Мой идеальный мир

Звук фотоаппарата оживляет. — Мм..., — он отрицательно мычит и вырывается из оков — сладких губ. Смотрит на него. В ушах звенит. Глаза на мокром месте. Срабатывает реакция самосохранения, Арсению прилетает смачная пощёчина. Антон понял зачем это было нужно. Наверняка Арсений хотел показать свою власть. Показать, что он всё знает. Арсений хотел посмеяться над идиотом-другом. Шаст надевает толстовку, ищет свой телефон. Арсений в это время стоит в недоумении. — Антон, постой. Давай поговорим? Но Антон взрывается: — Ты свинья, Попов! Самая настоящая свинья! Тебе абсолютно срать на чувства, только лишь играешь на моих, — слезы идут с большим рвением, — Скажи мне, как ты узнал? Я никогда не показывал этого! — О чем ты? Антон думает о том, что Арс реально хороший актёр. Но он устал, поэтому уходит без боя. Он не собирается ничего решать. — Ненавижу тебя, Арсений! — Тош, стой, — он снова хватает за кисть. Но почти сразу отпускает. Кажется, что Антон заставляет пресмыкаться, что Антон горит. — Не называй меня так! Чтобы я тебя больше не видел, — хлопнула дверь. Арсений взялся за голову, потому что от происходящего она то ли кружится, то ли болит. Или это всё вместе. Юра подхватывает Арсения и ведёт к дивану. Брызгает того холодной водой, из-за которой легче дышать. — Арс, я думал у вас всё обоюдно. — Что обоюдно? — он точно не ударился головой? — Ну, вы вместе? — Н-нет. — Тогда... Зачем ты это сделал? — Хотел пошутить, я не думал, что он так отреагирует. Может он бы сказал, что я идиот и мы бы посмеялись. Я хотел расшевелить его, — он прячет глаза. — Это не выглядело шуткой, — видно, что фотограф осуждает его, — К тому же, как я понял, Антон влюблён в тебя. — Что!? — Юра кивнул. — Нет. Это же не возможно. — У него состояние, будто его предали. Он подумал, что ты играешь с ним, на его чувствах, — Юра очень правильно распределяет голос. Сейчас он тихий, нежный, чтобы успокоить его. — Но я... — Поэтому я спрошу, Арс, еще раз. Это правда была неудачная шутка или это был порыв, который ты не смог сдержать? Арсений молчит. — Арсений, ты должен послушать своё сердце, — он коснулся рукой до груди и почувствовал как оно бешено стучит. — Я северный, мне не свойственно... — Не прикрывайся родом, хорошо? Это неправильно. Когда вы смотрели друг на друга, когда ты его поцеловал, я вас фотографировал. И я видел, что это всё очень даже правильно и красиво. Арс поднял на него уставшие и стыдливые глаза. Юра убежал и прибежал с камерой. Устройство запикало, Юра его настроил и преподнёс Арсу. — Посмотри на себя, ты светишься. Арсений слушал, внимал, но всё никак не мог поверить. Юра показал фотографии с поцелуем. Он мотал медленно, чтобы Арсений видел. — Посмотри как ты его целуешь. Ты забыл, что есть я в комнате, ты был счастлив, будто бы дорвался наконец-то. — Я не знаю, что со мной было. Я должен был подумать сначала, — он говорит почти несвязно, рвано, будто горло сдавило. — Из-за моей некомпетентности, я потерял друга, он не захочет со мной говорить, ты слышал. А мы и так давно не в ладах с ним. — Если ты уверен, что дружбу уже не спасти, спаси тогда кое-что другое, м? — Что, например? Юра посмотрел на фотоаппарат, где виднелась та самая фотография. Антон шёл домой. На улице темень. Уже поздно для таких прогулок, но он решил проветриться. В районе груди что-то сильно жало, больно было. Он такое чувствовал впервые. Даже когда он рассказывал родителям о своей проблеме, не было так больно. Потому что тогда он жил с маленькой надеждой, а сейчас его надежда разбилась в дребезги. Он видел глаза, которые врали, смеялись над ним. Очень интересно получается. Каждый человек видит всё по-своему. Он доходит до дома и сразу идёт в душ. Родители ещё не спят. Видимо ждали объяснений от сына, но никакого слова они от него не услышали. Только красные, уставшие глаза. В душе он пробыл долго. Сначала он мочалкой сдирал рисунок. Кажется, что с таким напором вместе с кожей. Потом он ещё долго стоял под горячей водой, она помогала расслабить мышцы и смыть горячие слезы, которые никак не останавливались. Антон вышел из душа. — Антон, где ты был? — спросила мама, подходя к нему. — Я рисовал. — Где рисовал? Почему так поздно? И почему ты плакал? — отец навалил вопросы. — Пап, мам, очень много вопросов. Можно я завтра на них отвечу? Отец сжал губы. — Я просто сильно хочу спать. Родители не стали его допытывать. Просто отпустили в комнату. Но каждый из них знал, что разговор будет. Родители понимали, что такое состояние у ребёнка не должно быть. Это ненормально совершенно. Что же с психикой тогда будет у него? Он ведь совсем ещё ребёнок для них. Антон заснул быстро. Может хоть сон поможет успокоиться. А может и не совсем?