Мой идеальный мир

— Отец? Что происходит? — Сказал Арсений, когда его привели в гостиницу, в номер, где у окна стоял «родитель». — Арсений! — он радостно накинулся на сына, чтобы обняться, но Арсений стоял истуканом, показывая всеми силами своё недовольство. — Мне нужно с тобой серьёзно поговорить. Но для начала, хочу поздравить тебя с твоим днём! — Фу, как наигранно. — Да, спасибо. Говори, чего хотел? — Ты же понимаешь, что ты у меня единственный сын? — Ну, если ты маме не изменял, то, да, единственный, — как же дерзко и ядовито. Лицо президента значительно помрачнело. — Совет Южного мира обговаривает твою кандидатуру на моё место, — видно, что ему противно говорить об этом вслух. — Правда? Это разве законно? — Это как раз то, что решать я не в силах. Они назначат выборы, поэтому тебе придется выступить перед народом. Но у меня к тебе предложение. Арсений очень внимательно слушал его, потому как заинтересовался этим, ведь тогда он сможет высказать политике всё, что о ней думает. В сердце неприятно колет, ведь Антон не раз упоминал писаные законы. — Дело в том, что я намерен остаться на второй срок, понимаешь? Мои люди подготовят тебе речь, тебе надо будет ее прочитать публично. В итоге, ты останешься в своём мире, а я в своём. Однако Арсений ответил не то, чего ожидал отец. — Я выступлю со своей подготовленной речью, можешь не сомневаться. Давно пора всё поменять. — Я понимаю твоё рвение к власти, но ты не потянешь. Что следует после таких фраз? Человек начинает доказывать обратное. Арсений будет настаивать на своём. — Нет, если мне выпал шанс, я его использую. Немного подумав, отец с ухмылкой сказал, то, чего теперь уже Арсений не ожидал. Чем-то они всё же похожи. — Ты думаешь, что я не знаю ничего о тебе? Мне каждый раз докладывали обо всём, — он начал загибать пальцы, — чем ты занимаешься, чем увлекаешься, что ты ешь, а также с кем общаешься. Мне стоит лишь поговорить с твоими опекунами про Антона, и ты будешь жить на улице, если не в тюрьме, ведь документы у тебя северные. Арсений так сильно сжал кулаки, что, наверняка, отпечатки ногтей останутся на ладони. — Однако ты мой сын, поэтому я предлагаю тебе лучшее решение. Даю тебе время подумать. Я здесь пробуду до назначения выборов. Арсений резко встал, кипя от злости. Кажется, в голове прорисовывается картина. — Это ты позаботился? Ты отправил его туда? — Ну, я ж знал, что придется тебя шантажировать. — Что я тебе плохого сделал? — брюнет совершенно не понимает, за что с ним отец так, ведь раньше он считал его лучшим. Прямое доказательство того, что всё же детям открыт совершенно иной мир. — Я с твоего рождения знал, что ты угроза прекращения моих полномочий. Я всеми силами пытался это предотвратить, но… — Но Совет умнее тебя! — Я всё сказал. Можешь идти, — он не хочет его слушать. Знает же, что у него больше прав, чем у маленького мальчика. Арсений, громко топая, быстро одевшись, вышел из номера. — Юр, встретимся на площади? Да, много на него возложилось. Вообще, правда, почему за ним такая слежка? К чему угрозы? Будто мы в каком-то 19 веке, когда были мистики, пророчества и т.д. Ну, смежно же! Юра сразу понял, что Арс не в духе, но был удивлен тому, что тот не назначал фотоссесию. Видимо, Арсу нужен сейчас друг. — Братан, здорово! Арсений прилюдно накинулся на него, зажав в объятиях. Он не сдерживал свои эмоции, истерически плача на плече друга. Такие слезы самые горькие. Он в ловушке, он устал. Эмоции переполняются, поэтому он их не может сдерживать. Не может быть сильным. — Арс, пошли-ка. Здесь много людей, — шепчет он, но его не хотят слышать. Однако слово «надо» снова руководит.