День рождения.

       Соуп вприпрыжку вышел из общей кухни, направляясь в комнату. Настроение у него было лучше некуда. Рекруты, проходившие мимо него, чуть ли не слепли от его широчайшей улыбки, да и сам он будто светился от счастья, что было трудно не заметить.        Подойдя к комнате, Джон остановился, приводя себя в порядок. Он завёл пальцы в отросший ирокез, поправляя его. Как-то так вышло, что он заболтался с парикмахером, забыв сказать ему, что выбрить надо было не только половину головы, но и укоротить уже отросшие волосы. Но сняв резинку с запястья, МакТавиш завязал хвостик. Выглядело это смешно, потому что некоторые пряди волос ну никак не хотели поддаваться и оставаться в хвосте, но даже так Джон не терял своей привлекательности, скорее наоборот, ведь это выглядело необычно и в целом даже мило.        Оттянув майку вниз и выпрямившись в спине, Джон открыл дверь, в предвкушении поздравлений, но в комнате никого не оказалось. Койка Райли была аккуратно заправлена, будто там никто никогда не спал, а на столе и пылинки не было. И только кровать Соупа была заправлена небрежно, напоминая о том, что здесь кто-то да проживает. Складывалось ощущение, что он был в этой комнате единственным жильцом.        Застать Гоуста утром Джонни так и не смог, потому что, проснувшись, он обнаружил, что койка Саймона уже была пустой. Но он надеялся, что Райли поздравит его раньше всех, ведь они находятся в одной комнате. И сейчас шотландец совершенно не понимал, что произошло, потому что, даже спустя несколько часов после подъёма, МакТавиш так и не увидел товарища.        Сначала Джон расстроился, но потом ему пришло в голову то, что можно спросить у Прайса, куда делся Саймон. Выйдя из комнаты, Соуп достаточно быстрым шагом пошёл в сторону кабинета капитана. По дороге он встретил Газа, который даже не посмотрел в сторону МакТавиша. Он не узнавал своего товарища. В прошлом году Кайл первый поздравил шотландца, крепко обнимая его. Наверное, по горло в работе, вот и забылся.        Соуп не успел дойти до кабинета, как к нему подбежал Прайс. В руках у него были какие-то бумаги. Он похлопал МакТавиша по плечу.        — Как раз искал тебя. Ты не мог бы присмотреть за рекрутами 6-го взвода?        — А… – Джон впал в ступор, сегодня в его планы какие-то рекруты уж точно не входили, но отказать Прайсу он не мог, – Конечно, кэп. Кстати, я тоже искал тебя. Не знаешь, где сейчас Гоуст?        — Он уехал в город. Сказал, что вернётся через день-два, – пожал плечами мужчина.        — Как через день-два?...        — У него появились какие-то срочные планы, в курс дела он меня не шибко вводил, поэтому это всё, что я знаю.        Сердце сержанта пропустило удар. Он не мог поверить в то, что Саймон мог уехать на несколько дней прямо в его день рождения, даже не поздравив и не предупредив.        — Ладно, у меня там ещё дела есть, а ты иди к 6-ому взводу, удачи тебе, Соуп, – сказал напоследок Прайс, после чего направился в сторону своего кабинета.        Джон медленно побрёл в сторону казармы, где находились рекруты. Ему казалось, что это худший день рождения за последние несколько лет. Ему было плевать на то, что Прайс буквально всучил ему этот 6-ой взвод, не это испортило его настроение. То, что подкосило его – Саймон. МакТавиш не верил, что он мог так просто уехать, даже ничего не сказав. И к этому добавлялось то, что все из 141-ой будто не обращали внимание на сержанта. Только Прайс и обратил, поручив побыть нянькой для рекрутов.        — Охуенно, – прошипел шотландец, пнув ботинком камешек, что лежал на дороге.

***

       Соуп стоял в коридоре, ведущем в кабинет капитана, он ожидал прихода Прайса, потому что дверь была закрыта. Он хотел отчитаться о том, что закончил тренировку с 6-м взводом, приказав им вернуться в казарму и дожидаться дальнейших указаний.        Простояв около 30 минут, Джон развернулся и направился к выходу. Теперь усталость и печаль сменились злостью. Он давно не чувствовал себя таким ненужным на базе. Казалось, что Соуп только мешался всем, а если и пригождался, то ему даже и спасибо не говорили.        В его голове витала мысль о том, что можно собрать вещи и сегодня же уехать в какой-нибудь бар, чтобы отметить свой день рождения в гордом одиночестве. Ему хоть и было больно от одной мысли о том, что он будет пить один, но раз все его либо не замечают, либо свалили, то ничего не поделать.        На телефон пришло уведомление, от которого Джон дёрнулся. Достав его, он открыл сообщение.        «Напоминаем, что завтра спишется абон. плата по вашему тарифу за следующий месяц. Рекомендуем пополнить баланс на 10 баксов, чтобы хватило на списание…»        МакТавиш сжал телефон в ладони, борясь с желанием кинуть его, чтобы он разбился вдребезги. Соуп надеялся, что хоть кто-то вспомнил о нём, так то оно так, но в таком случае лучше бы его вообще не вспоминали.        — Блядство, – прорычал он, скрипя зубами.        Дойдя до двери, ведущей в их общую комнату с Гоустом, Джон агрессивно дёрнул ручку, открывая дверь. На удивление, в комнате было темно, хотя за окнами в коридоре и было светло, это слегка насторожило сержанта. Ища пальцами выключатель, Соуп зашёл за порог, прикрывая за собой дверь. Наконец найдя его, он нажал на него. Комнату озарило светом. Взрыв хлопушек и писк дудок.        — С днём рождения! – хором произнесли товарищи.        МакТавишу казалось, что его сердце остановилось на пару секунд. Он так испугался, ведь совершенно не ожидал такого. Кайл набросился на сержанта с объятиями, а Прайс похлопал его по спине.        — У тебя глаза по пять рублей, дружище! – рассмеялся Газ.        — Неужели…вы не забыли? – шмыгнув носом, он приобнял Гэррика.        — Нет, конечно! – улыбнулся Газ, – Мы даже приготовились.        — Но выглядишь ты совсем неважно, – донёсся хриплый голос Гоуста, стоявшего немного поодаль.        — Но ты же уехал на пару дней… Разве нет? – губы Соупа задрожали, а на глазах выступили слёзы. Газ отстранился от него, тепло улыбаясь.        — Пришлось немного солгать, чтобы закупить всё, – пожал плечами Райли, вынув руки из карманов джинсов.        МакТавиш медленно подошёл к Гоусту, одной рукой растирая глаза. Он легонько ударил мужчину по плечу.        — Дурак ты, Саймон, – тихо рассмеялся сержант.        — Если только немного, – хмыкнул старший, притягивая на себя Джона и заключая его в объятия.        — Я думал, вы все забыли про меня, – всхлипывая, произнёс шотландец.        — Гоуст сказал мне не поздравлять тебя и делать вид, что я забыл про твой день рождения, – Газ взял в руки бумажный пёстрый колпак.        — А меня ещё и загрузить тебя работой попросил, – Прайс опёрся плечом о двухъярусную кровать.        — Ну спасибо, элти, – улыбнувшись, Соуп закатил глаза, продолжая лежать на плече Райли.        — Ну главное, что всё не просто так было, – рассмеялся Кайл, натягивая на Джона праздничный колпак.        Только сейчас МакТавиш понял, что все в комнате с этими колпаками на головах. Даже Гоуст. Контраст его чёрной балаклавы с маской-черепом и одеждой в темных тонах с этим дурацким, но милым колпаком, бросался в глаза. Это выглядело достаточно необычно. Джон сразу вспомнил, как они праздновали рождество у него дома. Тогда Саймон был в красной шапке с помпоном, вот только без балаклавы.        — Да, наверное, ты прав, Газ, – улыбнулся Соуп.

***

       Вечер прошёл отлично: Гэррик с МакТавишем постоянно что-то шутили, а Прайс с Гоустом слушали их, изредка добавляя свои комментарии; они дружно выпивали, слушая ворчание капитана о том, что они все при исполнении и нарушают устав; в один момент в ход пошли какие-то задания, которые Газ придумал на пьяную голову, в одно из таких Соуп должен был сделать сальто, но Райли его остановил, сказав, что задание – херня, и это был бы последний его день рождения.        Ближе к первому часу ночи все разошлись по своим комнатам… А кому-то пришлось доползать. Пьяный Джон повис на шее Гоуста, бормоча что-то себе под нос.        — Дурак ты, Саймон, – протянул он именно слово «дурак».        — Почему? – Райли приподнял Соупа за бёдра, после чего понёс к кровати, сев на неё и посадив поверх себя сержанта.        — Утром я ждал от тебя поздравлений, а ты просто ушёл.        — Потому что я уехал в город за подарком, декорациями и едой для застолья, – мужчина огладил спину шотландца, прижимаясь виском к его макушке.        — Я думал, что больше не нужен тебе, – пьяно промурчал МакТавиш.        — Как тебе такое в голову вообще взбрело, Джонни? – сняв с себя балаклаву, Гоуст положил ладони на щёки возлюбленного, – Ты был и будешь нужен мне, – прошептал старший, поцеловав Соупа в лоб.        — А почему ты так уверен, что я буду нужен тебе?        — Потому что я люблю тебя и буду любить, – улыбнулся Райли, смотря в ярко-синие глаза.        — И я тебя, Саймон, – прошептал Джон, притянув на себя Гоуста за поцелуем.        Поначалу поцелуи были спокойными и вполне нежными, но с каждой секундой жар в крови МакТавиша нарастал, от чего вскоре она закипела. Толкнув британца на кровать, Соуп принялся стягивать с него футболку, а затем и штаны. Райли был совершенно не против, скорее просто приятно удивлён.        Опустившись коленями на пол, Джон притянул на себя Саймона за бёдра, чтобы он был ближе к краю кровати. Оттянув резинку нижнего белья, МакТавиш огладил член Гоуста, от чего тот резко вскочил, усевшись на задницу.        — Ты чё делаешь? – растерянно улыбнувшись, задал вопрос Саймон.        — А не видно что ли? – не понимая, к чему собственно вопрос, Соуп взял головку в рот, вылизывая языком уретру.        — Подожди, – Райли отодвинул от себя шотландца за плечи, – Ты устал наверное, да? Может лучше я позабочусь о тебе?        — С чего ты взял, что я устал? – нахмурив брови, Джон склонил голову набок, – И вообще, раз я начал, значит я хочу, поэтому заткните свой рот, сэр, и сидите молча. Издавать можно только стоны или какие-нибудь приятные звуки, остальное принимать отказываюсь, – в некоторые моменты он сам путался в словах, которые вылетали из его рта, от чего речь была не прям внятной, но он знал, что Гоуст понимает его даже так.        — Хорошо, хорошо, как скажешь, любимый, – рассмеялся Саймон, подняв руки так, будто он сдаётся.        — Вот так бы сразу.        МакТавиш вернулся к тому, с чего начал – член Гоуста. Плюнув себе на ладонь, Соуп быстрыми движениями растёр слюну по всей длине, после чего принялся целовать его и облизывать, периодически сжимая губами. Джон редко делал минеты, обычно Саймон перетягивал инициативу на себя, не давая Джону делать то, что он хотел, потому что Райли всегда смущался от того, что вытворял шотландец. Но в этот раз МакТавиш наконец-то смог урвать себе лидерство.        Подумав, что с Гоуста хватит обычных прикосновений, Соуп взял в рот так, что головка касалась его мягкого нёба. Под его ладонями, что лежали на бёдрах Саймона, прошлась лёгкая дрожь, от чего он поднял взгляд на партнёра. Райли тяжело дышал, откинув голову назад. Грудь его вздымалась, а на шее виднелся выступающий кадык, который двигался, когда мужчина делал глубокие вдохи, открывая рот.        МакТавиш уже было отстранился до начала головки, как на его затылок легла тяжелая ладонь, пальцы которой схватились за волосы, после чего британец резко надавил рукой, заставляя партнёра взять в рот всю длину. Соуп давился слюной, чувствуя, как Гоуст входил всё дальше и дальше. В уголках глаз уже выступали слёзы, он зажмурился, мыча что-то.        Со стороны Саймона слышались приглушённые стоны каждый раз, когда он вбивался в глотку Джона. На пол капала густая слюна, что текла со рта шотландца мокрыми дорожками ещё и по его шее. Комнату наполняли неприлично пошлые, причмокивающие и хлюпающие звуки, доносящиеся прямо из горла МакТавиша. Он дышал достаточно громко, потому что старался не задохнуться, пока его бесстыдно трахают в глотку.        — Ха-а, Джонни, я сейчас… – прошептал Гоуст, тяжело дыша. Он отпустил волосы Соупа, после чего переместил ладонь на его щёку, нежно оглаживая её большим пальцем.        Ярко-синие глаза встретились с янтарно-карими. Первые выглядели так, словно это неизведанные глубины океана, что таят в себе множество тайн, а другие же, будто смотришь в стакан с крепким виски и льдом – такие же пьянящие и вызывающие зависимость с безудержной жаждой. Но мало кто знал, что всё совершенно не так. Ярко-синие никогда ничего не таили в себе, ведь они всегда были честными, а янтарно-карие хоть и могли опьянить и вызвать зависимость, но осилить их мог далеко не каждый, разбившись о собственные желания.        Смотря на то, как менялись эмоции на лице Райли, МакТавиш игриво улыбнулся, вытащив член изо рта, напоследок нежно коснувшись головки губами. Он улёгся щекой на бедро мужчины, касаясь ткани джинсов. Продолжая наблюдать за тем, как Саймон растерянно переводит глаза то с партнёра на свой стояк, то со стояка обратно на партнёра. Джон тихо рассмеялся, поглаживая живот британца.        — Не смотри на меня так потерянно, – улыбнулся Соуп, закрыв глаза.        — Джонни, пожалуйста… – надрывисто прошептав, он огладил руку сержанта, что лежала на его животе.        МакТавиш снова перевёл взгляд на глаза, что буквально кричали, умоляя его о большем. Такое было уже не в первый раз, и он всегда не мог противостоять Гоусту, даже если хотел помучить его, дразня таким образом. Закатив глаза и широко улыбнувшись, Джон обхватил ладонью разгорячённую плоть, от чего старший вздрогнул, поддавшись тазом навстречу руке.        Соуп решил, что хочет удивить Райли, поэтому, коснувшись губами чувствительной головки, он взял её в рот, облизывая, продолжая водить ладонью по всей остальной длине, задевая выпиравшие вены. Гоусту настолько было хорошо, что он даже потерялся. Не придумав, куда деть руки, он сжимал ладонь Джона, что всё ещё держал её на подрагивающем животе, чувствуя, как напрягаются мышцы пресса под пальцами руки.        В очередной раз проводя влажным языком по разгорячённой головке, МакТавиш почувствовал, как живот Саймона резко напрягся, словно струна, а бёдра последний раз толкнулись навстречу его ласкам. Во рту и на губах Джона чувствовалась вязкая и тёплая жидкость. Гоуст тут же наклонился к нему, растерянно размахивая руками в поисках салфеток.        — Что ж ты не оттолкнул меня или не подставил ладонь?! – пробубнил себе под нос Райли, положив ладони на щёки возлюбленного, – Ты проглотил?        Соуп отрицательно помотал головой, довольствуясь тем, что Гоуст беспокоился о таком пустяке, стараясь его исправить. Это было мило.        — Плюй тогда, – тяжело вздохнув, он подставил ладонь к подбородку шотландца.        Джон демонстративно открыл рот, показывая белёсую жидкость, после чего снова закрыл его и проглотил всё. Он улыбнулся, облизывая губы. Наблюдать то, как Саймон смотрел на него с широко открытыми глазами и поджатыми губами – одно удовольствие. Тяжело вздохнув, Гоуст тоже улыбнулся, прикрывая лицо руками.        — Какой кошмар. Джонни, ты сводишь меня с ума.        — Я знаю, сэр, – улыбнулся во все 32 МакТавиш, устраиваясь у Саймона между ног, продолжая стоять на коленях. Он обхватил талию Райли руками, устроившись щекой на его бедре и уткнувшись лбом в тазовую кость.        — С днём рождения, любимый, – прошептал Гоуст, нежно взъерошив ирокез на голове партнёра.        — Спасибо, Сай, – тихо поблагодарил сержант, прикрыв глаза, после чего сильнее вжался в старшего, надеясь, что этот день никогда не закончится.