложение к импу. У меня есть только я. И Юнги.POV_Yoongi
— Юнги. Чимин приподнимает голову и щекой трётся о мою грудь, укладываясь поудобнее. Лица его не вижу, лишь пальцами неторопливо перебираю его отросшие тёмные волосы. — Что такое? Молчит и губу нижнюю жуёт, пальцем выводя круги на моём оголённом теле. — У тебя всё хорошо? — шепчет, приподнимая голову, заглядывая в мои глаза. Если бы они могли говорить, они бы кричали, только я так устал… Не хочу думать, не хочу говорить, мысли все вслух не хочу. Так много всего!.. Поэтому просто обнимаю Чимина: — Всё хорошо. Просто на работе сейчас много проблем. И устаю. — Это связано с уходом капитана Дэка? Имя заставляет тело каменеть и замолчать. Нужно ненавидеть и забыть. Ненавидеть и забыть. Ненавидеть и… — С ним тоже, — хриплю и притягиваю Принцессу ближе, утягиваю сладкие и пухлые губы в поцелуй. Чимин подаётся и сам поудобнее устраивается сверху, ладонями обхватывает мое лицо. Такой крохотный и такой родной. Хочется постоянно его обнимать, целовать… Только он солдат. Не крохотный, а нормальный такой, сильный солдат, я сам видел. Его подготовке только завидовать! Но рядом со мной — крошка, пушинка, малыш… Всё не по уставу. Но… к чёрту устав. В наше неспокойное время такие встречи после отбоя — спасение. Устав заканчивается за дверью моей комнаты. — Юнги, — прерывает поцелуй, немного нервно и растерянно смотрит в мои глаза, пытаясь что-то там отыскать. Мы не в унисон сегодня, я не хочу серьёзных тем, и пальцами пробираюсь под его футболку, очерчивая изгибы тела. — Как ты думаешь… — Чимин от моих движений плавится, расслабляется и начинает ёрзать сверху, выгибаясь, но продолжает смотреть в мои глаза и упрямо спрашивает: — Чистые… это хорошо? Так. Возвращаюсь в реальность, и смотрю на него внимательно. Кончиками пальцев провожу по его виску, где, по идее, должен быть имплант внутренней связи, как у меня, как у всех. Только у него там чисто. Улыбаюсь и разглядываю красивое, серьёзное лицо. — Импланты — это наша жизнь, Принцесса. Без них сложно. Времена меняются, люди меняются, темп и качество жизни — тоже. Безусловно, есть те, кто злоупотребляет. Но вспомни рассказы бусинок: если бы не моды, кому-то из них пришлось бы жить инвалидом. Без руки, без ноги. А они солдаты. Солдаты, понимаешь? Чистые против этого всего. Если они возьмут верх, жизнь многих людей ухудшится. Я говорю тихо и вместе с этим неторопливо поглаживаю его оголённое бедро. Что-то случилось. — Но это из-за имплантов люди перестали быть похожими на людей. Как Джинхун, который пристал ко мне поначалу. Как все те, кто косится на мой экзо, на мои скримеры кривятся, когда узнают, что я чистый. — Импланты здесь не виноваты, Чими. Виноваты люди. — Если бы у них не было их, они бы не стали как роботы! — говорит быстро и стискивает кулаки у меня на груди. — Они не стали бы ненавидеть меня… Хмурюсь. — С чего такие мысли, Чимин? Множество людей не ненавидят тебя. Отводит взгляд и шепчет: — Начиная со школы, люди, кто имел смелость высказаться, говорили, что я просто бесполезный биомусор. — Люди разное говорят, малыш, и что, нам теперь нужно всем верить? — Но ведь… — Любая вещь в мире может стать опасной, если её использовать в плохих целях. Из устройства, которое должно было стать и стало дешёвым топливом, придумали ядерную бомбу — одно из смертоноснейших вооружений планеты. Импланты придуманы, чтобы спасти жизнь, и только люди используют их назло, превращая личность в робота. — Что плохого в Чистых? — он упрямый. Хмурюсь и не понимаю его. Губы плотно сжаты, а кулаки стиснуты. Злится? Почему? — Малыш, ты чего? — говорю тихо и протягиваю руку, чтобы коснуться его щеки. — Что-то случилось? Чего я не знаю? Только он отворачивается, а моя рука так и повисает в воздухе. — Только вы, только гибриды и такие, как я, остались людьми. — Такие, как ты? И много ты таких знаешь? Я за всю жизнь встретил только тебя, и это чудо. Ошибка, сбой в системе, — я пытаюсь говорить спокойно, но уже давно не шёпотом. Чимин слезает с меня и отползает к краю кровати. —Малыш, да, сейчас множество возможностей для прокачки тела, но ведь в этом нет ничего плохого, если использовать всё это правильно… У меня есть связь. Сколько времени мы потратили бы, не будь у тебя связи со мной? — Я не об этом! — отворачивается от меня, злится, но молчит, не выдаёт ничего. Что, блять, стряслось? — Какого хуя, Чимин? — я начинаю закипать. — Какая муха тебя укусила? Молча встаёт и натягивает свои вещи, собираясь. — Эй! Чимин, блять… Но он не слышит. Накидывает куртку и идёт к выходу. Вскакиваю с кровати и хватаю его за руку, только он вырывается, кинув на меня разочарованный взгляд, и проговаривает: — Мне нужно подумать. Не проронив ни слова больше, он уходит.
