Истории Врат Балдура

Язвительная насмешка — заклинание, позволяющее нанести психический урон и обрушить на цель поток колдовских оскорблений. (с)

Надо сказать, их отношения не задались с самого начала, когда Астарион утирал капающую из разбитого носа кровь, а Лира потирала алую царапину на шее. Так и повелось: он, заинтригованный и, чего греха таить, уязвленный, будет снова и снова пытаться застать ее врасплох, а она из раза в раз будет выкручиваться, порой самым неожиданным образом и всегда - в весьма неизысканных выражениях. Впрочем, в этот конкретный раз Астарион, кажется, перегнул палку. Мягко говоря. - Ах ты, трусливая красноглазая тварь! Решил втихую устроить ночной перекус? - Нет-нет, это совсем не то, что ты думаешь! - Астарион пятится, выставив руки вперед и безуспешно пытаясь утихомирить яростно наступающую на него Лиру, которая, кажется, готова задушить его голыми руками. - Откуда тебе знать, если ума в тебе, как в пригорошне соплей! Лира - бард, и ее громкий, звучный, хорошо поставленный голос мгновенно поднимает на уши весь лагерь. Если бы Астарион мог побледнеть еще больше, наверняка так и случилось бы, но в его состоянии это практически невозможно. Поэтому он с возрастающим отчаянием наблюдает, как Лира делает глубокий вдох, готовясь продолжить уничижительную тираду, а за ее спиной уже подскакивает с лежанки Гейл, тянется за кинжалом Уилл. - Я не хотел навредить, я не монстр, пожалуйста, я просто очень ослаб, - без особых надежд бормочет Астарион, прикидывая свои шансы выстоять в одиночку против пробуждающейся за спиной Лиры банды. Шансы выходят абсолютно безрадостными. - Ты… - глаза Лиры злобно щурятся, а кулаки сжаты так, что аж пальцы побелели. Растрепанная со сна, в мятой расшнурованной рубахе и с отпечатком подушки на щеке, она не могла бы выглядеть менее угрожающей, чем сейчас, даже если постаралась бы. Но насмешливая язвительность в ее голосе буквально выбивает из колеи, мешает Астариону сосредоточиться и сказать в свое оправдание хоть что-то вразумительное. - Конечно, какой из тебя монстр! Ты трусливая жалобно пердящая свиноматка! - Голодная притом, - откровенно говоря, если бы у Астариона была хоть капля лишней крови, он бы непременно покраснел от таких витиеватых оскорблений, но сейчас его сил хватает только на нервный и совершенно идиотский смешок. И, о чудо, взгляд Лиры неожиданно проясняется, фокусируется на нем. Ее смех, немного слишком громкий, совсем чуточку наигранный, но все же несомненный, разносится по лагерю звенящей волной облегчения. Блекнут молнии в руках Гейла и свет на кончиках пальцев Шедоухарт, Уилл растерянно чешет затылок, и только Лаэзель не торопится отпускать меч. От гитки Астарион ничего другого и не ждал, но, кажется, перспектива повторной смерти от него несколько отдалилась. По крайней мере, пока. - Надо это записать, пока не забыла, - фыркает Лира, переводя дух и утирая выступившие на глазах слезы, и тянется за лирой. - Моя кровь тебе, разумеется, не достанется. Убила бы тебя на месте, красавчик, да руки кровью пачкать неохота. В целом, Астарион с ней совершенно согласен. Идея и впредь питаться исключительно четырехногими теплокровными неожиданно оказывается самой мудрой мыслью, что приходила Астариону в голову за последние двести лет. Лира смотрит, как он уходит в сторону леса, сгорбленный и угрюмый, и перебирающие струны пальцы уже почти не дрожат от пережитого ужаса. Уже почти.