Mon chéri

— Завтра на паре по французскому тест по теме Subjonctif, — жалуется Кевин, глядя в ноутбук и постукивая кончиком ручки по тетради, — а я не могу написать эти несчастные переводы. Не поможешь? Жан отрывается от домашки по английскому, щурится, глядя на Кевина, а потом склоняется через его руку, заглядывая в экран ноутбука. Его шея и непослушные кудри — совсем близко к лицу Кевина, и тот незаметно вдыхает глубже, чувствуя родной запах его кожи с едва заметным шлейфом ментолового парфюма. Рука Жана вдруг незаметно опускается под парту, ложась на бедро Кевина, и тот вмиг напрягается. Они — вдвоем в пустой аудитории, в которую сели, чтобы вместе сделать домашние задания, но закрытая дверь вовсе не гарантирует полную безопасность. Жана это всё равно не останавливает: пальцы на бедре мягко сжимаются, пока он продолжает смотреть в экран. — Тут нет ничего сложного, — он наконец выпрямляется обратно, проводя ладонью вверх по бедру Кевина, — и тебе нужно попрактиковаться перед тестом. Так что попробуй сделать сам, а я проверю. — Я-то думал, что встречаюсь с тобой, чтобы ты мне домашки по французскому делал, — ворчит Кевин, но голос чуть подрагивает, потому что пальцы Жана никак не успокоятся. — Какого черта ты делаешь? — спрашивает он вдруг, понижая голос. — Не нравится? — Жан замирает: наполовину в шутку, наполовину — серьезно спрашивает разрешения продолжить. — Н-нравится, — почти нехотя тянет Кевин. Жан посылает ему короткую ухмылку и двигает пальцы выше, касаясь места, где бедро переходит в пах. Его правая рука занята, и он уже не может писать ничего в тетради, но левой рукой он скроллит экран ноутбука и делает вид, что увлеченно что-то читает. Кевин прерывисто вздыхает и пытается вернуться к французскому, но это не представляется возможным: пальцы Жана слишком отвлекают. Когда сквозь джинсы он вскользь касается члена, Кевин вздрагивает, и его рука замирает над тачпадом. Он вмиг чувствует напряжение внизу живота и зарождающуюся эрекцию. Это даже как-то неловко: Жан настолько хорош, что ему почти ничего не нужно делать, чтобы вызвать у Кевина стояк. Он кашляет, прочищая горло, и пытается понять, что написано на экране, но все слова сливаются в огненную полосу букв — перед глазами другое. И чем ощутимее касается Жан, тем ярче эти картинки. — Всё хорошо? — мурлычет Жан, склоняясь к нему, и Кевин быстро кивает, не глядя. Губы Жана касаются его виска, а после он хочет отстраниться, но, видимо, передумывает: начинает спускаться поцелуями к линии челюсти, нежно обжигая теплом каждый миллиметр, пока наконец не добирается до губ. Кевин вздыхает, пытаясь показать, что недоволен тем, что его так отвлекли, но в следующую секунду Жан целует его, и все эти мысли исчезают по щелчку. Их носы соприкасаются, губы Жана — как всегда, мягкие и их так приятно целовать. Кевин тихо стонет в поцелуй, когда чувствует ладонь Жана на своем паху, но тот сразу отстраняется, глядя в глаза из-под бровей. В его серых океанах — озорные огоньки. — Побудешь тихим для меня, хорошо? — шепчет он ласково, и Кевин понимает, что выбора у него нет: стены в их университете явно слишком тонкие, чтобы так рисковать. Он быстро кивает, и Жан посылает ему улыбку. — Умница. И тут Жан вдруг отодвигает стул и поднимается — но только затем, чтобы в следующую секунду опуститься на колени. — Освободишь мне немножко места? — он сладко улыбается, и в первые секунды Кевин не может пошевелиться, не веря, что тот и правда собирается сделать нечто подобное. А затем — двигается чуть назад вместе со своим стулом и шире раздвигает ноги. Жан, чудом помещаясь под партой, тут же устраивается между них, снова опуская ладонь на бедро Кевина, но уже через пару секунд его пальцы расстегивают ремень. Кевин, не находя сил ни сопротивляться, ни помогать, просто сидит, бесцельно водя пальцами по тачпаду и пытаясь не падать в омут наслаждения слишком глубоко. Когда он чувствует, как Жан обхватывает его член губами, ему приходится прикусить ладонь, чтобы не застонать. Со следующей секунды он начинает падать — проваливается в горячую негу, каждым миллиметром ощущает губы Жана, который делает что-то невероятное своим языком. У Кевина пылает грудная клетка, уши, он прикрывает глаза и позволяет себе немного потеряться в чувствах и ощущениях, пока Жан берет лишь глубже, согревая бедро пальцами. Вдруг он отстраняется, проводя широким языком, и горячо целует внутреннюю сторону бедра. Кевин сжимает ладони в кулаки, тяжело сглатывая: сдерживать стоны с каждой секундой все труднее. Он упрямо устремляет взгляд в экран, не теряя надежду что-то разобрать. Перед ним — лист с упражнением, в котором нужно вставить пропущенные слова. И он смотрит на первый пропуск, пытаясь понять, что может подставить, — но Жан вдруг снова берет в рот его член, его губы обхватывают умело и решительно, и все слова перед глазами Кевина слипаются в большой ком, от которого отлетают искры. — Жан, я… — бормочет Кевин, и тот вдруг отстраняется. Совсем. И встает на ноги, садясь обратно на свой стул. Кевин, задыхаясь, смотрит на него с недоумением и раздражением, но ни звука не слетает с его губ, потому что он даже не может подобрать слов. — Я просто хочу видеть твое лицо, — вдруг с улыбкой поясняет Жан, и у Кевина внутри взрывается по меньшей мере фейерверк. Ему кажется, что сейчас он в принципе может кончить, даже не касаясь себя, просто от этих слов. — Такой красивый, — шепчет Жан нежно, приближаясь и опуская руку на скулу Кевина, а вторая — снова под партой, пальцы обхватывают его член, почти наэлектризованный от возбуждения, которое уже невозможно сдерживать. Тот прикусывает губу, чтобы не стонать, и Жан целует его, пытаясь с этим помочь, — но его рука под партой двигается так плавно и мягко, что на деле это ничуть не помогает. А потом Жан отстраняется, не прекращая издевательски медленных движений рукой, и вдруг заглядывает в ноутбук Кевина, присматриваясь. — Жан, — выдыхает тот с мольбой: ему нужно быстрее, чтобы ощущения достигли своего пика, и его накрыло взрывной, острой волной удовольствия. Тот ухмыляется. — Попроси по-французски. Тебе ведь нужна практика. От этой фразы у Кевина снова перехватывает дыхание, обруч возбуждения сжимает лёгкие огненным кольцом. — Давай, mon soleil. Je voudrais que… — подсказывает Жан, двигая пальцами чуть резче, но у Кевина темнеет в глазах, а что-то внутри болезненно сжимается, — или, может… Je te prie que? — Je… Je te… — бормочет Кевин, пытаясь слепить что-то вразумительное на иностранном языке. Французский Жана — произведение искусства, ещё одна причина, по которой Кевин вполне способен кончить без рук. Дверь вдруг открывается, и на пару секунд в аудиторию заглядывает преподаватель. Жан замирает, со всей серьезностью глядя в экран ноутбука, а Кевин лишь прикрывает лицо ладонью, пытаясь не выдать тот факт, что он вот-вот кончит или взорвется от переизбытка эмоций и адреналина. Преподаватель извиняется и выходит, закрывая дверь, а Жан не может сдержать смех. Правда, Кевину не особенно смешно: у него дрожат колени и так невыносимо тянет внизу живота, что хочется поскорее с этим покончить. — Так ты скажешь мне, чего хочешь, милый? — мурлычет Жан, оказываясь возле его уха. — Ты такой умница. Такой тихий… — Ты меня заебал, — выдыхает Кевин, но в голосе — мольба. Жан ухмыляется. — Je te prie que tu me laisses finir, — говорит на одном дыхании, и в глазах Жана — восхищение от удачно подобранной фразы. Его рука тут же начинает двигаться быстрее — так, как любит Кевин, ведь Жан отлично знает, что ему нужно. — Très bien, mon amour, — тот шепчет, оставляя несколько поцелуев на виске и скуле, — quel bon garçon tu es, — его горячий шепот заставляет Кевина зажмуриться и откинуть голову назад, а потом он прикусывает ребро ладони, пытаясь оттянуть оргазм хотя бы на пару секунд. Жан тут же пользуется его положением, губами спускаясь на его шею и целуя выступающий кадык, оставляя едва заметные метки. От этих касаний Кевин почти плачет, тяжело дышит, втягивая воздух сквозь зубы, чтобы хоть как-то сдержать громкий стон. — Comme intelligent, mon chéri, — Кевин уже не разбирает, что говорит ему Жан, просто тает и капает на пол воском от его идеального французского, от мягкой и правильной «р», которая заставляет его сердце рассыпаться на молекулы. И Моро нужно совершить лишь пару движений ладонью, чтобы тот кончил, неприлично громко для пустой аудитории выдыхая имя Жана. — Мой хороший, — шепчет тот с улыбкой, накрывая ладонью скулу Кевина, и тот готов кончить снова просто от того, сколько глупой, но милой похвалы услышал в свою сторону в последние минуты. Он сидит, откинувшись на спинку стула и пытаясь отдышаться, пока Жан достаёт салфетки и осторожно вытирает руку. — Сейчас принесу ещё, — бросает он, и Кевин машинально кивает. Застегивает джинсы, затягивает ремень. В голове — сладкий туман, все тело расслаблено, и ему давно не было так хорошо. Когда Жан возвращается, они приводят себя в порядок и чуть смущенно переглядываются, усмехаясь. Никакого настроения на учёбу уже нет, было бы неплохо взять кофе с сиропом и прогуляться вместе, но пока Кевин убирает ноутбук в рюкзак, Жан вдруг склоняется сзади и шепчет прямо в ухо: — Ты был умницей, поэтому вечером хочу тебя услышать, — его вкрадчивый голос пробирается в самые глубины сознания. И Кевин понимает, что до вечера не сможет думать ни о чем другом.