Основы реставрации

Сохатый: А ты не думаешь, что он может оказаться каким-нибудь маньяком? Бродяга: Регулус? Я не перестаю думать об этом лет с одиннадцати… Сохатый: Ой да завали, я про твоего Римуса! Бродяга: С чего бы это? Сохатый: Ну, он позвал тебя в свой магазин после закрытия. Что он там собирается с тобой делать? Бродяга: Ох, я надеюсь, что самые грязные вещи Сохатый: Будь хоть иногда серьезным!! Бродяга: Ну вот и как мне прикажете держать себя в руках и не каламбурить, когда вы все буквально сами нарываетесь… Бродяга: И, кстати, Эванс на тебя плохо влияет Сохатый: Я просто волнуюсь. Сохатый: Мне же потом спасать твою тощую задницу Бродяга: Во-первых, моя задница идеальна, забери свои слова обратно, язычник! Бродяга: Во-вторых, блин, он просто не хочет, чтоб ему мешали посетители. В этом нет ничего странного Бродяга: И, в-третьих, ты хоть раз видел, чтобы маньяки выглядели так? Сохатый: Ой, делай как знаешь… Бродяга: Ты говоришь как бабка)))) Бродяга: или как Эванс… .. … .. …

★★★

Сириус уже приближался к магазину Римуса в назначенное время. Из его рюкзака торчали пластинки, чей внешний вид вызывал сожаление. Блэк надел свою лучшую кожанку, на спине которой Мэри когда-то вышила звездное небо. Волосы были собраны в идеально неидеальный пучок, несколько черных прядей были намерено выпущены, соблазнительно спадая на глаза, которые тоже не были обделены вниманием. Черная подводка переходила в серебристый карандаш для глаз, который он когда-то давно нагло стащил у Лили. Она, честно говоря, была не очень довольна таким ходом событий, но, когда увидела, как этот карандаш гармонирует с оттенком глаз Сириуса, сразу же сдалась и благословила их счастливый союз. Солнце уже практически село, окрашивая облака в огненно-рыжий оттенок золотого. Сириуса переполняла бурлящая энергия, его буквально потряхивало, как перевозбужденного щенка. Он повернул за угол и его взгляд сразу же упал на дверь магазина. Но… там уже кто-то был. Римус стоял прямо у входа и, пару раз ударившись о нее плечом, запирал магазин на замок. Ключи пронзительно звенели, нарушая тишину улицы и разрушая любые остатки хорошего настроения Сириуса. — Привет, — произнес он, подходя ближе. — Ты уже закрываешься? Мне… мне прийти в другой день? Да, ладно, без проблем, я… — Сириус, — прервал его Люпин, чье лицо озарилось улыбкой, как только он услышал голос Блэка. — Привет. Да, я закрываюсь, но магазин нам не понадобится. Пошли. — Куда? — В мою мастерскую. — Зачем? — продолжал глупо спрашивать Сириус. Римус посмотрел на него максимально снисходительным взглядом, пытаясь спрятать усмешку за плотно сжатыми губами. — Затем, что в магазине у меня нет никаких материалов, инструментов. А в мастерской все есть. Да не бойся ты так, — добавил он, заметив напряжение Сириуса, — я не собираюсь домогаться тебя в темном переулке. — Блин, жаль, — обиженно выдохнул Блэк. — А я так рассчитывал. — Всему свое время, — подмигнул Римус. — Кстати, ты шикарно выглядишь. — Он развернулся и зашагал в том же направлении, что и вчера. Блэк позволил себе несколько секунд промедления, наслаждаясь видом Римуса со спины, а затем побежал за ним вдогонку. Они дошли до места назначения быстрее, чем Сириус ожидал. Мастерская находилась буквально в соседнем переулке. Римус подошел ко входу и начал вводить кодовый замок. Он распахнул дверь и сделал перед Сириусом преувеличенный приглашающий жест. Блэк также преувеличенно поклонился и прошел внутрь первым. Внутреннее помещение ничем не отличалось от лестничной клетки практически любого жилого дома. У самого Сириуса квартира располагалась примерно в таком же здании. Они начали подниматься по лестнице, проходя мимо разномастных дверей. Железные, деревянные, выкрашенные в какие-то совершенно безумные цвета. Рядом с одной из них стоял горшок с какими-то причудливыми растениями, похожими на редис. Прямо над этим самым горшком висел почтовый ящик, с гравировкой «Издательство журнала Придира». — Что, тут прям настоящее издательство? — поинтересовался Сириус. — Почти, — Римус усмехнулся. — Здесь живет семья издателя. Они специфические, но абсолютно очаровательные люди. Своими силами издают журнал, продают травку всем желающим и просто наслаждаются жизнью. Сириус сделал мысленную пометку когда-нибудь познакомится с ними, если у него выпадет шанс попасть сюда снова. — А о чем журнал? — Если бы я мог понять… — Римус! — поразительно звонкий старческий голос донесся от одной из дверей, мимо которых они только что прошли. Римус еле заметно закатил глаза, прошептал что-то под нос и, натянув ужасно милую улыбку и рассмешив этим Сириуса, повернулся на звук голоса. — Добрый вечер, миссис Лонгботтом! Они спустились на несколько шагов вниз и встали ближе к пожилой, но всеми силами скрывающей это, женщине. Она была одета в длинное платье из какого-то темного бархата, пальцы ее были увешаны драгоценностями, абсолютно не сочетающимися друг с другом, а на голове… что ж, Сириус мог бы охарактеризовать это как потрясающе выполненную икебану. — Как обстоят дела со шкатулкой, которую я отдала вам на прошлой неделе? — Очень хорошо. Осталось только покрыть лаком и будет как новенькая, — заверил женщину Люпин. — Ох, я очень рада это слышать. Эту шкатулку подарил мне мой покойный муж, а ему, в свою очередь, завещал его отец. Она передается из поколения в поколение в нашей семье и… Внимание Сириуса отвлекли два человека, появившихся за спиной миссис Лонгботтом. Это были парень и девушка, довольно молодые, примерно их с Римусом возраста, может чуть старше. Они тихо подошли сзади и, стараясь не привлечь внимания женщины, которая невозмутимо продолжала свой рассказ, начали искрометную пантомиму. Парень изображал грустного, скрюченного шарманщика, крутящего ручку своего инструмента. Девушка, стоящая напротив него, с поразительной точностью перезаряжала импровизированный пистолет в виде самого обычного банана и стреляла себе в висок, затем снова перезаряжала и снова стреляла. Сириус не выдержал и хрюкнул от с трудом сдерживаемого хохота. — Что вас так рассмешило, молодой человек? — Ничего, мэм, — глаза Сириуса округлились. — Я просто расчувствовался. У моей матери была такая же шкатулка, которую ей, в день их свадьбы, подарил мой х- отец. Сейчас она у моего младшего брата, матушка всегда считала его более достойным хранить такую реликвию и в последствии подарить ее своей избраннице. Парень с девушкой на фоне бесшумно аплодировали ему. — Понимаю, — протянула женщина, снисходительно осматривая его с ног до головы. Ее взгляд зацепился за подводку на глазах Сириуса. Она явно не оценила. — Жду ее от вас в ближайшие дни, Римус, — сухо произнесла она, снова обращаясь к Люпину. — Всенепременно, — Римус грациозно поклонился, положа руку на сердце. Сам он тоже еле сдерживал смех, в уголках его глаз начали проступать слезинки. Женщина кивнула и захлопнула дверь. Люпин, продолжая глубоко дышать через нос и плотно сжимая губы, снова поманил Сириуса вверх по лестнице. — Кто это вообще? — спросил Блэк, только начинавший отходить от попыток не расхохотаться. — Это Августа Лонгботтом, она живет здесь и достает весь дом историями о своем графском происхождении. А те два мима — ее сын Фрэнк и его невеста Элис. Великолепные ребята, мы дружим с Фрэнком уже много лет. Они, к их счастью, живут отдельно, но сейчас у них ремонт, обустраивают детскую для малыша, который должен родиться через несколько месяцев. Поэтому они вынуждены временно кантоваться у Августы. Они остановились у одной из дверей, этажом выше. — Ты придумал эту историю? — Какую? Про шкатулку? — уточнил Сириус. Римус кивнул, доставая ключи из кармана. — Нет, это чистая правда. Ручная работа, хрен знает какой лохматый век, дуб, инкрустированный настоящими изумрудами размером с мой глаз. Она и правда сейчас у моего брата. Он хранит в ней презервативы. Люпин, наконец, разразился громким смехом, эхом разносящимся по всему пространству вокруг них. Сириус был абсолютно сражен одним только этим звуком. Было в нем что-то чертовски волшебное, заразительное. Сириус уже хотел было достать свой блокнот, чтобы попытаться как-то записать это для своей книги, но с сожалением понял, что это невозможно. — Уууух, ладно, проходи. Мы пришли, — Римус выдохнул и распахнул дверь, пропуская Сириуса внутрь. Войдя, Римус включил свет, нажав на несколько выключателей у двери. Они скинули обувь и прошли вглубь помещения. — Эм, Римус, это не мастерская. Сириус огляделся по сторонам. Он стоял посередине обычной гостиной. В углу стоял мягкий диван умеренной потертости, заваленный разномастными пестрыми подушками. На журнальном столике стояло несколько кружек по соседству со стопкой альбомов для рисования и какими-то художественными каталогами. На стенах висели черно-белые фотографии и репродукции картин, а все шкафы были просто забиты книгами. Через одну из приоткрытых дверей виднелась застеленная кровать, тоже, к слову, со стопками книг в нескольких местах. Очевидно, это была спальня. — Нет, это моя мастерская. Просто по совместительству это еще и моя квартира, — Римус пожал плечами. — Тебя что-то пугает? — Неа, — искренне сказал Сириус. Да и что тут могло пугать? Вязаное покрывало на диване? Пушистые тапочки в углу? Огромная коллекция пластинок, идеально расставленная и, кажется, даже рассортированная по цветам? Хотя да, последнее и правда выглядело несколько маньячно. — Ну и чудно, — улыбнувшись, кивнул Римус. — Пошли, я налью нам чай и займемся делом. Люпин повернулся и направился в соседнюю комнату, по пути стягивая свитер через голову, оставаясь в одной футболке. Сириус сглотнул и немного нервно поплелся следом. На кухне все было просто в идеальном порядке, вся посуда была убрана в шкафы, столешница и плита блестели чистотой. На подоконнике в горшках росли какие-то растения, среди которых Сириус смог узнать только мяту и розмарин. Единственным следом пребывания Римуса тут была еще одна гора чашек, сваленная в раковине. Люпин залил воду в чайник и поставил его кипятиться. Немного покопавшись в верхнем шкафчике, он смачно на что-то ругнулся, достал заварку и, повернувшись к Сириусу, забавно потряс коробочкой. Блэк сел за стол и стал наблюдать за движениями Римуса, домашнего Римуса, плавно перемещающегося по кухне. Люпин отмерил три аккуратных чайных ложечки заварки и засыпал их в крошечный стеклянный чайник. — Помоги мне найти где-нибудь чистые чашки, — сказал Римус, вырывая Сириуса из блаженной задумчивости. — Ты думаешь я справлюсь? — усмехнулся Блэк. — Ты прав, это слишком сложно. Ты залей заварку кипятком, а я найду чашки. Люпин посмотрел на скопление посуды в раковине и, подумав секунду-другую, отправился в гостиную. Там он со звоном сгреб все чашки со столика и вернулся обратно. С таким же шумом поставив их к собратьям, Римус с гордостью выудил парочку односервизных из общей кучи и принялся их торжественно мыть, напевая под нос какую-то знакомую мелодию. Через несколько минут в их руках были блестящие чистотой чашки, наполненные горячим, ароматным чаем. — Пошли смотреть на твои пластинки, — Римус схватил Сириуса за запястье и потащил куда-то вглубь квартиры. Блэк ошарашенно передвигал ногами, не отрывая взгляда от места соединения их рук. Кожа там мгновенно потеплела, в то время, как фантазия Сириуса снова начала дорисовать образы того, как это тепло может ощущаться на всех остальных местах его тела. Как оказалось, левее двери в спальню располагалась еще одна дверь. Римус толкнул ее плечом и вошел внутрь, втягивая за собой Блэка. Помещение было намного просторнее каморки в магазине. Вдоль стен стояли многочисленные стеллажи, а посередине располагался довольно внушительных размеров стол, на котором были разложены, расставлены и распиханы разные инструменты. Что-то из них было узнаваемо даже для неподготовленного человека, типа кистей и акварельных красок, а некоторые вызывали много вопросов. Посреди стола стояла, очевидно, та самая шкатулка Августы Лонгботтом. Искусная резьба по дереву говорила о том, что вещица и правда была не простой. — Ох, вау, она действительно выглядит просто идеально, — Сириус наклонился ближе, пристально разглядывая реликвию. — Спасибо, — скромно проговорил Римус, бережно переставляя шкатулку на пустое место на одном из стеллажей, — так и что, где твои пластинки? — Ой, — Сириус вспомнил, что оставил свой рюкзак в коридоре, — скоро вернусь. Он выскочил из комнаты и через несколько секунд заскочил обратно, но уже со стопкой пластинок в руках. Римус завязывал фартук. — А зачем тебе фартук? — недоуменно спросил Блэк. — Ну знаешь, — слишком серьезно начал Римус, — иногда, когда повсюду разлетаются оторванные ошметки бумаги, капли краски, клея, крови… тебе бывает нужен фартук. Сириус положил стопку пластинок на расчищенную поверхность стола и замер, когда слова, сказанные Римусом, дошли до его ушей. Он поднял глаза и увидел широко улыбающегося Люпина. — Ты такой испуганный щенок. Сириус лишь тихо фыркнул, предпочитая оставить эту реплику, которая в любой другой момент показалась бы ему обидной, без внимания. Среди пластинок не было ничего в действительно ужасном состоянии. Кое-где на местах мелких трещин стерлась краска, где-то были желтоватые пятна и следы каких-то заметок, написанных маркером, а где-то всего-навсего расклеились уголки. — Давай-ка начнем вот с этой, — Римус вытащил из стопки пластинку Hunky Dory с крупно изображенным лицом Дэвида Боуи на ней, — я не успокоюсь, пока это сокровище не будет в идеальном состоянии. Римус сел за стол, включил яркие лампы, открыл верхний ящик и достал оттуда очешник. Внутри него лежали очки в тонкой золотой оправе, которые Люпин тут же надел и принялся пристально рассматривать поврежденные участки обложки, подставляя ее под свет. — Ох, я… я не знал, что ты носишь очки, — пролепетал Сириус. — Только во время работы, ну и еще иногда за чтением, когда глаза сильно устают, — Римус оторвался от разглядывания пластинки и посмотрел на Блэка. — В этой работе всегда очень много мелких деталей, практически невозможно не посадить зрение к чертям собачьим. — Тебе очень идет… — Сириус не обманывал. Очки как-то по-особенному преломляли свет ламп, из-за чего глаза Римуса просто светились изнутри миллионами оттенков чистого янтаря. Блэк мог видеть каждую изумрудную крапинку в радужке его глаз и был готов поклясться, что они были живыми, перетекали из одной в другую, сливались, а затем сразу разлетались на миллион новых искр. — Спасибо, — Люпин лишь коротко улыбнулся, пытаясь скрыть легкий румянец, слегка оттенивший его скулы. — Если хочешь, можем поставить ее. Я всегда слушаю ту пластинку, которую реставрирую, это очень атмосферно. — Римус протянул Сириусу винил, который только что вытащил из картонного конверта. — Я всегда готов слушать Боуи, — Блэк взял в руки пластинку и пошел устанавливать ее на проигрыватель, который он заметил в гостиной. Когда раздались первые ноты песни Changes, Сириус несколько раз инстинктивно качнул бедрами, погружаясь в ритм. — Возвращайся, когда закончишь танцевать! — раздался из мастерской голос Римуса. — И захвати какой-нибудь стул! Сириус замер. Он обернулся в сторону двери и, не увидев в проеме Римуса, удивленно поднял вверх брови. Что за… — Как ты узнал, что я танцую? — спросил Блэк, входя в мастерскую с кухонным стулом в руках. — Просто догадался, — ухмыльнулся Люпин. — Двигайся ближе. — Я у тебя здесь не больше получаса, а ты уже разрешаешь мне хозяйничать, — довольно проговорил Сириус. — Поставить пластинку, найти стул, залить чайник кипятком. — Да уж, того и гляди будешь спать в моей постели. — Что? — Чувствуй себя как дома, говорю, — Люпин слащаво улыбнулся и потянулся к одной из коробочек, лежащих на столе. Откинув крышку, он с металлическим звоном перебрал несколько инструментов и выудил оттуда… — Скальпель? — мозг Сириуса, казалось, просто не успевал перерабатывать поступающую информацию. — Да, мне нужно убрать кое-какие загрязнения, иногда проще всего делать это так, — спокойно ответил Римус. — Но, в любом случае, нужно быть очень аккуратным. Он наклонился максимально близко к поверхности обложки и начал бережными, короткими движениями соскабливать налипшую грязь и пыль. Через какое-то время Римус потянулся к одной из банок, в которой стояли кисти из щетины и выбрал одну из самых широких. Он использовал ее, чтобы смахивать мусор. За попеременной сменой этих действий —соскоблить, смахнуть, соскоблить, смахнуть и тихой знакомой мелодией прошло несколько долгих уютных минут. Глаза у Сириуса уже начинали слипаться, когда Римус отряхнул руки и встал из-за стола. — Что дальше? — наигранно бодро спросил Блэк, пытаясь разбудить себя. — Сейчас я хочу отбелить некоторые участки. Видишь желтые разводы? Видимо, когда-то на нее попала вода, плюс добавился возраст, перепады температур и получилось то, что получилось, — объясняя это, Римус с серьезным видом перебирал разноразмерные канистры, баночки и бутылочки на одном из стеллажей. Найдя то, что искал, он вернулся к столу и достал из ящика что-то вроде крошечной мисочки, подозрительно похожей на те, в которые наливают соевый соус в японских ресторанах. Люпин сдул с нее несколько пылинок и влил внутрь содержимое той маленькой стеклянной бутылки, которую нашел раньше. Блэк сразу же наклонился, чтобы понюхать прозрачную жидкость, но был молниеносно остановлен ладонью Римуса, хлопнувшей его прямо по лбу. — Совсем дурной?! Это же химия! — ошарашенно воскликнул Люпин. — Извини, я не подумал. — Выгоню тебя отсюда, если еще раз так сделаешь. — Не ругайся, — Сириус максимально по-щенячьи захлопал глазами. — А что это вообще? — Хлорамин, — пробубнил Люпин. — Круто. Сириус практически услышал, как закатываются великолепные янтарные глаза. Люпин только сейчас убрал ладонь со лба Блэка, видимо, резко опомнившись. Он покачал головой, надел респиратор и достал из кармана фартука несколько обычных ватных палочек. Смочив одну из них в растворе, он начал круговыми движениями протирать один из самых ярких желтых разводов. — У тебя уши оттопырились, — спустя пару минут вставил Сириус. И действительно, из-за резинок респиратора уши Римуса стали чуть более лопоухими, чем должны быть. Люпин хрюкнул. — Ох черт, вся моя обворожительность псу под хвост. Сириус поддался импульсу и протянул руку, проводя подушечкой указательного пальца по верху торчащего среди волос уха Римуса. — Ээй, щекотно, — Римус дернулся и засмеялся. Из-за этого его очки, надетые поверх респиратора, слегка запотели, что рассмешило его еще больше. — Клянусь, я тебя выгоню! — с максимально возможной серьезностью проговорил он, выставляя вперед ватную палочку, словно это был острый рыцарский меч. Сириусу оставалось лишь глупо посмеиваться, умиляясь абсолютному очарованию Римуса, который пытался выглядеть сурово. Они снова погрузились в какую-то тихую, размеренную медлительность, до боли напоминавшую домашний уют. Римус кропотливо работал, продолжая обмакивать ватную палочку в жидкость и аккуратно осветлять ей новые пожелтевшие участки. Он тихо мычал себе под нос в такт доносящейся из гостиной мелодии. Свет лампы играл в его спадающих на глаза кудрях, переливаясь всеми оттенками золотого, медного, янтарного, медового. Римус периодически встряхивал голову, пытаясь убрать мешающие пряди, но это не сильно помогало. Должно быть жутко неудобно, — подумал Сириус и сразу же встал, стягивая с запястья тонкую резинку для волос. Он подошел к Римусу со спины и аккуратно запустил пальцы в его волосы, стараясь подобрать челку. — Сириус, я же говорил… — Римус запнулся, когда понял, что именно делает Сириус. — Оу… Блэк собрал максимально возможное количество волос со лба Люпина, с его висков и аккуратно, стараясь не перетягивать и не делать больно, затянул их в небольшой хвостик на макушке. — Эм, спасибо, — смущенно проговорил Римус, коротко откашлявшись. — Я пойду налью тебе еще чаю, — практически прошептал Сириус. — Старый весь остыл. — Да, хорошо… спасибо еще раз. Сириус взял со стола их чашки, Римус практически ничего не выпил, и вышел из комнаты. Он в очередной раз поразился тому, насколько уютно и тепло он чувствовал себя здесь, рядом с Римусом, погружаясь в его жизнь, дотрагиваясь до стен, в которых он живет, наливая ему чай, прикасаясь к его волосам. Сириус никогда не чувствовал свой дом реальным… домом. У Поттеров, или у дяди Альфарда ему всегда было более чем комфортно, просто потому что они были его семьей. Он любил их всем сердцем, заботился не меньше, чем они о нем, но здесь, с Римусом, он чувствовал себя совсем иначе. Так мягко, так спокойно, что ему хотелось корнями врасти в эту жизнь. Сириус никогда раньше не чувствовал ничего похожего. Блаженно сонный мозг Блэка анализировал все эти чувства под звук закипающего чайника. Когда вода достигла нужной температуры раздался тихий писк и Сириус вышел из транса. Он налил кипяток в две чашки, добавил остатки заварки и пошел было обратно, когда его взгляд упал на часы, стоящие на полке над плитой. Уже перевалило за полночь. — Эм, Римус. Уже очень поздно. Может хватит на сегодня? — спросил он, входя в мастерскую. — А сколько сейчас? — спросил Римус, беря в руки чай и стягивая с лица респиратор. — Половина первого почти. — Это не поздно. — Нет, Римус, тебе нужно отдохнуть, — непримиримо ответил Блэк. Джеймса бы очень позабавила эта ситуация, учитывая сколько раз он сам отгонял Сириуса от работы под утро. — Ладно, хорошо. Все равно впереди самый кропотливый этап, это нужно делать на трезвый мозг, продолжу утром. С этими словами Римус сделал несколько больших глотков чая, а затем встал, выпрямился во весь рост и потянулся. Он поднял руки вверх, из-за чего его футболка задралась, обнажая полоску кожи над его джинсами. Взгляд Сириуса как магнитом притянуло именно туда, он даже успел заметить начало дорожки золотистых волос и, кажется, пару жемчужных шрамов, змеящихся под пояс брюк. Очень интригует, — завороженно подумал Сириус, облизывая губы. Ох, он чертовски хотел попробовать эту кожу на вкус. — Кхм, — Римус вытащил Сириуса из его мыслей и снисходительно ухмыльнулся. — Завтра я займусь починкой разрывов, благо их немного, и потом уже начну подкрашивать трещины. — Я смогу зайти завтра и посмотреть? — спросил Сириус, игнорируя тепло, разливающееся по всему его телу от некоторых мысленных образов. Ему правда было очень интересно наблюдать за процессом реставрации, дело было не только в Римусе (хотя по большей части все-таки в нем). — Оставайся, — Римус махнул рукой и пожал плечами, делая еще один глоток чая. — В смысле? — переспросил Сириус. — Оставайся у меня, — повторил Люпин. — Уже поздно, я не собираюсь тебя убивать, в отличие от рандомных людей на улице. У меня тепло и есть… очень удобный диван. Тебе нужно завтра куда-нибудь? — Нет, утром не нужно… — ошарашенно промямлил Сириус. — Ну вот и прекрасно. Вместе они немного прибрались в мастерской, выкинули использованные палочки, убрали то жутко опасное вещество, названия которого Сириус не запомнил, и выключили все лампы. Римус вышел из комнаты и жестом показал Сириусу следовать за ним. Они вошли в спальню. Блэк сглотнул и остался нервно переминаться с ноги на ногу у двери. Люпин открыл один из ящиков и, покопавшись в нем, выудил оттуда какую-то одежду и протянул Сириусу. — Оно может быть немного великовато, но у меня больше ничего нет, извини. Не волнуйся, все максимально чистое, — Римус улыбнулся, снял одну из подушек с кровати и понес в гостиную. Вместе они убрали с дивана лишние предметы, кинули на него подушку и расстелили плед. — Ну вот и все, устраивайся. Ванная вон там, все в твоем полном распоряжении, если что я… прямо здесь, — Римус указал в сторону своей комнаты, нехарактерно замялся и, коротко улыбнувшись, развернулся в ее направлении. — Эм, Римус? — окликнул его Сириус, сам не зная, что именно он собирался ему сказать. Люпин тотчас остановился и повернулся, выжидающе глядя прямо на Блэка. Сириус не понимал, что с ним происходило. В любой другой ситуации, с любым другим человеком он вел бы себя совершенно иначе, говоря и делая первое, что приходило ему на ум, но сейчас… — Спокойной ночи. Люпин поджал губы и слегка прищурил глаза, затем кивнул и сделал еще один шаг назад. — Спокойной ночи, Сириус, — практически прошептал он и скрылся за дверью своей спальни.