Кости и серебро

      Всё в Австралии хотело его убить. Гигантские пауки, мерзкие сколопендры, агрессивные кенгуру, ядовитые змеи — сам воздух, влажный и пропитанный дурманящим запахом эвкалипта, нес в себе смертельную угрозу. Предупреждение.       Рану нравилась Австралия. Она была честна с ним — пока другие страны радовали глаз очаровательными пейзажами и достопримечательностями, любой австралийский город в открытую заявлял о готовности убивать. Австралия была кровожадна и не терпела соперниц — неудивительно, что Марико здесь чувствовала себя ужасно.       — Отвратительное место, — она вошла в номер без стука, обмахивая лицо шляпой с широкими полями. — Не могу дождаться, когда мы уедем.       — Мы не уедем, пока ты не решишь вопрос с Оливером, — напомнил Ран.       Ее красивое лицо скривилось от негодования. Под правым глазом Хайтани заметил темное пятно от туши — макияж не выдерживал жаркий климат, и Марико, чересчур озабоченная своей внешностью, то и дело смотрелась в зеркало, припудривая лицо.       Нервно прикусив губу, она плюхнулась в плетеное кресло, закинула одну ногу на другую, и выпалила:       — Он непробиваемый. Не могу же я просто убить его.       — Можешь, но проблему это не решит, — спокойно отозвался Ран, следя за сколопендрой, быстро перебирающейся из угла на окно. В длину ее тело составляло не менее пятнадцати сантиметров, десятки ножек резво шевелились, словно каждая из них стремилась обогнать другую. — Твой отец обещал колумбийскому картелю, что в следующем месяце половину от поставляемого в Австралию кокаина будет составлять их товар.       — Я это и без тебя знаю, — перебила его Марико. — Не нужно постоянно напоминать об этом.       Но Рану нравилось безжалостно указывать на ее провалы. Марико легко было вывести из себя — она была вспыльчивой по природе, обладала завышенным самомнением и не привыкла к отказам. Стоило ему ткнуть пальцем в какую-нибудь ошибку, как Марико мгновенно воспламенялась. И чем больше она злилась, тем спокойнее становился Хайтани, испытывая внутреннее наслаждение от ее истерик.       Не только же ему одному страдать.       — Мы торчим тут вторую неделю, а ты не продвинулась и на шаг вперед.       — Оливер не соглашается заключать сделку, — огрызнулась Марико. — Не понимаю, в чем проблема. Это выгодное предложение, даже слишком. Мы предоставляем им гарантии...       То, с какой уверенностью она поставила себя в один ряд с Корсой и главой колумбийского картеля, с которым Ран имел честь лично познакомиться, вызвало у него смешок.       — Не вижу повода для смеха, — в зеленых глазах Марико вспыхнуло бешенство. — Разве ты не должен помогать мне вместо того, чтобы кататься на доске в океане?       — Я должен обеспечивать твою безопасность. Но Оливер вряд ли решит напасть на тебя, — скучающе поведал Ран. — Разве что исключительно в сексуальных целях.       Марико поморщилась. Оливеру было сорок пять, и десять зубов из тех двадцать четырех, что у него имелись, были золотыми. От него пахло потом и кислым пивом, но он умел обращаться с оружием и сотрудничал с местными ливанскими, албанскими и китайскими бандами.       — Думаю, его нужно просто немного дожать, — она искоса взглянула на Рана, ожидая ответа.       Или совета. Или чего-то еще. Марико была в отчаянии, которое умело прятала за слоем дорогой пудры.       Хайтани, назло ей, молчал, наблюдая за сколопендрой. Не выдержав, Марико встала, подошла к окну и наступила на тельце каблуком, протыкая его насквозь. Пришпиленная к полу сколопендра извивалась под ее ногой, отчаянно цепляясь за жизнь.       — Какая ты жестокая, — Ран поднял взгляд. В его голосе змеей скользнула издёвка. — Мы с этой сколопендрой почти подружились.       Ее зеленые глаза снова вспыхнули от бешенства. Выдернув каблук из несчастной сколопендры, Марико наступила на нее подошвой — в номере раздался тихий хруст сминаемого панциря.       — Не удивлена, потому что мерзкое всегда притягивается к мерзкому, — выпалила она. — От тебя никакого толка. Зачем отец вообще решил оставить именно тебя? От твоего брата было бы больше пользы. Он хотя бы...       Она скользнула взглядом по собранным в хвост волосам Рана — одна прядка повисла вдоль лица, щекоча влажный от жары висок, — свободной футболке и штанам, которые были нашпигованы оружием.       — ... фактурнее, — закончила Марико.       Ран усмехнулся, широко расставляя ноги в тяжелых, громоздких ботинках.       — Риндо обожает всех тварей Божьих. За эту сколопендру он бы тебе голову оторвал.       Ложь, конечно — Риндо не особо жаловал насекомых. Но нужный эффект был достигнут — Марико покраснела от гнева. Ее идеальная белая, мраморная кожа — ни единого изъяна — покрылась уродливыми красными пятнами.       — Ты ублюдок, — выплюнула она. — Когда вернемся в Токио, я скажу отцу, чтобы он отправил тебя в Мексику. Посмотрим, сколько ты там протянешь.       — Да ради Бога.       Марико, круто развернувшись, вылетела из номера, хлопнув дверью. Штукатурка с потолка осыпалась белым порошком, припорошив бездыханное тело сколопендры.

***

      Возвращение в Токио состоялось на следующий день. Оливер недвусмысленно отказал — его ответ был четким и лаконичным: твердое «нет».       На Марико было страшно смотреть. Ран, стоящий позади нее в двух шагах, видел, как бешено билась жилка на ее шее — волосы наследницы были собраны в замысловатую прическу, из одежды — ярко-красный комбинезон на лямках и рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами до откровенного неприличия.       — Нет? — переспросила она. Голос у нее был удивленным.       Хайтани мысленно отметил еще одну ошибку — Корса попросил составить нечто вроде отчета, чтобы узнать, как справилась дочь с тяжелым и ответственным заданием.       Оно было первым для Марико — и она провалилась с оглушительным треском.       — Красавица, что тут непонятного? Нет значит нет, — прошепелявил Оливер, жуя зубочистку. — Какие еще вопросы? Хочешь что-то другое предложить?       Последняя фраза вызвала скабрезный смех у мужчин. Ран скрестил руки на груди, изнывая от жары — заступаться за Марико он не планировал.       Она была похожа на чертенка, которому случайно дали ангельский облик. Испорченность, вседозволенность, эгоцентризм были главными характеристиками дочери Корсы, но ее уникальная красота позволяла Марико мастерски манипулировать как мужчинами, так и женщинами.       В первую встречу, когда он увидел ее, то застыл в восхищении — в окружении людей, несущих смерть, Марико была подобна экзотическому капризному цветку, выросшему на голых скалах. Но уже через неделю Ран осознал — цветок оказался плотоядным.       А все плотоядные цветы источают дурной, удушливый аромат.       — Уходим, — скомандовала Марико.       Мужчины вновь заулыбались. Ран знал, о чем они думали — им, в отличие от него, не приказывала женщина.       Не женщина даже — девчонка. Марико было всего двадцать. Убитые ею люди исчислялись сотнями.       — Поживее, — раздраженно бросила она, когда Хайтани последовал за ней, держась на расстоянии. — Я хочу позвонить отцу.       В гостинице Марико взлетела по ступенькам, мелькнув ярким пятном перед горничными, и закрылась в номере. Ран, чей шаг был бесшумен, несмотря на грубую обувь, приблизился к двери и прислонился плечом к стене. Вслушался.       Долгие минуты царила тишина, нарушаемая звуком телевизора из соседнего номера и скрипом колесиков тележки, которую толкала перед собой горничная. Затем послышался женский крик, полный ярости.       Хайтани ухмыльнулся. Надо полагать, Корсу не обрадовал звонок его любимой дочурки.       Довольно насвистывая, он вернулся в свой номер, принял душ, неторопливо переоделся. Их маленькая совместная поездка наконец-то подошла к концу — Ран ни капли не удивился, увидев сообщение на экране своего мобильного, в котором сообщалось, что им куплены билеты в Токио.       Удивляло другое — в соседнем номере было тихо.       Дурное предчувствие скользнуло по его позвоночнику — словно сотни маленьких ножек убитой сколопендры пробежались по коже от поясницы к плечам. Ран дернул плечами, избавляясь от неприятного ощущения. Налил себе выпить — стакан на четверть наполнился джином, а воздух — терпким запахом можжевеловых ягод.       Горло обожгло. Щедрая порция джина провалилась в желудок, приятно согрев внутренности — слишком мало, чтобы затуманить разум, но достаточно, чтобы смыть тревогу.       За стенкой, казалось, стало еще тише.       Интуиция внутри вопила, представляясь чем-то вроде расширяющегося воздушного шара, который давил на внутренности. Ран выдохнул.       Сука Марико.       Он вышел из номера, в котором кондиционер еще худо-бедно справлялся с жарой, и сразу же угодил в адское пекло. Дверь соседнего номера была заперта — пришлось вернуться за набором отмычек. Плевый замок Ран вскрыл за пару секунд, толкнул створку и опасливо вошел внутрь — от Марико можно было ожидать чего угодно.       Она была как ядовитая змея, притаившаяся в тени кустов. Ждущая, пока проходящий мимо человек окажется в достаточной близости, чтобы впрыснуть смертельную дозу яда.       Тусклые бра — в его номере они не работали, — с трудом освещали скудную обстановку: шкаф, кровать, стол. Марико нигде не было.       — Сука, — выругался Ран, разворачиваясь.       Через минуту он уже шел в сторону крохотной пристани. Разбухшие от влаги доски противно скрипели под ногами, на волнах уныло покачивались две лодки. Сверху доносился пронзительный крик чаек, от которого ломило виски.       Но в привычной мелодии не хватало самых важных нот: громких переговоров, смешков, ударов весел, щелчков зажигалок и шагов. Пристань была пуста. Маленький домик, выполняющий функцию места для хранения снастей, сетей, удочек и прочей ерунды, а на деле служивший убежищем для Оливера и его ребят, смотрелся безлюдным на первый взгляд.       Ран поморщился.       Он знал, что ему нужно туда. В этот маленький домик, выглядевший кротко и смиренно.       Ощущение тревоги, сопровождавшее его вплоть до пристани, испарилось, словно унесенное морским ветром. Здесь, на открытом воздухе, Хайтани чувствовал себя почти человеком — его лицо обдували свежие потоки, принося с собой запахи соли, рыбы и горчащих водорослей.       Он закрыл глаза и принюхался, как зверь. Грубое полотно ароматов, созданное природой, было испачкано алым — запах железа ударил в ноздри, вскружил голову, заставил мышцы напрячься.       Не соблюдая осторожность, Ран неторопливо зашагал к домику. Доски жалобно скрипели на разные лады, проминаясь под его шагами. По венам распространился знакомый до боли азарт — толкнув державшуюся на соплях дверь, Хайтани на мгновение задержал дыхание: его острое обоняние не сразу справилось с потоком информации, обрушившимся на него.       Зато зрение справилось отлично — Марико он увидел сразу.       Кровавая принцесса, — мелькнуло дурацкое сравнение в голове.       Наследница Корсы была перепачкана в крови — начиная со светлой макушки и заканчивая стройными ногами, как какая-нибудь графиня Батори. Когда она повернулась к нему, ориентируясь на звук шагов, Ран с трудом удержался от ругательств — ангельское лицо Марико было испещрено россыпью алых брызг.       — Ран? — протянула она через секунду. Так, словно очнулась от длительного сна. — Как ты понял, что я здесь?       Оливер лежал у ее ног. Если остальных четверых она застрелила, то с ним решила позабавиться — Хайтани с брезгливостью осмотрел рыхлые мужские бедра, между которых виднелось кровавое месиво.       В руках Марико держала молоток, с которого капала тягучая вязкая кашица бордового цвета. Ран уставился на набухшую каплю на кончике инструмента — она дрожала, грозясь вот-вот сорваться вниз.       Прямо в чашу его терпения.       И когда капля тяжело плюхнулась в кровавую лужицу у ног Марико, Ран шагнул к ней.       — Ты что наделала?       Марико инстинктивно отшатнулась назад, покрепче сжимая рукоять молотка. Глаза Хайтани светились бешенством — прямо как в день их знакомства, когда ее отец поставил Рана перед выбором: смерть или служение.       Уже одно только это заставило Хайтани возненавидеть Корсу и всех, в ком текла его кровь.       — Пусть знают, что Корсе отказывать нельзя, — Марико до последнего пыталась сохранить самообладание, но страх уже пробивался сквозь маску высокомерия. — Я всего лишь преподала остальным урок.       Ее нога запнулась обо что-то. Машинально Марико посмотрела вниз — «чем-то» оказалась ступня Оливера. Этой секунды хватило Рану с лихвой — он вцепился в тонкое запястье, плавно крутанулся вокруг собственной оси, не отпуская чужой руки — Марико завизжала от острой боли в плече. Молоток выпал из онемевших пальцев, напоследок ударив Оливера по колену.       — Ты, маленькая тупая мразь, — с яростью прошептал он, продолжая выкручивать ей руку.       Марико задергалась, пытаясь освободиться, и слава богам, замолчала — ее с детства учили терпеть боль. Продолжила бы орать — не отделалась бы заломленной конечностью.       — Если бы я не знал, что твой отец самолично четвертует тебя за это, то с удовольствием бы вышиб тебе остатки мозгов.       — Отпусти, — тяжело дыша, попросила Марико. — Сломаешь.       Ран нехотя разжал пальцы — тело, охваченное гневом, слушалось с трудом. Отойдя от него на безопасное расстояние, Марико осторожно принялась ощупывать плечо, обиженно поглядывая в сторону Хайтани.       — Черт, — выдохнул Ран, рассматривая новшества, которые привнесла Марико в интерьер: пять трупов, кровь и — самое важное — разорванные пакеты с кокаином.       Правая часть домика выглядела как уголок, украшенный в честь Нового Года искусственным снегом, стоимость которого исчислялась баснословными суммами. Мечты о комфортном полете с услужливыми стюардессами и хорошей выпивкой растаяли, как утренняя дымка с восходом солнца — из Австралии им придется убегать.       Так быстро, насколько это возможно.       — Как ты понял, что я здесь? — с любопытством кошки уставилась на него Марико. — Я вылезла через окно.       — Куда ты еще могла пойти, идиотка.       — Будешь осуждать меня? — Марико поморщилась. — Посмотрите, сама невинность — Ран Хайтани! Да я бы...       — Заткнись, — рявкнул Ран. — Не знаю, чем ты думала, придя сюда — но явно не тем веществом, что находится у нормальных людей в черепной коробке. Повезло еще, что их было только пятеро.       — Я бы справилась и с большим количеством, — самодовольно улыбнулась Марико.       В мгновение ока Ран оказался перед ней и ударил по лицу — вполсилы, даже не размахнувшись, но голова Марико все равно дернулась, часть волос закрыла щеку, на которой заалел отпечаток пятерни.       — Я же велел тебе заткнуться.       Марико отбросила перепачканные в крови локоны, снова уставилась Рану в глаза и рассмеялась.       — Так забавно наблюдать, как ты злишься, — протянула она. — Но убить меня не можешь, иначе твой брат встретится с самим Господом. И все бесишься... Не рассчитывал оказаться телохранителем, да? Такой внушительный послужной список... И в итоге ты охраняешь мое тело.       Злость неожиданно сменилась леденящим спокойствием. Чертова сука была права — он ничего не мог ей сделать: пара пощечин — это его максимум.       Потому что браслет на руке Риндо служил еще и отличным поводком для Рана.       — Хочешь, чтобы я сорвался и убил тебя?       — Мне просто скучно, — с вызовом объявила Марико. — И я не понимаю, что такого интересного отец нашел в тебе. Ты обычный наемный убийца. Один из многих. Все вы работаете на благо синдиката и подыхаете ради него же.       — Я не собираюсь убеждать тебя в своей исключительности, — сухо ответил Ран. Возиться с девчонкой ему надоело — к тому же стоило поторопиться. — Шевели ногами.       Он вышел навстречу солнцу и морскому ветру, запах которого вдохнул с упоением — после ароматов, царивших в домике, горечь соли показалась слаще любых цветов. Звук шагов Марико Ран слышал за спиной — она все же пошла за ним, потому что понимала, что без него ей из Австралии не выбраться.       Разве что с помощью отца, если к тому моменту до нее не доберутся местные банды — но расстраивать Корсу было чревато печальными последствиями.       — В гостиницу? — спросила Марико как ни в чем не бывало. Кровь сохла на ее коже причудливыми завитками.       — Сначала помоешься, — не глядя, Ран столкнул ее в воду.       Раздался плеск воды, затем шумное фырканье — голова Марико показалась над поверхностью. Она прокричала ругательство на итальянском — Хайтани не слушал, думая о том дне, когда они проиграли.       Дне, когда на его шею накинули удавку — ее нельзя было увидеть, но Ран чувствовал, как она сжимала его горло.       То, что Риндо согласится на любые условия, лишь бы спасти свою игрушку — было ясно с самого начала, но Ран привык рисковать. Удача обычно была на его стороне — но в тот день он впервые ощутил вкус ее предательства.       Могло ли все сложиться по-другому?..       Ран думал об этом — часто и подолгу. Прокручивал в голове различные варианты, проигрывая различные комбинации, злился — то на себя, то на Риндо. Для Корсы злости у него не нашлось — только ненависть.       Хайтани поклялся, что прикончит его — даже если это будет последним, что он сделает. Как только найдет способ освободить младшего брата от браслета, держащего жизнь Риндо на прицеле.       Вслед за Корсой он вырежет и остальных — приближенных к нему людей и дочь. Бесценное сокровище Корсы.       Марико.

***

      Чем роднее становился воздух вокруг — тем сильнее проступал страх на красивом лице Марико. Им повезло — Австралию они покинули в целости и сохранности, однако Ран знал — это ненадолго.       Корса наверняка уже был в курсе того, что учинила его обожаемая дочь. Его шавки, денно и нощно приглядывающие за обстановкой в криминальном мире, наверняка доложили, как крупно облажалась Марико — не просто упала в лужу, а искупалась в грязной воде по уши.       В аэропорту их ждала машина. Перед тем, как сесть в нее, Марико повернулась к Хайтани — ее искусанные в кровь губы дрогнули, приоткрылись. Ран почти ощутил, как ее грудная клетка завибрировала от рвущихся наружу слов.       Но она ничего не сказала. В последнее мгновение гордость взяла верх; с видом вдовствующей императрицы Марико уселась в автомобиль, сохраняя мнимое спокойствие. Люди Корсы вели себя подчеркнуто вежливо с ней — те, что поглупее и моложе, боялись самой наследницы; те, кто уже имел опыт — опасались Корсы.       Когда они приблизились к особняку, лицо Марико стало белее снега, в глазах застыл панический ужас. Она боялась не наказания. Самым страшным кошмаром для Марико являлось увидеть разочарование отца.       На аудиенцию их пригласили вместе. Ран злорадно хмыкнул — он точно знал, Марико бы предпочла тайную порку публичной, но спорить не решилась.       — Дамы вперед, — он распахнул перед ней дверь, сопроводив движение галантным жестом.       Марико не огрызнулась. На секунду Хайтани стало почти жалко ее — вся фигурка Марико казалась одеревеневшей: ее лицо превратилось в каменную маску, яркая помада нелепо выделилась алым пятном.       Страх Ран, как истинный хищник, ни с чем не мог спутать. Иной раз ему даже мерещился его запах — кислый, с ноткой гнили; сейчас он явственно пробивался сквозь аромат вишневого табака.       — Отец, — неожиданно писклявым голосом произнесла Марико, неуклюже застыв перед столом.       Корса, стоящий лицом к окну и спиной к ним, медленно повернулся.       Ран вальяжно плюхнулся в кресло почти у самой двери, закинул одну ногу на колено второй и сложил пальцы домиком.       — Как прошла поездка? — поинтересовался Корса, глядя на дочь в упор.       Марико сглотнула.       — Оливер отказался сотрудничать с нами, — начала она, — две недели я пыталась, но он давал расплывчатые ответы, а вчера он отверг наше предложение.       — И что было потом? — Корса подбодрил дочь улыбкой, в которой притаилась сотня бритвенных лезвий.       — Потом я решила преподать им урок, — Марико, поняв, что терять уже нечего, расправила плечи. — Как ты учил. Те, кто не с нами — тот против нас.       — Но я учил тебя не этому, — возразил Корса.       Его обманчиво мягкий тон вгрызался в ее плоть, как острые зубы циркулярной пилы. Марико подавила дрожь усилием воли, уговаривая себя не выдавать эмоций. Сколько она себя помнила, отец никогда не кричал — даже с особо провинившимися его тон был спокоен и ласков.       Но эта ласковость обходилась дороже ударов.       — Вместо того, чтобы узнать, почему Оливер тянул время и попытаться воздействовать на него, ты поддалась собственной ярости и устроила резню. Мы — не мясники, Марико. Для этой работы у нас есть такие, как он, — Корса кивнул на Хайтани, и Ран насмешливо отсалютовал ему в ответ.       Его не волновало, о чем говорил Корса. Хайтани уже слышал подобные речи — заместитель главы банды «Безумный предел» тоже нес что-то о низших и высших звеньях.       А потом его сожрали черви.       Внутренние разборки семьи Корса Рана не беспокоили — он задумчиво разглядывал корешки книг, которыми был заполнен шкаф напротив: взгляд рассеянно скользил по обложкам, даже не вчитываясь в названия, а голоса отца и дочери воспринимались как фоновой шум, пока до его слуха не донеслось:       — ... она бы так не поступила. Ей бы удалось договориться.       Хайтани бросил короткий взгляд на Марико, чтобы подтвердить свою догадку — та была в бешенстве, но сдерживалась изо всех сил. Она стояла спиной к нему, и Ран видел ее руки, которые Марико сцепила позади себя — пальцы плотно сжались в кулаки.       И кто эта «она»?..       — Можешь идти, — закончил Корса.       Но Марико не двинулась с места.       — Ты злишься? — робко спросила она.       Ран подавил желание закатить глаза. Марико была похожа на ребенка.       Черт возьми, она и была ребенком.       — Я разочарован, — обрубил Корса. — Злость можно унять, а вот разочарование куда страшнее. Покинь мой кабинет.       Нижняя губа Марико предательски подрагивала, когда она прошла мимо Рана, продолжавшего вальяжно сидеть в кресле. Едва дверь за ней закрылась, Корса перевел взгляд на Хайтани — и тот понял, что наступила его очередь.       — Ты должен был приглядывать за ней.       — Ну, она ведь еще жива, разве нет? — развязно ухмыльнулся Ран.       Корса недовольно посмотрел на него, но промолчал. Уселся за стол — его крупная рука с массивным золотым перстнем легла поверх бумажного конверта, пальцы выбили незатейливую дробь.       — У меня для тебя новое задание. Особое, — подчеркнул он. — Нужно будет кое-кого отыскать.       — Я не специализируюсь на поисках, — Ран утомленно прикрыл веки. — Аой справится лучше.       — Я не спрашиваю, согласен ли ты, — лицо Корсы тронул румянец гнева, проступивший на светлой коже. — Я констатирую факт. Подойди.       Нарочито медленно Ран поднялся, приблизился к массивному столу из темного дерева. Весь путь занял у него секунд двадцать, когда при желании он бы пересек его в четыре раза быстрее. Но стратегия, которую выбрал Хайтани, предполагала именно такое поведение — выставленное напоказ недовольство в тонких дозах, послушание и идеальное выполнение всех поручений.       Корса подтолкнул конверт кончиками пальцев.       — Здесь все, что тебе понадобится.       На лицевой стороне размашисто было написано: «Реон». Внутри прощупывались бумаги — конверт был набит до отказа, что выбивалось из привычной картины.       — Приведи ее ко мне. Живую, — предугадывая следующий вопрос, сказал Корса. В его обычно уверенном голосе проскользнули нотки отчаяния, которые резанули слух.       Каким-то шестым чувством Ран понял, что неведомая Реон, кем бы она ни была, важна для Корсы.       — Кто она?       — Неважно, — отрезал Дьявол. — Просто верни мне ее. Я даю тебе неделю. Предупреждаю — это будет сложно.       Хайтани скептически хмыкнул.       — Не стоит недооценивать Реон, — продолжил Корса. — По доброй воле она с тобой не пойдет, а вредить ей нельзя. Никаким образом, ты меня понял?       Ран повертел в пальцах белый конверт, до сих пор оставшийся нераспечатанным. Ничего сложного в похищении он не видел. Да, придется соблюсти несколько важных деталей и позаботиться о транспортировке тела — для себя он уже решил, что девица в сознании ему ни к чему, — но... Это все было выполнимым.       Обычная рутина.       — Понял, — сообразив, что Корса все еще ждал ответа, Ран небрежно запихнул конверт в карман.       — Можешь...       Корса сцепил зубы — не дослушав, Хайтани уже развернулся и направился к выходу.       — Идти, — все равно закончил он.       Ран, спрятав усмешку в уголках тонких губ, вышел в коридор, на концах которого маячили бессловесные фигуры. Охраны в особняке всегда было много — но с переездом Марико сюда ее количество значительно увеличилось: теперь мрачные мужчины встречались не только на территории, но и по всей площади дома.       Ни с кем из них Хайтани не спешил налаживать контакт. Он уже выделил для себя несколько важных персон, которые могли бы принести ему пользу — рядовые сотрудники в этот список не входили. Спустившись по лестнице, Ран специально направился в сад через левое крыло, где было несколько тренировочных комнат. Он рассчитывал столкнуться с Аой, но вместо нее встретил Марико, одетую в кэйкоги.       Ее обычно самоуверенное выражение лица сейчас сменилось растерянной бледностью, которая за секунду трансформировалась в злорадство.       — Отец выгнал тебя? — Марико довольно улыбнулась, скрестив руки на груди. Босая, она едва доставала Хайтани до груди. — Так я и думала.       — Нет, Марико, — с притворным сочувствием произнес Хайтани. — Твой отец решил, что бесполезно тратить время на тебя, и отправил меня в Италию. Одного.       На белой коже вспыхнули алые пятна. Издав нечленораздельный звук, напоминающий рычание, Марико оскалилась, как бешеная собака — Ран скользнул взглядом по ее чистой шее, видневшейся в распахнутом вороте куртки, и пожалел, что синяки от ожерелья сошли так быстро.       После того случая он ни разу не видел Марико в нем — рубиновое колье бесследно исчезло, хотя украшения наследница Корсы не брезговала носить даже на тренировки, что по мнению Рана было явным признаком идиотизма.       Интересно, если он предложит ей спарринг и сломает обе руки, это будет расцениваться как нападение?..       — Он отправил тебя за ней, да? За Реон? — крикнула Марико ему в спину.       Ран, успевший пройти несколько метров по узкому коридору, остановился. Медленно повернул голову к ней.       — Ты ее знаешь?       — Знаю? — Марико расхохоталась. — Знаю ли я ее?       Дверь одной из комнат отворилась, и на пороге появилась Аой. Хмуро оглядев неподвижную фигуру Хайтани и Марико, которая захлебывалась в приступе истерического смеха, одна из приближенных Корсы отрывисто спросила:       — В чем дело? Марико, я давно тебя жду. Что с тобой?       Прежде, чем Марико успела ответить наставнице, Ран любезно пояснил:       — В Австралии ее укусил динго. Наверное, бешенство.       Марико разразилась потоком ругательств на итальянском, завизжав на уровне ультразвука, и бросилась к нему. Аой, успевшая поймать воспитанницу, обхватила ее поперек туловища и рявкнула:       — Не смешно, Хайтани. Не провоцируй ее.       — Я проявил заботу, — Ран картинно развел руками. — Переживаю за единственную наследницу.       После этих слов Марико неожиданно заткнулась, перестала сопротивляться и опустилась на пол. Аой, с беспокойством поглядывающая на нее, махнула Рану рукой, жестом веля уйти, что Хайтани было на руку — от диких воплей у него разболелась голова.       Звуки и запахи всегда были его Ахиллесовой пятой и благословением небес — именно в таком порядке. В детстве Ран не понимал, что отличается от других детей — его капризы списывали на возраст, но с годами проблема стала очевидна: окружающие его ароматы Ран чувствовал намного острее, чем остальные люди.       То же было и со звуками — существовал целый перечень того, что вызывало у Хайтани дискомфорт на уровне физического. Но чувствительное обоняние и чуткий слух порядком облегчили его жизнь в криминальной среде — подобно зверю, Ран научился предугадывать опасность. Это же и отравляло его существование — он не мог тесно контактировать с людьми, чьи запахи считал неприятными. То есть, почти со всеми.       К счастью, голос Марико его не раздражал. Но ее вопли... Она умела быть чересчур громкой. До сих пор лишь железная выдержка помогала Рану не задушить ее — особенно в те моменты, когда она переходила на итальянский.       Честное слово, он жалел каждый раз, что не может просто задушить ее.       На заднем дворе, куда Ран вышел, было на удивление пусто, не считая декоративных деревьев и буйно цветущих растений. Шелест листвы разбавлял плеск воды в пруду с карпами кои — пестрые рыбы величественно шевелили плавниками, ловко снуя между водорослями.       Для них пруд был целой вселенной, в которой они считались хозяевами — но Ран, смотревший на них сверху, прекрасно видел, как узок и ограничен этот мирок. Эти карпы — красивые и бесполезные — были зеркальным отражением Марико. Заточенная в стеклянные стены искусственного мира, что выстроил для нее отец, она росла посреди крови и насилия, которые стали для нее обыденными.       Сам Корса стал для нее Богом. Неудивительно, что она так болезненно восприняла новое задание Рана и, очевидно, неведомую соперницу за внимание отца. Кем бы ни оказалась Реон, она вполне способна стать ключом к разрушению этой семьи.       Вдохнув густой аромат ирисов, Ран достал конверт и открыл его.