Истории Врат Балдура

Разжигай свет. Защищай свет. Храни свой свет. Будь светом. (с) Догматы клятвы Древних

И дело даже не в том, что она любит расставлять по всему лагерю свечи, превращая их скромную разномастную стоянку в океан завораживающих огней. И не в том, что с тех пор, как она подобрала где-то в пути скрипку, мало какой вечер обходится без ее игры. Просто она излучает этот странный свет. Мягкий, деликатный, рассеянный, как огоньки этих дурацких свечей, которые она так упрямо зажигает в самых темных уголках лагеря. Дает ли этот свет ее клятва, или клятва стала естественным продолжением ее света - вопрос, в целом, риторический. Факт же заключается в том, что хорошие парни вроде Уилла, и те, кто пытается быть хорошим, как Гейл, с наслаждением купаются в этом свете, подпитываются от него, черпают в нем силы. Такие, как Астарион, привыкшие к теням, ехидничают, что если свечи не привлекут внимание гоблинов, то музыка закончит дело, но ехидничают вполсилы, по старой привычке. Потому что она ничего не требует и не навязывает, не ставит условий, не ведет счет долгам. Она не несет свой свет, как карающий меч, хотя у нее есть для этого и силы, и возможности. Она не дура и не блаженная, отнюдь. Просто рядом с ней невозможно чувствовать себя изгоем, какой бы дикой и мрачной не была твоя история. Нужные слова будут найдены и сказаны, и в какой-то момент ты почувствуешь, что тьма понемногу отступает, и дышать становится легче. Она предлагает свою поддержку без оговорок и без исключений, и если хочешь, ты всегда можешь отказаться. Но никто не отказывается. В том числе и Астарион. Раньше ему казалось, что такие, как она, должны вымирать естественным путем, ведь эта дурацкая клятва совершенно не совместима с реальной жизнью. Астарион крутит пальцем у виска, когда она убивает могущественную каргу из-за какой-то хныкающей дуры, и бормочет под нос проклятия, когда Шедоухарт латает рану от кривого гоблинского клинка на ее плече, а она кусает губы. Ему хочется разорвать гурского охотника на части, но достаточно одного ее успокаивающего взгляда, и Астарион берет себя в руки. А ведь тогда она еще не знала причину его неожиданной ярости, и ни о чем не спрашивала после. Даже неудачная попытка Астариона напиться ее кровью была встречена без гнева и ужаса. Она просто сказала - нет, и никогда больше об этом не заговаривала. Ее нежелание использовать способности личинки обескураживает и раздражает, ведь отряд силен ровно настолько, насколько силен его лидер, а лидером, безусловно, была она. В какой момент это стало очевидным, Астарион ответить затрудняется, но уверен в одном: в их разношерстной компании она единственная, кто абсолютно точно знает, кто она и в чем ее предназначение. И когда приходит момент освещать путь, ее свет не колеблется.