Кости и серебро

      Венеция была городом, сотворенным волшебником — остроконечные шпили зданий стремились вверх, пытаясь проткнуть небесный купол пронзительно голубого цвета, солнечные лучи бликами играли на воде, кружевные арки приветствовали туристов, потрясая своим изяществом.       Воздух здесь был сырым, прохладным, с привкусом стоячей воды, кувшинок и кофе, который подавали в каждой маленькой кофейне, коих по всей территории было великое множество — как и величественных статуй.       Вода и камень — вот что из себя представляла Венеция, медленно уходящая под воду. С каждым годом уровень повышался, а сама Венеция опускалась — ученые пророчили ей участь города-призрака к концу века, поэтому Реон любила бывать здесь.       Живой, шумный город, доживающий последние дни. Грустно осознавать, что с течением времени уникальные здания исчезнут в воде, но понимание того, что она была той, кто прикоснулась к ним еще при жизни, наполняло душу странным ликованием.       Услышав звук шагов за спиной, Реон захлопнула окно. Запах сырости тут же потеснил терпкий аромат благовоний, витающий в гостиной.       — У нас проблема, — пользуясь особым положением, Рэниро вошел без стука. — Я узнал, что сегодня один из братьев Хайтани прибыл в Венецию.       Бросив папку на низкий столик, он с досадой оглядел комнату, обставленную в неаполитанском стиле — пастельные тона, обилие текстиля: подушки цвета пудровой розы, мягкие шторы, небрежно брошенный на пол пушистый ковер.       — Нам необходимо срочно уехать, — Рэниро ослабил узел галстука.       Нескладный, худой, со светлыми волосами и бледным лицом — он был похож на кузнечика и отличался редкой дотошностью в делах. Это качество Реон ценила, а вот паранойя ее порядком утомляла.       — Я посмотрю билеты на ближайшее время. Вернемся в Рим, оттуда можно улететь в Париж, — он достал телефон и принялся искать нужную информацию.       — Рэниро, — на губах Реон появилась мягкая улыбка, в серо-синих глазах заплясали смешинки — уж очень забавно выглядел ее личный помощник, когда волновался. — Мы никуда не едем.       Он резко поднял голову, оторвавшись от телефона.       — Ты что, не слышала? Хайтани уже здесь.       Реон скрестила руки на груди.       — Слышала. И что?       — Он работает на Корсу. Какова вероятность, что его послали за тобой?       — Очень большая, — все с той же улыбкой согласилась Реон.       — И? — завопил Рэниро. — Надо уезжать!       — Сегодня бал-маскарад у Вайолет. Я собираюсь пойти, — Реон указала на футляр с платьем.       — Бог мой, Реон, выгуляешь своё платье потом!       — Оно сшито специально для бала. Рэниро, — она закатила глаза. — Вайолет приглашает только избранных. Ран Хайтани просто не сможет попасть в список гостей.       — А если сможет?       — Очень на это надеюсь. Давно меня никто не удивлял. Нет, — Реон предупредительно взмахнула рукой, видя, что у Рэниро наготове еще тысяча и один аргумент в пользу бегства во Францию.       Бегство. Как же она ненавидела это слово, тянущееся за ней удушливым шлейфом на протяжении долгих лет.       Формально Реон была свободна. Она жила в свое удовольствие — утро вторника могла встретить в Италии, а в пятницу вечером уже быть в шумном Нью-Йорке, среди переливающихся огней.       Но где бы она ни оказалась, куда бы ни пошла — за ней по пятам всегда волочился этот гордый, по мнению многих, статус. Все, что было в ее жизни — в том числе и она сама — создано Корсой.       Самое лучшее и опасное его творение. Не было ничего удивительного в том, что он жаждал ее вернуть.       Рэниро обиженно насупился.       — Хайтани не похож на тех, предыдущих, — тихо сказал он, обращаясь к голосу разума Реон. — Он не будет вламываться в твою квартиру с ножом наперевес.       — Я знаю, что представляет из себя Хайтани, — оборвала его Реон.       Она лично переговорила с некоторыми людьми из Токио — разумеется, тщательно скрыв собственную личность, — куда направилась сразу после визита в Италию. Информация о том, что Хайтани пытались убить Корсу, впечатлила ее — а это редко кому удавалось. Узнав, что причиной восстания стала девушка, в Реон вспыхнуло любопытство — ей лично захотелось посмотреть на ту, из-за которой Риндо Хайтани решился на самоубийственный поступок.       Но гораздо больше ее удивило решение Корсы: договориться вместо того чтобы казнить? Он никогда не отличался мягкосердечностью. Прозвище "Дьявол" говорило о нем лучше рассказов о бурной молодости, прошедшей в крови.       Она не могла оставить это без внимания. Не в ее положении уж точно.       — Хайтани? Братья Хайтани? — владелец крупнейшего казино задумался, не забывая похотливо разглядывать вырез платья Реон. — Слышал. Но что такой красотке понадобилось от братьев Хайтани?       Реон мило улыбнулась. Кожа под тонной макияжа сильно чесалась, но теперь она понимала, что могла бы особо и не стараться — Акобари больше смотрел на ее ноги и грудь, чем на лицо. Она уверена, что он не назвал бы цвет ее глаз, спроси его кто об этом.       — Это опасные люди, — он наклонился, обдав ее алкогольными парами. — Очень опасные, золотая рыбка.       Ее платье сверкало, отражая свет многочисленных ламп — короткое и блестящее. Акобари оно особенно впечатлило.       — Говорят, старшего брата посадили, — практически промурлыкала Реон. — А то и убили...       — Чушь собачья, — Акобари понизил голос. — Такие, как Ран Хайтани, не умирают тихо. Он живее всех живых, сукин сын. Но талантливый... Кто-то хорошо рисует, кто-то поет, а этот мастерски убивает людей. Глотки перерезает и спит потом сном младенца. Дьявольская тварь...       — Да? — усомнилась Реон, прекрасно знающая, где сейчас старший из братьев.       На поводке у Корсы.       — Я никогда не говорю то, чего не знаю, — оскорбился Акобари. — Ран Хайтани жив. Не расспрашивала бы ты о нем... С такими любопытными девочками может легко произойти что-то плохое.       Он придвинулся ближе. Мужчина, сидящий за соседним столом, напрягся и бросил недовольный взгляд на Реон — та кивнула ему, пока Акобари пялился на ее грудь.       — Если тебе нужен покровитель... Исполнишь мое желание, золотая рыбка?       Единственное, в чем она нуждалась сейчас — так это в глотке свежего воздуха. Реон побарабанила ногтями по стеклу бокала, в котором плескалось вино. Когда Акобари отвлекли — один из посетителей по чистой случайности вылил на него коктейль, — она тихо ускользнула из душного зала.       Владелец казино вывалил на нее ворох ненужных сведений — он оказался тем еще любителем сплетен и слухов. Однако и среди его нечленораздельной речи Реон смогла выловить кое-что достойное внимания.       У Рана Хайтани нет любимого оружия, потому что он сам — оружие.       Обычно наемники предпочитали использовать различные орудия для убийств, опираясь на требования заказчика или ситуацию, но у каждого без исключения был излюбленный предмет. Кто-то умело обращался с огнестрельным, другие предпочитали холод стали... Или, например, использовали яды — чисто, аккуратно, без лишней суеты.       — Да у него все в руках несет смерть, поняла, — втолковывал ей Акобари. — Хоть вилка, хоть тарелка, хоть его цепь!       — Цепь?       — На руке носит, украшение такое, — поиграл бровями Акобари. — Цепь толщиной с твой мизинчик.       По позвоночнику Реон прошелся трепет, вызванный всплеском адреналина в крови.       Это... Звучало интересно. Сама она не использовала ни одно из вышеперечисленных средств. У Реон в распоряжении было оружие куда удобнее, чище и полезнее — чужие руки. Вокруг нее всегда витала кровь, смерть и боль — и посреди этого хаоса она спокойно вышагивала, как королева, идя к намеченной цели.       Ее ладони были чисты. В отличие от Марико, она никогда не лишала людей жизни лично, хотя в теории могла сделать это куда эффектнее. Погладив гладкое кольцо в виде изогнутого когтя на большом пальце, Реон улыбнулась.       Может, в предстоящем сражении с Раном Хайтани ей придется впервые испачкать руки.

***

      Старинное палаццо снаружи выглядело как обычно — никаких украшений, которые бы могли испортить фасад здания, но внутри, посреди фресок, расписных потолков и изысканных барельефов царила атмосфера праздника.       Вайолет Сантини, младшая родственница одного из богатейших семейств Италии, в чьем распоряжении находились винодельческие хозяйства по всей стране, обожала мистику и маскарады. В этом году организация торжества полностью перешла в ее руки — темой были объявлены разнообразные мифические существа: от грифонов до русалок и драконов.       Реон не пришлось долго размышлять над маской — и ее, и платье заблаговременно прислал Саверио. Скромный подарок стоимостью несколько десятков тысяч долларов: серебряная узкая маска была инкрустирована голубыми и синими сапфирами, чей узор складывался в перья, уходящие к вискам. В каждой детали прослеживалась долгая работа лучших ювелиров — и неприкрытый намек от самого Саверио.       Маска изображала сирену — коварное морское существо с божественным голосом и кровожадной натурой.       Реон бы не удивилась, если бы Саверио нарядился в костюм Одиссея. В последнее время он слишком многое возомнил о себе — об этом говорили и его настойчивые подарки, и излишнее внимание.       Красиво выполненная маска отправилась в темноту шкафа. Вместо нее Реон заказала новую — антрацитовая, она скорее напоминала изысканное украшение и увенчивалась двумя изогнутыми черными рогами.       Платье, что прислал Саверио — цвета морских вод в бурю с проблесками фиалковых молний — решено было оставить. Но если в сочетании с маской сирены оно напоминало о сладкоголосых птицах, то с новой маской Реон стала похожа совсем на другого персонажа.       — Лилит, Матерь демонов? — Вайолет одобрительно оглядела подругу с головы до ног. — Так и думала.       — И ночной кошмар Саверио, — сладко улыбнулась Реон. Ее глаза чуть потемнели от удовольствия, когда она представила растерянное лицо жениха. — Не больно?       Она дотронулась до розовой ветви, обвившей темноволосую голову Вайолет на манер тернового венца.       — На моих волосах столько лака, что я даже их не чувствую, — отмахнулась Сантини.       Ее платье из тонкого шелка струилось вниз, превращаясь в блестящую лужицу у ног — словно Вайолет стояла посреди зеленого луга. Вплетенные в локоны крохотные бутоны цветов, ожерелье в виде виноградной лозы — символа семьи Сантини — и причудливый макияж подсказывали всем, что Вайолет выбрала в качестве персонажа нимфу.       Когда она шагнула навстречу Реон, платье распахнулось, обнажая стройные щиколотки с обилием браслетов — каждый шаг Вайолет сопровождался музыкой. Не хватало только распускающихся по ее велению цветов вокруг.       — Саверио уже здесь, — понизив голос, сообщила Вайолет. — Он только что вышел из Звездного зала и направился в сторону балконов.       — Тогда схожу в Звездный зал, — на губах Реон расцвела улыбка.       — Долго прятаться не выйдет, — Вайолет напряженно всмотрелась в сторону лестницы, по которой поднимались гости. От ее благодушия не осталось и следа — темные глаза прищурились, глядя на какую-то девицу, которая упоенно переругивалась с охранником. — Кажется, мне нужно исполнить роль хозяйки вечера. Я найду тебя позже.       Реон бросила взгляд в сторону скандальной гостьи — ничего интересного — и направилась в Зведный зал. Свое название он получил из-за стеклянного купола — ночь была ясная, так что каждый мог полюбоваться ночным небом.       Вооружившись по пути бокалом с вином, Реон пересекла зал, изредка кивая знакомым лицам, и остановилась возле стены, на которой многочисленные зеркала отражали происходящее. Нехорошее предчувствие заставило ее задержаться на несколько секунд — быстрый взгляд на зеркальную поверхность, чтобы убедиться: все в порядке, и...       Все было не в порядке.       С ее лица пропал любой намек на улыбку, пальцы стиснули хрупкое стекло.       Мужчина, стоящий на приличном расстоянии от нее — на противоположном конца зала — выглядел одновременно и знакомым, и нет. Его неподвижная высокая фигура выделялась среди суетливых гостей, которые огибали его, как широкий поток воды неприступный валун.       Он смотрел прямо на нее — Реон могла поклясться, что его взгляд задумчиво обводил ее голую спину. Она почти физически чувствовала, как он перебрал каждый ее позвонок так, словно раздумывал, в каком месте раздробить позвоночник.       Она резко повернулась, готовая столкнуться с ним лицом к лицу.       На месте, где он стоял, уже никого не было.       Реон выровняла дыхание, приказав себе успокоиться. Переживать не о чем — она подстраховалась на случай, если что-то пойдет не так. К тому же рядом была Вайолет, которая наверняка предусмотрела все.       Она сделала несколько глубоких вдохов — вспомнив про бокал в руке, отпила немного вина. Ее взгляд быстро перемещался по залу, выискивая любую опасность.       Ничего.       В глазах зарябило от обилия красок и ярких масок — гости не скупились на позолоту и вычурные фасоны.       Следовало найти Саверио... С ним наверняка личная охрана. Если Ран Хайтани действительно сумел сюда пробраться — пусть Саверио станет его первой преградой. Пока они будут разбираться, Реон уже будет далеко.       Она не сделала и двух шагов, как кто-то прикоснулся к ее обнаженной пояснице. Отпечаток ледяной ладони остался ожогом на разгоряченной коже — в зале было душно, но руки у незнакомца были холодными, как лед.       Реон застыла. Ее самообладания хватило только на то, чтобы медленно повернуть голову и увидеть, насколько близко к ней подобрался один из лучших убийц Корсы.       Непозволительно близко.       Он... Дотронулся до нее. Если бы у него в руке был нож... Если бы он захотел...       — Простите, — на его лице возникла обворожительная улыбка, но взгляд оставался бездушным, — не подскажете, где здесь зал Сатурна?       — В соседнем помещении, — губы Реон еле двигались. — Но он закрыт.       Казалось, он искренне огорчился.       — Правда? Я хотел полюбоваться на фрески.       — Звездный зал для этого не лучшее место, — она почти взяла себя в руки. — Можете перейти в зал Весты. Он открыт для посещений.       — Боюсь, зал богини домашнего уюта вряд ли будет мне интересен, — вежливая, застывшая улыбка.       Конечно, ведь он буквально антоним всему, что проповедовала Веста.       Музыканты на мгновение притихли, а затем принялись играть с новой силой — музыка для гальярды сменилась на мелодичную, рекомендующую всем немедленно станцевать павану.       Реон взглянула на него. Она сомневалась, что Ран Хайтани знал хотя бы название этого танца, не говоря уже о движениях.       В ее глазах загорелся мстительный огонек. Он застал ее врасплох — она сделает то же самое.       — Могу предложить вам кое-что поинтереснее разглядывания фресок.       — И что же? — он купился на ее уловку.       Мысленно Реон уже втаптывала его самолюбие в мраморный пол.       — Пригласите меня на танец, — предложила она.